Легенды Тобольска

Аватар пользователя писарь
Версия для печатиВерсия для печати

Содержание

  1. Разбросанные по земле мужчины
  2. Зеленые девушки Сибири
  3. Злые и добрые духи Сибири
  4. Сибирские соседи
  5. Правоверные шейхи-миссионеры Сибири

Разбросанные по земле мужчины

Кому доведется лететь на тихоходном самолетике вдоль сибирской реки или над урманной тайгой, а случится, так и над многокилометровыми болотами, тот непременно поразится неприспособленности земли сибирской для человеческого бытия.

Так получилось, что Сибирь наша по воле Божьей оказалась задворками Российской империи.
Создатель, обустраивая Землю, поначалу разукрасил пространства, лежащие под полуденным солнцем, используя всю свою фантазию и воображение. На отделку же Сибири пошло все второсортное, обыденное, прозаическое. Она, как обделенная ласками подруга, более скупа, скрытна, несговорчива, порой груба и жестока.

Если уместно сравнить нашу планету с деревенским домом, то Сибири отведено в нем место отнюдь не в чистой и светлой горнице, а где-то в запечном закутке, куда хозяева заглядывают крайне редко, лишь по большой необходимости. Зато копошатся там осторожные тараканы, расторопные мыши, выводит долгую песню сверчок. Стоит хозяину сунуться в тот закуток, как все его обитатели мигом попрячутся, каждый в свою щелку, норку, легко уступая более сильному свой угол.

Не так ли и звери прячутся под полог темного леса, в густой кустарник, камыши, едва услышат стрекот! пролетающего над ними самолета? Да и люди, живущие среди тех лесов не всегда рады незнакомому пришельцу, неожиданно забредшему или заплывшему сюда. Сибирь — не тот коридор, где привычны хлопанье дверей и непрерывная смена посетителей.

Задворки то или запечное закуточное пространство, но люди шли сюда неохотно, предпочитая для проживания более светлые, веселые одним лишь видом своим земли, где все на виду, всего в достатке.
Самая большая низменность планеты — вот что такое территория, лежащая за Уральским хребтом, именуемая ныне Тюменской областью, чуть раньше Тобольской губернией, а еще раньше улусом Золотой Орды, ее отдаленной провинцией.

Народ здесь, обитающий в разные времена, бежал от более сильного противника, попрятавшись в укромных озерно-болотистых местах, куда и коню степному добраться тяжело, и войску пешему блуждать по темным урманам несподручно. Чем глубже в лес, в топь они забивались, тем более безопасно себя чувствовали. Попробуй-ка сплоти весь разноплеменной и затаившийся по споим скрадкам люд в единое государство, о чем мечтал каждый новый властелин и правитель. И до хана Кучума, и при нем, попытавшемся использовать для сплочения силу и идеологию ислама, Сибирское ханство не стало тем монолитом, который мог вызвать серьезные опасения у его соседей. И лишь русский и иной переселившийся сюда люд стал связующим и цементирующим элементом, позволяющим рассматривать Сибирь как единое целое, и то не государство, а лишь часть его, опять же провинцию.

Но кто же населял Великую Низменность до появления на ней русского мужика? Не давая подробную характеристику каждому народу, представляющему здесь свою нацию, можно ответить весьма общо: попадали сюда и разное время целые племена и отдельные отряды, начиная от приграничных с Китаем земель и заканчивая беженцами с Итиля-Волги. С разными языками и обычаями «шлялись они сюда, а через какое-то время то воюя, то мирясь и роднясь, становились все более одним народом.

Русские, не особо интересуясь правильностью названий тех племен, одним махом придумали всем им звучное и хлесткое название — «татары», а чуть подумав, дабы не путать с иными, чуть ранее тем же именем-названием нареченными, добавили: «сибирские». Так позже поступят со всеми российскими народами, именуя их «инородцами», «иноверцами», «чувальщиками», «ясачными», «нацменами».

О безапелляционности русских поименователей говорит пример их прилаживания названия западному соседу — немцам. Те получили свое прозвище вовсе зря — за такую малость, как неумение «гуторить» на понятном нам языке. Ишь какие гордецы! И навесили наши предки на ничего не подозревающих соседей несмываемый ярлык: немцы. За то, что говорят на ином языке, значит немы! Вот так.

Не будем совершать долгие экскурсы по таким названиям, как половцы, варяги, чудь, древляне, смоляне и пр. и т. п. Давно известно, что русский мужик за обидным или ласковым словом в карман не лез и раздавал клички и прозвища направо и налево, не особо заботясь о результатах своего словотворчества.

Итак, все народы, не считая северных, — но о них разговор особый, — населяющие Великую Низменность, оказались чохом вписаны в графу «национальность» под одним прозванием: «сибирские татары».

Если с татарами, как с этнонимом слова, более-менее понятно, то само слово «сибирь», как нам известно, вразумительному переводу пока не поддавалось. Происхождение слова «татарин» в различных источниках трактуется совершенно неоднозначно. Есть там и «тау» — гора и имя хана Татар, и чисто европейское «тартарары» — преисподняя, царство тьмы. Так что каждый интересующийся может выбрать толкование наиболее ему подходящее и со скрытым смыслом. Мы же попытаемся расщепить на составляющие слово, которым обозначена ныне преогромная территория нашей земли.

Известно, что много веков назад местный люд охотно именовал себя довольно грозным словом «сибыр» или «сыбир» — точнее установить уже невозможно. Выходит, что они называли себя таким именем по какой-то принадлежности Друг к другу или местности. Трудно предположить, что сперва они придумали название стране, а уж затем стали и себя причислять к ней. Представьте, как бы звались те же китайцы, если именовать их от вычурного: Великая Поднебесная империя.

В названии «сибыр» или «сибрир» легко поддается переводу вторая часть слова —«ир» — мужчина (здесь и далее — перевод с татарского языка).

Да, у многих народов слово «мужчина» равнозначно по смыслу слову «человек» (вспомните украинцев), и — и более широком плане — «народ». Или — для простоты обозначения— «люди».

Первая же часть слова претерпела как звуковое, такк и письменное видоизменение, но отчетливо просматривается первоначальное «сибэ», «сибу», «сибе», что близко но значению «россыпь», «сыпать», «посыпать», «просыпать», имеется в виду на землю. Или второе значение — бросить, положить на землю.
Таким образом, дословно получается: рассыпанные (брошенные) на земле мужчины (народ). Звучит очень поэтично, хотя в информационном смысле обозначало: «Мы – народ, живущий на этой земле». Так наши предки, верно, и отвечали любознательным пришельцам, интересующимся, кто они такие есть. Мы, называя себя сибиряками, отвечаем примерно так же.

Важно другое, что Сибирь не стала Татарией, зато сами сибирцы довольно легко переименованы в татар с прибавкой сибирские.

Интересно, что одно из первых ханств Великой Низменности звалось по его географической характеристике — Тюменское. Это уже позже русские землепроходцы назвали первый город Тюменью. Напомним, что столица Тюменского ханства была Чинги-Тура. И хотя перевод слова «Тюмень» пытаются и до сих пор строить на основе легкодоступного «тумен» — тысяча, но это столь же верно, кик связывать меж собой весьма похожие «вол» и «волк».

А разгадку следует искать в упомянутой уже низменности, впадине, поскольку «низменность» произносится как «тубен», «кочковатый» — как «тумгэкле», что наводит на определенное размышление.

Согласитесь, что такое прозаическое название вполне передает представление народа, реально представляющего, Где он живет, — в низкой, болотистой местности. Так, русские, к примеру, называли степные пространства от Волги до Днепра Великим Полем, а народ, его населяющий, — половцами. Хотя те сами себя именовали кипчаками.

Но вернемся к сибирским народам и их поселениям, разбросанным, главным образом, по берегам больших озер, рек и речушек.

Если представить себя на месте древнего племени, спасающегося от кровожадных преследователей, ищущего укрытия на Великой Низменности, то встает законов мерный вопрос: где же лучше выбрать место для поселения? Ясно, что рядом должна быть вода: река или большое озеро.

Закладка селения вблизи таких рек, как Иртыш, Тобол, Вагай, имеет свои недостатки. В первую очередь то, что завоеватели идут вдоль как раз больших рек и, само собой, натыкаются на прибрежные селения. Второе — лов рыбы, — а это один из главных продуктов питания, — зависит от многих факторов и не всегда можно рассчитывать на полноценный улов. Правда, и рыба тут ловится более крупная, питательная. Осетры и стерлядь под охраной рыбнадзора тогда еще не находились.

Зато на озере практически в любое время года можно поймать на уху и, если рассуждать с этих позиций, то лучшего места, нежели рядом с большим озером, и искать не надо. И главное — озеро, окруженное непроходимыми болотами, — замечательное убежище и от незваных гостей, и от более сильных соседей.
Так что можно предположить, что первые немногочисленные группы беженцев-переселенцев, не способные к активным боевым действиям, должны были селиться на берегах озер. А уж позже, окрепнув, объединившись с другими племенами, выходили к главным рекам, которые служили дорогой не только захватчикам, но и купцам, путешествующим практически во все времена и по всем странам.

Впрочем, ничто не мешало рыбакам в период половодья путешествовать на своих лодках из озера на реку и обратно. Позже, посчитав, что одного озера для их селения недостаточно, многие поселенцы, расположившиеся у озер, придумали интересную систему сообщения меж соседними водоемами. Делались так называемые резки, или копи — узкие каналы шириной не более метра, которые прокладывали из одного озера в другое. Делалось это так.

На работу выходили все мужчины и подростки села с косами, лопатами, ножами и топорами. Срезали верхний слой дерна — сросшиеся меж собой травы, водоросли, срубали деревца, кустарник. Если даже и не достигали самой воды, то она вскоре просачивалась, заполняя канаву. Некоторые резки достигали десятков километров, а если принять во внимание всю разветвленную их систему, то получится очень впечатляющая цифра. Зато в дальнейшем экономилась масса времени и сил.

При плавании по резкам-копям пользовались не веслом, а двумя тычками-рогатинками, подбирая их по росту. Путешественник не сидел в лодке, а вставал на одно или оба колена и толкался тычками о берега. Такой способ чем-то напоминал скольжение на лыжах с помощью палок.

Такая система водных сообщений уникальна и довольно плохо изучена. Правда, еще в 50-е годы наиболее значимые резки встречались на картах, но затем многие из них позарастали, не подновлялись. С появлением моторок пользоваться ими стали все реже. А это памятники культуры сибирского народа, и аналогий им, вероятно, не имеется во всем мире.

Продолжая разговор о сибирских поселениях, следует отмстить, что многие из них располагались рядом с крутоярьем, покрытым густым урманным лесом. Там, по рассказам старожилов, делали запасные укрытия для женщин и детей в случае начала военных действий.

Рассказывают также и о «переезде» таких деревень Вагайского района, как Бегишевские юрты, Ишаир, Аллогулово и пр., что, несомненно, связано с переводом поселения в то или иное безопасное место. Хотя могло происходить это и из-за изменения разлива речной или озерной воды.

Некоторые селения, например Юлташи, ставились в центре между несколькими озерами и в то же время рядом с Иртышом. Селения Тукуз, Большой и Малый Уват (так Называемое «малое заболотье») находятся среди очень большого числа озер, напрямую с рекой не сообщающихся. А Чебурга, Тахтагул — на берегу довольно большого и полноводного озера, куда попасть даже сейчас весьма затруднительно.

Озеро по-татарски звучит как «куль». Так называются озера, не сообщающиеся с рекой. А те, что восполняют свой объем за счет подпитки в половодье с большой реки, зовутся «буре» или «бурян». Видимо, отсюда пошли и названия селений: Куларово, Танбуряны, где «тан» — очаровательный, изумительный, красивый.

Русские крестьяне-переселенцы, пожаловавшие в Сибирь, уже довольно-таки обжитую, селились без предосторожностей, а скорее наоборот — вблизи проезжих и речных путей. Землю под покосы и пашни выкупали у местных коренных жителей. Но вплоть до настоящего времени рыбные угодья, ягодные болота, кедрачи сохранялись за ними. И если русские сибиряки отправлялись на заготовку клюквы, то непременно вносили определенную плату обществу близлежащего селения.

И хотя сибирские запасы всегда считались немереными, неисчерпаемыми, но прадеды наши счет им вели и меру во всем знали.

Так что же есть наша Сибирь? Страна? Великая Низина? Запечное пространство планеты? Каждый вкладывает в это слово свой понятный для него смысл. Главное, что ныне понятие «сибиряк» стало общим для всех народов, здесь проживающих, будь то татарин, русский, грузин. Мы — народ, разбросанный по этой земле и ею же навсегда соединенный.

Зеленые девушки Сибири

Вагайский район, лежащий к югу от Тобольска; по рекам Иртышу и Вагаю, является на сегодняшний день как бы столицей сибирских татар как по численности коренных жителей, так и по сохранившемуся среди них фольклору.

На рубеже двухсоткилометровой отметки находится большое село Карагай, вокруг которого разбросаны малые деревеньки, населенные потомственными рыбаками и охотниками. Вот их-то жители и хранят в своей памяти многочисленные легенды и предания, собрав которые, можно издать солидный том легенд сибирского народа.

Рядом с Карагаем, вниз по Иртышу, куда ходит из Тобольска быстроходная «ракета», находится поселок Малая Бича — леспромхоз с унылыми улочками, засыпанными на метр древесными щепками, опилом и прочими отходами от лесопильного производства. Там уже начинается Омская область с иным временным отсчетом. Сам поселок основан сразу после войны и является как бы противопоставлением привычному укладу жизни и деятельности коренного населения.

Еще когда мы с небольшой группой плыли на «ракете», местные жители, безошибочно угадывающие среди попутчиков «своих» и «пришлых», посоветовали нам найти Асхата Ниязова из деревеньки Ешаир, который давно занимается сбором легенд своего народа.

Если раньше переезжали из села в село седобородые акыны, зовущиеся на Руси гуслярами-былинниками, то теперь их время ушло, и разве что случайная агитбригада пропоет с клубной сцены забытые песни их предков. Удивительно, но люди стали стесняться своего прошлого и неохотно вспоминать предания, в которых жила душа народа.

Асхат Ниязов — едва ли не единственный из встреченных нами, кто с завидной активностью занят поиском затухающих искорок многовекового народного творчества, присыпанных пеплом времени. Трудны его поиски, но, кроме насмешек, никакого отклика им пока не встречено. Привыкли мы, что история наша творится где-то в иных краях и свои самородки считаем пустой породой.

Асхату нет еще и сорока. За счет собранной по осени клюквы он живет, кормится и ездит по деревенькам, с каждым разом открывая для себя новые истории, легенды, древние захоронения.

Смущаясь, поведал он, что жители его деревеньки Ешаир произошли от таинственных «зеленых девушек», скрывающихся в глухих лесах и заманивающих к себе одиноких юношей-охотников.

Собиратель татарского фольклора Асхат Ниязов (в центре) с жителями деревни Ешаир
Собиратель татарского фольклора Асхат Ниязов (в центре) с жителями деревни Ешаир

Давно это было... Жило наше селение тихо, никому не мешало. И вот пришли другие люди из дальних мест. Стали в свою веру обращать. Одни говорят, что русские попы пришли, а другие думают, что мусульманские воины в ислам обращали. Но только паши старики не велели старую веру менять. А их все слушались. Тогда всех жителей в озеро покидали, а кто уцелел, так вырыли на берегу глубокую яму и сами себя землей завалили.
Только двое мальчишек в лес ходили, а когда вернулись, то увидели, что одни живыми остались. Что делать? Поплакали, поплакали и в лес пошли. Там вырыли себе землянку и жить стали.
Я год на зиму насобирали, орехов... Когда зайчишку молодого поймают, а иногда и куропатку зазевавшуюся. Так и перезимовали.
А по весне увидели в глухом лесу двух девушек в зеленых одеждах. Молодых и красивых. Сперва испугались они их, но те засмеялись громко и убежали. Проходит еще время. Опять девушек этих встретили. Подошли к ним. А вскоре и женились оба на зеленых лесных девушках. Вернулись обратно к озеру, жилища новые построили и дальше жить стали. Нашу деревню потому Ешаир и зовут, значит— «лесные люди. А прежнее селение зовется «Искеаул» — старый аул.

Легенды Тобольска

Асхат, немного смущаясь, рассказывал легенду, а потом, помолчав, добавил: «Сам я тех девушек несколько раз в лесу недалеко от деревни видел, когда за клюквой ходил. До сих пор рядом живут. И во сне ко мне приходят. Зовут в лес все. Может, опять кто придет, иную веру нам давать будет? Как думаешь?»

Да, видимо, эти девушки-берегини их рода будут долго кружить рядом с тем селением и прятать в лесу беженцев от новых пророков. Зеленые девушки — берегини сибирского народа...

А фамилии первых поселенцев деревеньки — Кабуровы и Аминовы — так и живут в Ешаире. Хотя название деревеньки можно перевести и как «два мужчины» от «еш» и «ир».

Потом уж подумалось, что очень перекликается местная легенда с уральскими сказами о хозяйке Медной горы, где зеленая ящерка хранила богатства своих кладовых. Сибирь, Урал — одна сторона...

Вторая легенда тоже о сибирских девушках. Точнее, о бунте непокорных девушек.

Пришел из степей коварный хан Кучум и хитростью да обманом захватил всю землю хана Едигира, который бежал в самые дальние пределы своего ханства.
Решил Едигир задобрить коварного врага и собрал по селениям триста самых красивых и молодых девушек, чтоб отдать их в гарем Кучума.
Только девушки, выросшие на свободе и в вольности, совсем, видно, не горели желанием сделаться наложницами сластолюбивого хана. И однажды ночью перебили они охрану и бежали в глухие леса.
Понимали девушки, что, пойди они по одной к своим родным очагам, возьмут их там воины и отвезут обратно в ненавистный гарем. А потому решили не расставаться и уйти из этих краев дальше в степи и там жить сообща без ханской власти, оставаясь вольными.
Образовали они подвижный отряд и пошли глухим урманом пробиваться через ханские заставы и кордоны.
А Кучум отправил за ними в погоню своих нукеров с приказом всех захватить и привести к нему в Кашлык, в столицу.
Происходило это летом, и девушки умело прятались днем в лесу, а ночью шли от селения к селению, уходя все дальше к югу. Сердобольные жители выносили им продукты, указывали путь. Но не дремали и воины ханские. Шли за ними по пятам и однажды настигли их на крутой горе, где девушки отдыхали.
Было это па речке Супра, и до сих пор называют то местечно «иксинир» — место отдыха. Вступили они с воинами в схватку. Кто бревна сверху бросал, кто из лука слал стрелы. Несколько человек были убиты, и там их похоронили местные жители. Остальные же вплавь перебрались через речку и спаслись.
То место и теперь считается священным, и купаться там запрещено. А тех, кто ослушается, ждет неминуемая смерть в воде. Случается, что и лодка с рыбаками переворачивается. А по вечерам иногда светится вода в том месте, и слышно протяжное девичье пение. То поют дочери-русалки хозяина воды «султари», а их народ зовет «суланасы». Верно, они-то и карают ослушников.
Ушедшие от врага остальные девушки переправились через Иртыш и ушли за деревеньку Елань-Яр, что неподалеку от деревни Ренчики. Там их во второй раз настигла погоня. И опять отважные девушки приняли бой, и многие из них погибли в сражении. Насыпали над их могилами местные жители небольшие курганы и зовутся они «кызлар тура» — девичий городок.
Некоторых раненых попрятали жители у себя, выходили. Так, жена Анвара Тухтаметова — потомок одной из тех непокорных девушек.
С боями отходили девушки все дальше и дальше, и все меньше оставалось их в живых. Совсем плохо стало, когда выпал снег и следы стали отчетливо видны. Спрятаться негде.
Последних сорок девушек окружили враги возле местечка Кайнаул. Приняли они смертельный бой и всё полегли там, не пожелав сдаться. Там они и похоронены.

Легенды Тобольска

Очень красивая легенда, в которой живет дух независимости сибирского народа, мечта об освобождении от всяких пут и законов. Мечта помогает жить и выжить, а легенда — как песня о недостижимом мечтании.
Может, и не было вовсе сибирских амазонок? Где это видано, чтоб женщины, девушки, вечно покорные и забитые, вдруг взбунтовались? А если и случалось такое, то, как пишут в учебниках истории, «народ их не поддержал...» Но очень достоверны рассказы о ночевках и переправах воинственных девушек. Получается — воевали они с воинами, не убоялись смерти. Предпочли ее позору гарема.

А, возможно, то было всеобщее, всенародное выступление? И лишь малая часть от происходящего сохранилась в предании. Когда даже самая робкая и забитая женщина вскинется, поднимется на обидчика? Если обидят ее ребенка! По убитому воину лишь плачут, а по забираемому в полон негодуют, кинутся на выручку. Может, и побили сообща женщины какого-то селения ханских нукеров, отстояли своих дочерей-подростков, детей по сути. За это и наказаны были, убиты. И их захоронения — холмики «кызлар тура» — встречаются в разных заповедных сибирских уголках, названные народом «якшилар» — хорошие люди.

Если провести историческую аналогию с другими народами и обратиться к Ветхому завету, то уместно вспомнить случай убиения детей царем Иродом, когда воины хватали и казнили всех младенцев. Всеобщее недовольство и неподчинение царю были ответом его беззаконию.
Кучум, как известно из источников, не сразу утвердился на сибирском престоле, а лишь через шесть лет. Верно, те давние события и легли в основу легенды о трехстах сибирских девушках.

Могли «девичьи городки» быть названы в честь замечательных женщин их рода: сказительниц, певиц или просто очень красивых женщин.

Недаром французы предлагают в любом незаурядном событии искать женщину.

Так что «кызлар тура» — это памятники сибирским женщинам.

Злые и добрые духи Сибири

Албасты или аурак — дух леса.
Ия — хозяин леса.
Шурали — лесной человек.
Шамиш — дух смерти.
Сигирцы — колдун.
Уткарма — зловещее место.
Султари — хозяин воды.
Сулан асы — русалки.
Убыр — упырь.
Шайтан — черт.
Иблис — дьявол.
Зат или жан — дух.
Бичура — домовой.

С упомянутой уже деревенькой Танбуряны связана очень загадочная история. Несколько лет назад в Тобольский музей-заповедник пришло письмо от одного из жителей той деревни, в котором он просил кого-либо из сотрудников срочно приехать.

Автор письма, не отличаясь особо знанием истории, с уверенностью заявлял, что рядом с их деревней похоронены люди-великаны, которые жили во времена сражений воинов Ермака и Кучума. Свои выводы он основывал на находках «очень больших человеческих костей» в курганах, расположенных на берегу озера подле деревни. Кроме того, по его словам, когда в 30-е годы начали распахивать большую поскотину под колхозные посевы, то тракторист вывернул плугом огромный сундук с серебряными ручками. В сундуке нашли массу посуды также из серебра. Серебряные украшения сдали в музей.

Когда мы приехали в Танбуряны, прошло уже несколько лет после получения письма, и автора в живых не оказалось. Но жители села Карагай (сами Танбуряны обезлюдели и там стояло лишь несколько домов) подтвердили эту историю и даже рассказали, чем она закончилась.

Тракторист, который нашел сундук с сокровищами, взяв их из земли, нарушил один из законов своего народа. А именно: найдя клад или иную вещь, которая тебе не принадлежит, ты должен заплатить хозяину небольшую мзду, положив на место находки несколько серебряных монет. Под хозяином подразумевается хозяин земли, леса, воды.
Кара за ослушание настигла виновника в то же лето — он сошел с ума.
По обычаям тех мест сумасшедшего («акылдан язгап») садили на цепь во дворе и приглашали музыканта, который играл для изгнания злых духов на скрипке «шайтанскую музыку».
Так поступили и на сей раз. Злого духа выманили из бедного мужика, но, верно, по неопытности музыканта выгнать со двора того не удалось и он обосновался в жене хозяина. Тут уже и музыка не помогла, а пришлось отвести несчастную женщину в город, в лечебницу, где она провела остаток своих дней.
Еще более печально окончил жизнь злополучный кладоискатель. Однажды он возвращался из кедрового бора с мешком шишек. На тропинке ему повстречался медведь, хозяин того бора, «аю», как зовут его местные жители. И с ним нужно делиться добычей, но, видно, жадность окончательно обуяла мужика, и он не пожелал уступить медведю часть шишек. В результате через день он был найден со свернутой головой, а рядом валялся пустой мешок.
Каждый раз, когда очередной тракторист пахал участок злополучного поля, где некогда был найден клад, перед ним в воздухе являлся сундук и старик с седой бородой, сидящий на нем. Но никто не решился попытаться продолжить поиски сокровищ. А вскоре и совсем бросили пахать таинственное поле.

В заключение, рассказывая о деревне Танбуряны, надо добавить, что летом 1991 года группа археологов тобольского музея раскопала курганы возле озера, чем, кстати, вызвала большое неудовольствие местных жителей и констатировала, что это доисламские захоронения примерно XII века, относящиеся к Усть-Ишимской культуре. Упомянутого сундука они не искали, в лес не ходили, поскольку на шишки в тот год урожая не было.

В селе Большой Карагай нас гостеприимно встретил мулла Рахматулла Хасанович Ватинов, состоящий на должности имама. Под мечеть он пожертвовал собственный дом, который силами местных строителей и был переоборудован под место служения Аллаху. В мечеть, как и на похороны, ходят лишь мужчины. Обувь снимают у порога, подчеркивая тем самым, что пришли в святое место.

Мулла деревни Большой Карагай
Мулла деревни Большой Карагай

Интересно, что чем дальше от больших городов, тем более живы традиции, больше к ним уважения, почитания, и более гостеприимен народ, богаче и сами деревни.

Мулла в татарской деревне не только священнослужитель, но и староста, улаживающий малые конфликты, споры, наставник молодых. Его непременно приглашают на все важные семейные события: рождение ребенка, свадьбу, похороны. Выбирают муллу всем миром и лишь потом его утверждают верховные духовные власти. Он должен уметь читать Коран и другие священные мусульманские книги, знать и выполнять древние национальные обычаи. Но главное — он должен пользоваться авторитетом у своих односельчан, быть ими уважаем. Непременная принадлежность облика муллы — небольшая бородка. Никто не смеет нарушить указание или какое-то решение муллы.

В Большом Карагае еще до войны жил мулла, которого народ прозвал Хамидулла-сигирцы. Он мог лечить людей гипнозом, умел прорицать будущее.

Жилой дом сибирских татар
Жилой дом сибирских татар

Например, очевидцы вспоминают, как во время свадьбы, чтоб поразвлечь народ, Хамидулла ставил на пол в доме два полена и те тут же обращались в косолапых медвежат и начинали драться, возиться друг с дружкой. Или напустит в дом воды, и женщины в ужасе заскакивали на лавки, поднимая подолы платьев и громко крича. Такими приемами, как известно, пользуются большинство гипнотизеров, развлекая зрителей.

Мог Хамидулла-сигирцы предсказать засухи, наводнения. Мог выявить вора и обманщика. И немудрено, что среди нечестных людей нажил себе врагов. Один из них решил убить предсказателя, но выполнить свой замысел никак не мог, поскольку мулла знал о его черных мыслях и постоянно был к тому готов. Пули из обычного ружья его не брали. Потому злоумышленник взял копье, с которым в старые времена ходили на медведя. Он выбрал время, когда Хамидулла встал на молитву, и прокрался к нему в дом. Потом родные прорицателя вспоминали, что он просил не оставлять его одного во время молитвы. Дело в том, что в такие моменты он не имеет права прервать молитвы даже под страхом смерти. Но родные не придали его словам значения, думая, что врагов у такого почтенного человека быть просто не может. Убийца подкрался к Хамидулле сзади и проткнул его копьем. Свидетелей злодеяния не было, и привлечь убийцу к суду не смогли. Но... через некоторое время он покончил с собой.

Многие из местных жителей считают свой род идущим от северных народов: хантов, манси. В подтверждение этого сообщают, что вплоть до 30-х годов не пахали землю под хлеб, не садили картошку. Лишь когда явились уполномоченные от новой советской власти да пережили голод, начали заниматься сельским хозяйством, которое столь традиционно для русского населения. Однако до сих пор относятся к этому без особой любви и желания. Охота и рыбалка так и остались основным и главным их занятием. А в колхозах работают преимущественно приезжие.

В том же Большом Карагае одно семейство до сих пор ведет свой род ни больше ни меньше как от «аю» — медведя. Медведя старики никогда не назовут этим словом, чтоб он не услышал и не явился на зов, предпочитая звать его «бабай», а члены той семьи ни под каким предлогом не произнесут слово «медведь». Местные озорники, зная за ними такую слабость, пытаются их поддразнить и при первой возможности, коль удается поймать медвежонка, несут к их дому и спрашивают ребят: «Скажи, кто это такой? Медвежонок, а?» Хозяева делают вид, что сердятся, не показывая в открытую, что они одного корня с лесным зверем, но вслух медвежонка называют лишь «он» или «щенок». А затем забирают медвежонка, выкармливают и отпускают в лес, повязав на шею ленточку, чтоб знали охотники — не простой зверь, меченый. Рассказывают, что в старину женщины рода «аю» выкармливали медвежат грудью и тем самым роднились с ними. Убить такого медведя было очень большим грехом.

Предания, связанные с нечистой силой, рассказывали нам неохотно, постоянно интересуясь, для чего это нам, не пожелаем ли мы потом этим воспользоваться. Судя по всему, колдунов и прочей нечистой силы по Сибири встречалось предостаточно.

Возле деревни Ешаир есть зловещее место, где по вечерам, чаще всего по средам, появляется огромная собака с горящими глазами. Она стоит рядом с мостиком и не пропускает путников. Обычно там глохнет мотоцикл, машина, а кони в старину отказывались идти дальше. Нужно бросить под мостик серебряную монетку и пройти опасное место спиной, а еще лучше вывернуть верхнюю одежду наизнанку. Такое место называется «уткарма», и одинокий путник не всегда решится ночью ехать через него.
Известна по всей Сибири и так называемая «насадка» на лошадь. Суть ее в том, что некто, обиженный хозяином лошади, мог испортить хорошего коня, сделав его немощной клячей, даже не приближаясь к нему.
Делалось это с помощью наговора, и спять «насадку» мог за определенную плату другой сигирцы-колдун или этот же, коль его угадаешь, умастишь подарками, подольстишь.
Сам принцип «насадки» заключался в том, что на лошадь наваливали неимоверную поклажу или садили пять-шестъ всадников, невидимых простому глазу.

Жилой дом сибирских татар
Жилой дом сибирских татар

Народ, у которого жизнь давно и накрепко связана с домашним скотом, его разведением, содержанием, очень внимательно относится к различным поверьям, приметам и колдовству, с помощью которого можно испортить корову или лошадь, лишить молока, сделать так, что появится на свет мертвый теленок. Далеко не каждому дают молоко из-под своей коровы. Не у всех покупают сено, а уж на скотный двор скорее серого волка пустят, чем бабку, пользующуюся дурной славой на деревне. Обвиняют в сглазе обычно женщин. Не любят, когда прилетает на крышу сенника любопытная сорока, и редкая женщина не возьмет в руки ком снега или земли, чтобы прогнать стрекотунью, особенно когда корова ходит стельная. И у сельских жителей, русских или татар, приметы на этот счет одинаковы.

Если у коровы начнется мастит, то необходимо тут же взять куриную лапку и поводить ею по вымени. Мастит должен рассосаться.
Но желательно отыскать человека, который эту напасть наслал, чтоб он не смог повторить своей пакости. Может случиться, что у хорошей коровы рождается вполне здоровый теленок. И вдруг он по непонятной причине дохнет...
Конечно, тут все дело в соседской недобропорядочности.
Необходимо взять немного молока от своей коровы и налить на сковородку, предварительно хорошо посолив, а затем кипятить на слабом огне. Тут-то и надо ждать незваную гостью. Обязательно явится какая-то из соседок и попросит пить, жалуясь па сильнейшее жжение в груди. Вот она и есть виновница всех бед.
В таком случае хозяйка обычно принимается бранить ее во всеуслышание, скандал выносится за пределы дома, на улицу.
Тут же являются и другие пострадавшие некогда хозяева и припоминают виновной все грехи и обиды.
Такой метод выявления пакостницы признан всеми вполне законным. Деревня никогда не обращается в суд или к мулле, решая этот вопрос по-соседски и самостоятельно. Уличенная женщина до конца своих дней носит несмываемое пятно колдуньи, и все ее сторонятся.
В особо тяжелых случаях самосуд может закончиться и кровопролитием.
Так, у одних хозяев корова неоднократно приносила мертвых телят. Меняли быков, стойло, призывали сельского ветеринара, но все бесполезно.
Тогда, накануне отела, над дверьми коровника были начертаны таинственные знаки и повешаны в разных местах колокольцы. Вся семья была на ногах и спала по очереди. Ждали сигнала.
Напряжение достигло крайней степени, когда послышалось слабое бряцанье колокольчика. Тут же все члены семьи с фонарями в руках и различным оружием — ножами, топорами и пр. — устремились в коровник. Как они и предполагали, злоумышленница объявила о себе, задев за настороженный колокольчик. На перекладине в углу стайки сидела перепуганная насмерть лесная сорока! Вот она — виновница всего!
Сороку сообща изловили и отсекли ей кончик клюва, полагая, что этого наказания будет вполне достаточно. Та покорно все это снесла и тут же упорхнула, как только ее отпустили.
На другой день вся семья торжественно пошла по гостям от избы к избе. Долго ни у кого не засиживались, пока внимание не привлекла чистая тряпица на лице одной из женщин. На осторожные вопросы она без утайки ответила, что вчера в темноте, будучи под хмельком, в чулане налетела на стекло от лампы и порезала стеклом нос.
Улика была налицо и, что называется, как раз на том месте, где и требовалось. Никакие оправдания в счет не принимались и вскоре бедную женщину вынудили уехать из родной деревни: в любом несчастье виновницей считали именно ее.
А как уж отелится защищенная от напастей корова, никого не касалось. Хотя чаще всего подверженную сглазу скотину старались поменять на другую, более стойкую.

Порой такие конфликты перерастали в межсемейные неурядицы и становились причиной весьма серьезных столкновений, когда в ход шли не только кулаки. Припоминались и украденные кем-то сено или дрова, неправильная охота в чужих угодьях, не там собранная клюква, поврежденная лодка, порванный невод. Вот тут-то и должен вовремя подключиться опытный, уважаемый всеми мулла, который, если все способы примирения испытаны, останавливается на единственном — игралась свадьба. Жениха выбирали из одного семейства, а невесту из противоположного, из участвовавших в конфликте. После этого обычно в деревне воцарялись мир и спокойствие.

Едва ли не каждая деревенская женщина испытывала на себе сглаз. Дело это серьезное, и ссора тут может лишь повредить, даже если и догадывались, кто мог напустить порчу.
Разбирательство могло лишь повлечь ухудшение состояния здоровья.
Приглашали знакомую знахарку или ехали к ней в соседнюю деревню. Она за умеренную плату и снимала порчу, сглаз.
Но обычно первоначально пробовали обойтись своими силами. Шли на болото и добывали там свежего мху. Затем его смешивали с солью и заворачивали в чистую голубую или синюю тряпочку. Занималась этим обычно самая старшая из семьи, когда мужчины были на работе или на рыбалке, охоте, для чего их просто выставляли из дома, а детей посылали в гости на некоторое время.
Больной давали в руку тряпочку с мохом и солью, а в другую заворачивали чистую, просеянную золу из печки. Желательно золу от осиновых дров. Этим-то узелком обстукивали все стены и даже потолок в доме. Больная в это время могла и спать, если самочувствие ее совсем плохое. Тогда узелок с мохом клали ей под подушку.
После окончания операции узелок с золой тут же уносили на дальний пустырь, на опушку леса и там закапывали, произнося определенные заклинания. Знатоки сообщали, что зола после снятия сглаза становилась необычайно черной и тяжелой.
В том случае, если зло хотели вернуть обратно, то закапывали мешочек с золой предполагаемому обидчику в огород. И порча вернется непременно к нему.
Узелок, который был в руках у женщины, прятали где-нибудь внутри дома, чаще всего на чердаке. Он становился как бы талисманом, оберегом больной.
Интересно, что после излечения девушку старались выдать как можно быстрее замуж и желательно в соседнюю деревню, где она будет считаться в большей безопасности.
Если женщина замужняя, то в дом приглашали музыкантов, муллу, который начинал праздник непременной молитвой, говорил хорошие слова в адрес женщины. Все гости затем присоединялись к нему, вспоминали добрые дела и поступки хозяйки, хвалили ее, желали здоровья, оставляли малые подарки.
На том обычно все и заканчивалось.

Смерть человека в сибирском селе или деревне просто так сама по себе произойти не может. Этому предшествуют определенные события, связанные с нарушением законов, традиций. Например, кто-то, будучи рядом со святым местом, выругается или не почтит покойного хорошим словом. Неважно, что болезнь может приключиться через четыре-пять лет. Расплачиваться виновнику придется в любом случае.

Старость тоже не причина для смерти. Человек, ведущий праведный образ жизни, может пережить и многих молодых, тем не отличающихся. Другое дело, если старый человек сам призывает смерть и готов покинуть этот мир. Известны частые случаи, когда столетние старики, еще вчера призывающие смерть, но оставшиеся с малыми внучатами на руках, что происходило в результате какого-то несчастья с их родителями, продолжают еще долго жить и воспитывают детей.

Дух смерти — «шамиш» — подбирается к дому вечером, чтоб объявить очередному избраннику, что тому пора бы и честь знать: пожил, хватит, пора отправляться в иной мир. Если кто-то из родных человека, к которому направляется дух смерти, увидит его первым, то он может спрятать своего родича от незваного гостя. Тогда шамиш, не застав того на месте, долго ждать не будет и пойдет искать другого претендента в покойники. Можно попробовать и напугать духа громкими криками, музыкой, даже ругательствами в его адрес. А чаще на нары кладут куклу, завернутую в платье больного. Бывает, и вообще барана подсунут. И растерянный шамиш уходит из дома на несколько дней, а то и месяцев.

Но обычно у постели больного садят знахарку, которая сможет договориться с духом смерти, объяснит ему, что больной нужен пока еще в этом мире, что его любят родные и близкие. Не отказывается шамиш и от выкупа, обычной взятки в виде хорошего угощения, выставляемого в сени. Случалось, что знахарка, сговорившись с гостем из подземного мира полюбовно, продлевала жизнь больного на несколько месяцев, а то и лет. Все зависит от настроения шамиша, его взаимоотношений с больным, его семьей, а если точнее, — от праведности жизни больного.

В деревне Супринские Юрты Вагайского района нам рассказали интересный случай. У одних престарелых родителей дочь, жившая отдельно от них на севере, неожиданно умерла. Убитые горем родители сумели привезти ее в родную деревню и здесь похоронить рядом с прочими родичами.
Прошло четыре месяца, и к ним в дом посреди ночи явился некто в белой одежде, судя по облику, — девушка. Она попросила, чтоб ее одежду отдали кому-нибудь. На другой день родители вынесли два ее платья и повесили во дворе с надеждой, что кто-то из прохожих возьмет их. Но желающих не нашлось.
Через день дочь появилась снова. Перед тем, как войти в дом, она стучит в окна, в дверь, а уже после этого заходит.
Ни мать, ни отец не могут спокойно спать, постоянно вскакивают, кричат: «Вот она! Доченька пришла!» Причем мать ее не видит, а муж видит очень явственно. Мать же слышит голос и то, как она гремит на кухне кастрюлями, чайником. Однажды дочь взяла полено и швырнула им в закрытую дверь.
Доведенные едва ли не до безумия, бедные старики обращались несколько раз к мулле и ездили в тобольскую мечеть. Но без особого успеха.
Их соседи сообщили, что умершая девушка не отличалась пристойностью, вела довольно веселую жизнь. Возможно, этим все и объясняется. Известно, что в таких случаях помогают подарки нищим со стороны родственников, хорошие слова в адрес умершей.

Если говорить о сибирских злых и добрых духах, то все они в основном выполняют охранную роль, оберегая то или иное место: заповедное озеро, поле, уголок леса, клад. Они могут отпугнуть незваного пришельца, но редко когда преследуют того, если он вовремя отступится. С духами можно и договориться, подкупить их, дав серебряную денежку, угощение. Но ослушника обязательно постигнет расплата, неминуемое наказание.

Так, по левую сторону от деревни Юлташи находится озеро Ниязбай, что значит в дословном переводе «святой богач», от «нияз» — намаз, молитва. Считается, что рядом с озером похоронен святой человек, а раз святой, то он достоин богатства. Хотя, вероятнее всего, что он был утоплен некогда в том озере. Рыбы там в изобилии, но в сети она не шла. Потому никто никогда там рыбачить и не пробовал. Лов рыбы находился под негласным запретом. И похороненный святой как бы оберегал то озеро.

Но вот в 1946 году, сразу после войны, нашелся один неверующий, старик Ефим из Супры, что в двух километрах от Юлташей.
Не поверил он запрету и пришёл с сетями. Только начал сети ставить, как вдруг кричит кто-то с озера: «Ух-ах», будто кто в холодной воде купается. Посмотрел Ефим, а прямо по воде к нему идет какой-то человек в белой одежде с поднятыми руками.
Испугался Ефим, бросил сети и бегом домой побежал. Пробегал через Юлташи, вот его мужики и спрашивают: «Чего без рыбы идешь?» Он отвечает: «Какая рыба! Там за мной мужик гонится!» — и дальше побежал.
Юлташинские мужики решили сходить проверить — правда, нет ли. Пошли трое: Утагулов, Усманов, Махмутов. Женщин не было с ними. Утагулов был за главного.
Пришли, смотрят: точно, сети лежат на берегу, наполовину в воде. Утагулов, захвативший с собой монетки серебряные, бросил их в воду. Поставили сети и вытащили с большой добычей. Много рыбы зашло в сети. Поделили они улов и решили старику Ефиму унести.
Сходили к нему, унесли рыбу, а он без памяти больной лежит, волосы поседели. На другой день узнали, что помер он.
С тех пор больше никто уже рыбачить в том озере не пробует. Даже русские мужики по пьянке — и те не рискуют. Боятся.
А из тех троих, что за сетями ходили, тоже в живых скоро никого не осталось: один в аварию попал, другого парализовало вдруг, а Утагулов лег после Нового года спать и не проснулся, хоть, вроде, и здоров был.
Все считают, что их святой наказал.
А озеро то иначе еще зовут Астана-куль, от слова «положить».

Сибирские обереги встречаются довольно часто и почти возле каждой деревни, селения. Оно и понятно: никакие ведомственные запреты и таблички «Охраняется государством» не заменят по силе воздействия духовных запретов, вырабатывающихся веками и становящихся традицией, своеобразным «табу», нарушение которого карается не иначе, как смертью.

А если вдуматься, то и сама сибирская природа выставила множество запретов и препятствий. Тот же гнус, комары — неустанные охранники летней тайги, когда идет выращивание птичьего и звериного молодняка. Непроходимые болота. Сибирский урман труднодоступен для праздношатающегося человека. И получается, что не сами по себе существуют те преграды, а как твердая оболочка вокруг беззащитного яйца, разбив которую, уничтожишь и сам плод.

Северные народы, сибирские татары, освоив таежные массивы, вскоре поняли, что громадные на вид леса, озера, реки легко ранимы и уничтожить их можно буквально за десятилетие. Возникшие здесь обереги охраняют не только сами по себе водоем, рыбу, но и тот народ, что проживает рядом.
Так же обстоит дело и с памятными местами, событиями, случавшимися в этих краях. Мы уже рассказывали о «девичьих городах» — кызлар тура. Вот что случилось с жителем деревни Катангую Таушевым Хуча-Хабисом.

Возил я несколько лет назад зимой дрова, которые летом заготовил возле Девичьего холма. Лошади тяжело приходилось по снегу из леса выбираться. Помогал ей, дорогу топтал, тоже умаялся.
Вдруг чувствую, что кто-то держит меня, не пускает из леса. Посмотрел назад... а ко мне нитки черные пришиты. Прямо к одежде, к валенкам, вокруг головы,
шеи, груди.
Испугался я сильно, стал их обрывать, распутывать, с себя срывать и в карманы складывать. Долго рвал и ниток целый ворох набрал.
Приехал домой, рассказал все матери. Она всполошилась, запричитала: горе-то какое, хорошо, что жив остался. Потом скорехонько печку затопила и велела нитки нигде по дому не раскладывать, а скидывать их все в печку.
Я так и сделал. Все нитки до единой в печь скидал, а когда дверцу плотно закрыли, то внутри что-то затрещало, забурлило, загудело и что-то в трубу с шумом вылетело.
А той же ночью, во сне, увидел я двух девушек в зеленых платьях с красивыми серебряными украшениями. Одна и говорит: «Айда, Хуча, со мной, пошли». И вторая тоже рукой машет.
Утром я сказал матери, что за мной приходил «ешкызлар». Потом я еще долго спать не мог, и мне все казалось, что кто-то на свадьбу зовет. Болел очень.

Найти клад считалось среди сибиряков нехорошим, даже пагубным делом. С кладами всегда связывали нечистую силу. И внезапно разбогатевший в деревне мужик считался продавшимся нечистому, вступившим с ним в сговор. Недаром клады всегда оберегались особыми духами.

Перед самой войной три брата Мавликановы из деревни Ешаир шли поздно вечером мимо горы Уба. И вдруг увидели на ней огонь.
Думают: значит, кто-то костер жжет, чай кипятит, пойдем к нему, поговорим.
Хороший охотник, он всегда к нужному месту выходит. Вот и они вышли точно туда, где огонь видели. Только костра-то и нет. И людей никого.
Смекнули они, что в том месте клад зарыт, потому и огонь виден. Начали копать. И точно — вскоре на сундук наткнулись. Только руку протянули, как появился возле них старик с зеленой палкой в руках. Они испугались и убежали.

Считается, что некоторые участки земли имеют своих старых хозяев, которые жили здесь раньше, но умерли или были убиты. Это, может быть, связано и со святыми людьми—шейхами.

Так, в деревне Тукуз Вагайского района старый учитель Юмали Давлетович Давлетшин рассказывал интересный случай, который произошел у него в доме в 1933 году.

В доме была начальная школа, куда все деревенские ребята ходили заниматься. Со стеклом в то время было плохо, и несколько окон просто забили фанерой.
И однажды в сильный мороз кто-то из одного окна вытащил фанеру. Юмали опять забил. Снова фанеру вытащили. Так было три раза. Фанера выскакивала из окна прямо на глазах учеников. На улице ни ветра нет, ни следов возле дома тоже нет.
Начал Юмали фанеру вставлять, и тут словно кто-то невидимый в оба глаза ему пальцами ткнул, да так, что он едва не ослеп.
Глаза сильно начали болеть, и он отпустил ребят домой. Глаза еще долго болели. А ночью ему приснился человек в белой чалме, который не велел никогда ложиться в том углу, где это окно. А если не послушается, то может умереть во сне.
Через какое-то время он забыл про наказ и лег рядом с окном. Чувствует, что кто-то во сне больно ткнул его в бок. Просыпается, а прямо перед кроватью стоит тот самый старик в белой чалме. Хотел Юмали закричать, рот открыл, только крика нет. И старик исчез.
Побежал он, родных разбудил, а те ничего понять не могут. Ладно, что хоть голос появился.
Потом кто-то из старых людей объяснил ему, что «дом не там стоит».

В деревне Ренчики один мужчина рассказывал, что ему долгое время не давал спокойно спать похороненный рядом шейх, который все вздыхал и говорил: «Ой, перенеси свой дом, а то он прямо у меня на ногах стоит». Мужик собрал родичей и дом перекатали, поставили чуть дальше.

Хозяев места, духов называют обобщенно: «пэри». Они и доставляют людям неприятности, подстраивают разные козни.

Давным-давно жил один богатырь, которого звали Юлташ. Был он очень сильный и всех в округе борол, никому не уступал.
Однажды вечером шел он с рыбешки домой, уже затемно было. Подходит к мосту через речку Супру. Видит, а на мосту стоит хозяин этого моста — пэри.
Тот и говорит Юлташ-баю: «Давай бороться, а то не пропущу тебя по мосту, иди в обход. Если переборешь меня — пройдешь, а Нет — так нет. Пеняй на себя».
В трех-четырех деревнях вокруг Юлташ-бая все боялись, и никто с ним тягаться силой не мог, потому он и согласился.
Начали они бороться, и тут пэри оказался сильней его. Два раза поднимал он Юлташ-бая и на землю бросал. Наконец, пустился Юлташ-бай на хитрость и подставил пэри подножку. Тот упал и сдался. Прошел Юлташ-бай по мосту, а пэри ему вслед сказал: «Сегодня твоя взяла, потому проходи с миром. Но мы еще увидимся. Берегись!»
Юлташ-бай как пришел домой, так едва живой повалился и долго болел. А когда выздоровел, то к мосту уже больше не ходил.
Но однажды пошел он на рыбалку смотреть ловушки. Налетел сильный смерч и спутал все сети. Юлташ-бай решил, что надо их распутать и так не оставлять. Вот он- их до самой темноты и распутывал, обратно ставил.
Идет он обратно печальный и думает:
«Чем же я пдрадую сегодня жену и детей? Чем мне их кормить?» Да так задумался, что не заметил, как к самому тому мосту и подошел. Голову поднял, а там... пэри-хозяин стоит! ^
Он и говорит Юлташ-баю: «В тот раз ты нечестно боролся со мной. Я хотел силой помериться, а ты обманом поборол меня. Зачем подножку ставил? Теперь давай бороться по-честному».
Юлташ-баю деваться некуда, и начал он бороться с пэри. И хотя был он мужчина крепкий, но пэри его быстро победил. Обрадовался и исчез, а Юлташ-бай побрел домой. Там рассказал обо всем жене и вскоре умер.
Отсюда и паша деревня Юлташи имеет второе название — Егаер. «Ега» — значит «валить», «ир» — мужчина. Некоторые говорят Егаир.

Некоторые легенды и предания обретают в устном пересказе форму сказки, где борются добрые и злые силы. С одной стороны выступает богатырь — Батыр, а с другой пэри — нечистая сила, злое существо.

В Кульмаметских Юртах жила у одного богатого человека дочь по имени Малика. Была она очень красива и хороша собой. Когда дома никого не было, она постоянно крутилась у зеркала и любовалась собой. И ничего кругом не видела, лишь смотрела на свое отражение.
В один из таких моментов подкрался к ней пэри и унес с собой во дворец на озеро. Пэри мог оборачиваться в голубя: или белого, или сизого. Когда как надо. Когда он Малику крал, то обернулся белым голубем.
Отец, когда узнал, что его дочь похищена, страшно расстроился и собрал всех мужчин из округи, чтоб они нашли и освободили его любимую Малику. Но никто не решился вступить в борьбу со злым пэри. Боялись его.
Жил на дальнем озере Батыр, который мог один невод большущий вытащить, такая у него сила была. Хлеба он не ел, а пил воду из озера, на котором рос мужской корень — аир. От него и силу большую имел.
Позвали и Батыра. Отец пообещал, что если он спасет Малику, то отдаст ее в жены богатырю. Он и согласился.
Батыр знал, где на озере дворец пэри находится, он все озера вокруг знал. Вот сразу и пошел туда. Заходит во дворец, когда пэри дома не было, пошел в спальню. Глядь, на кровати Малика спит. Начал он ее будить, да только без толку. Зовет ее Батыр, будит, чтоб домой идти, а она не просыпается. Опечалился он и стал Малику за руку тянуть, а тут из-под подушки показалась заколдованная бумага. Пэри очень хитрый был и, когда уходил из дома, то положил под подушку Малике бумагу с заклинаниями. Теперь она не могла слышать ничьих слов, кроме его. И никто не мог разбудить ее.
Тогда Батыр привязал заколдованную бумагу к стреле и выстрелил на самую середину озера. Плеснулась вода, скрыла бумагу, и забурлило, заволновалось озеро.
Тут и Малика проснулась, увидела своего спасителя и говорит ему испуганно: «Уходи скорее, а то сейчас пэри вернется и нас обоих погубит. Тебе с ним не справиться, потому что он оборачивается сразу в двух голубей: белого и сизого. А в котором из них находится его душа, то никто не знает».
Батыр вышел из дворца и спрятался в глубине леса, где пэри не мог его заметить.
А с Маликой они договорились, что она вызнает у своего похитителя тайну, узнает, где его душа находится, и скажет Батыру.
Вернулся через какое-то время пэри домой и стал просить Малику, чтоб она за него замуж вышла. Но только та не соглашается. Говорит: «Как же без согласия родителей могу я замуж пойти? Нет, ты сперва иди к ним и проси их согласия».
Пэри ничего не оставалось, как идти ж отцу Малики, везти ему подарки и просить у него согласия. Но за подарками ему нужно было лететь в другие страны, чтоб накупить там драгоценных камней, тканей для нарядов и сладостей для свадьбы. Он и собрался туда лететь.
А Малика говорит ему: «Какая же я хозяйка, если у меня нет ни кольца обручального, ни ключа от дома? А тебя долго не будет». Пэри согласился: «Будь по-твоему, вот тебе кольцо от меня и ключ от дома».
Только он улетел, как Малика сразу позвала Батыра и вручила ему кольцо и ключ.
Пошел Батыр к озеру и опустил в него кольцо и ключ. Вскипела сразу вода в озере и на поверхность всплыл сундук, на котором сидел старик с белой бородой Батыр схватил лук, вложил в него стрелу, но так сильно натянул, что сломался лук на две половинки. Бросил он его па землю, достал кинжал и метнул прямо в замок на сундуке. Звякнула крепкая булатная сталь о замок, запела жалобно пружина и сундук открылся, а старик свалился в воду и исчез.
Вытащил Батыр сундук из воды, посмотрел, а там два голубя сидят: белый и сизый. Батыр убил их своим кинжалом и бросил в озеро. Закипела вода и вместо голубой стала красного цвета, появились языки пламени и едва не опалили храбреца, но тот крепко держит сундук и из рук не выпускает. Затем поставил его на землю и достал со дна прекрасное зеркало заморской работы. Глянул в него, а там Малика стоит и ему улыбается. Повернулся он, а она и впрямь рядом стоит.
Взял он ее за руку и отвел домой. Там с радости сразу и свадьбу сыграли, и Малика нарожала Батыру много детей.
Пэри же не решался больше тревожить их селение. Лишь изредка появляются у околицы два голубя — белый и сизый — и тихонько воркуют меж собой: «Кыр, кыр, Малика...»
А если случится какому человеку мимо них пройти, то обязательно шепчет он про себя заклинание: «Бисмилла ильрахман ильрахим...», что значит «Велик Аллах всемогущий и всемилостивейший, спаси и помилуй...»

Интересно, что злой дух, пэри, выступающий в сказке за одного из главных героев, никому не виден, кроме невесты, хотя он и собирается к отцу девушки с подарками. И душа его живет в голубях, что перекликается с христианскими мотивами. Ключ и кольцо выступают как символы верности супругу и дому. Стоит их убрать, «подмочить», как семейные узы разрушаются.

Мотив зеркала здесь указывает на связь с потусторонним миром. Недаром, когда в доме покойник, то зеркала должны быть занавешены.

В годы, когда грамотность была далеко не всеобщей, наличие документа, бумаги в руках у человека говорило о его благородном и высоком происхождении. Чаще всего это были бек или просто богатый человек, которые закабаляли с помощью долговых расписок, полуграмотных охотников.

Но такое толкование отнюдь не обязательно. Можно увидеть в сказке и другие мотивы. Главное, что сибирский народ считал пэри и прочую «нечистую сачу» существующими реально, живущими рядом на одной земле.

Еще одна легенда рассказывает, как человек взял себе в жены легендарную «зеленую женщину».

Случилось это, когда у нас еще ни машин, ни тракторов не было. Все ездили на конях или просто пешком ходили.
Едет один мужик по лесу на покос. Вдруг глянь, а перед ним у березки зеленая девушка-ешаер стоит. Он к ней, а она-то и исчезни. Дальше едет — опять она стоит. Только подъезжать — исчезает. Так он гонялся за ней, гонялся, лошадь запарил, а девушку поймать не может.
Слез он с коня и лег отдохнуть. Вдруг слышит: зовет его кто-то. Посмотрел, а девушка на его коне сидит. Он как свистнет! А копь его приучен был на дыбы вставать. Вот он девушку и сбросил на землю, она и разбилась.
Положил ее мужик на седло, привез домой, выходил, вылечил. А она от него и не уходит. Стала хозяйничать. Да так вкусно варила, что мужик такого раньше никогда и не пробовал.
Вскоре у них сын родился, а время прошло — и дочь появилась. Живут. Он на охоту, на рыбалку ходит, пропитание добывает. И каждый раз, как из дома ему уходить, жена просит: «Обратно возвращаться станешь, прежде чем войти в дом, обязательно постучись, а не то быть беде». Он ее просьбу всегда выполнял.
По как-то возвращался он с охоты злой и раздосадованный, что ничего не смог добыть. Забыл об уговоре и зашел в дом не постучавшись. Стоит у двери и видит: жена его похлебку (уря) варит, а сама из волос вшей достает и туда бросает. «Ага, значит, вот почему у нее всегда такая вкусная похлебка, — думает он, — и даже когда я с охоты ничего не приносил, она все равно еду мне и детям из чего-то варила. Так вот в чем дело...»
Только тут его жена обернулась, увидела мужа, испугалась и исчезла. И сына с собой захватить успела. Дочь же с мужиком осталась.
Делать нечего, стали они дальше жить одни. Прошло много лет, верно, больше десяти. Однажды пошли они с дочерью на дальний луг сено убирать. Гребут они валки, а из-за реки туча грозовая накатывает. Спешат, чтоб до дождя успеть.
Вдруг вихрь прошел прямо перед ними (его у нас «куюн» зовут), и на горелом месте их хозяйка появляется. «Айда, — говорит, — собирайтесь, надо к сыну нашему на свадьбу ехать». Мужик ей отвечает: «Какая свадьба, видишь, сено убрать не можем». Она тогда повернулась к ним спиной, что-то прошептала, и все сено из валков закрутилось, как бы ветром и само собой в копны собралось. Все и готово.
Только дочь отцу и говорит: «Нет, не хочу я с ней на свадьбу ехать». Так и не поехали. А она как исчезла, так больше ее и не видели.
В наших местах, когда лешие свадьбу играют, обязательно вихрь по деревне или по лесу, по реке идет, и в этом вихре стоять нельзя. Старики говорят: «Куц кутерю идет».
А если в нашей деревне когда лошадь или корова в лесу пропадали, то обязательно к тому мужику шли, он всегда их находил. Верно, со своей женой все же встречался, договаривался как-то. Считается, что лесные люди — ешаер — очень любят верхом кататься на чужих конях и даже загнать их могут до смерти.

В русских сказках встречается герой — Вихрь-Вихревич, делающий все внезапно, порывом. С вихрями у всех народов связано присутствие нечистой силы — чертей, леших. А среди сибирских крестьян сохранилось Поверье, что если потеряется лошадь, то ее надо выкупать у лешего. Для того шли в лес и прикрепляли на толстой березе берестяную записку с просьбой.

Интересно, что когда теряется собака, то звать, кликать ее надо в печную трубу, засунув голову в самую топку.

Сейчас, когда «потусторонние силы», иные миры воспринимают всерьез, может быть, пришла пора воспринимать многие легенды и сказки не как выдумки и досужие стариковские россказни, а как контакты, общение наших предков с неведомым и невидимым. Все предания в общем-то укладываются в довольно четкую и стройную систему, которая дает богатый материал для исследователей.

Сибирские соседи

Думается, что появление русских в Сибири при Ермаке и после него не было воспринято коренным населением с особыми эмоциями: гневом, радостью или иными чувствами. Скорее, было другое отношение, как к свершившемуся факту. Ни легенды, ни предания не передают воинственных, направленных против русских выступлений местного населения. Да и слишком привыкли они к смене правителей в столичном Кашлыке-Искере, чтоб выступить против новой власти.

А соседство... соседство и между близкой родней не всегда бывает добрым и с взаимопониманием. Законы общежития складываются долго и постепенно.

Одна из легенд передает о смерти Ермака от стрелы меткого татарского стрелка Моргана. Якобы плыл Ермак на своем корабле по Иртышу, а Морган притаился в кустах и точно послал стрелу прямо атаману в горло. Упал он с корабля и утонул. Тем все и кончилось.

О самом Кучуме существует предание, что он, уже после закладки Тобольска, долгое время кружил под его стенами, но не нападал, в открытые схватки не вступал, а вскоре и заболел. Повезли его в Ялы-Туры (нынешний Ялуторовск), но по дороге ему стало хуже и он велел остановиться при урочище Бабасаны, что напротив деревни Ахманай. Там хан и умер. А похоронили его на той стороне .Тобола, на высоком холме, носящем название Алтын кыр (Золотая грива). Один, старик рассказывал нам, что долгое время родственники Кучума приезжали раз в три года на поминки к нему на могилу, и он сам водил их туда.
Но обратимся на сей раз к документам, к Сибирским летописям и посмотрим, как они передают события, сопутствовавшие смерти Ермака.

«Егда же из града казаки изыдота, тогда уведа царевйчь Алей Кучюмов сын, яко казаки побегоша из града вон, град же пуст оставиша. Царевич же вниде во град со множеством вой и водворися тут. Слышав же сие князь Сеид як Булатов сын, яко Ермак убиен бысть, а протчие казаки с ним, а градом облада царевич Алей Кучюмов сын. А о биении Ермакове радовахуся, боязнь великю имеяху от него. И по сем князь Сейдяк небоязненно прииде ко граду Сибири со всем домом своим и взя град, и царевича Алея и протчих из града вон выгна. Воспремлет же отчину отца своего Бекбулата и пре-бываше во граде Сибири в радости»*.

* Полное собрание русских летописей. Т. 36 (Сибирская летопись). М.. 1987. С. 125.

«...И пребываше во граде Сибири в радости» (!). Что ж мы видим? Оказывается, происходит элементарный дворцовый переворот. Казаки Ермака, что поначалу выбили Кучума из Кашлыка (Сибири, Искера), после гибели атамана не ведали, как им удержаться в чужой столице и быстрехонько подались в родные пределы, погребли на стругах за Камень, Урал. В пустую столицу вступает старший сын Кучума Алей. Кучум по непонятным причинам отсутствует.

Второй этап дворцового переворота — появление на сцене законного наследника убитого некогда Бек-Булата, царевича Сейдяка. Он устремляется к сибирской столице и выбивает оттуда сына противника своего отца.

Верно, он надеется, что русские, как обычно поступали татарские воины, повоевав с противником, уберутся обратно, и на этом все кончится. Да, русские ушли, чтоб вернуться уже со строителями, ставить острог, крепость, нареченную Тоболеском-градом.

А что правители Сибирского ханства? Насколько известно, в официальные переговоры с ними — ни с Алеем, ни с Сейдяком — царские посланцы не вступали. Они их не замечали.

Попросту говоря, Сибирь становится зоной свободного экономического предпринимательства. Коренное население с обжитых мест не сгоняется, резервации по типу североамериканских не создаются.

Стольный город Тоболеск становится как бы в противовес Искеру в 12-ти верстах от него. Местное население имеет право выбора: оставаться там, где живут, перейти поближе к новому городу или, наконец, воевать. Каждый выбрал свой путь, образ жизни. Если вспомнить, то в летописи упоминается остяцкий князь Бояр, выразивший еще Ермаку верноподданические чувства.

По взятии же Сибира в 4 день прииде во град Сибирь остяцкой княз именем Бояр со многими остяки и принесоша Ермаку атаману с товарищи многия дары: соболи добрые, лисицы бурые, куницы черные, бобры пореш[н]ы черныя и запасы всякие, яже на потребу им. По сем же начата приходити во град татаровя з женами и з детми и начата жити в первых своих юртах, видяще, яко покори их бы православным казакам»*.

Когда казаки взяли в плен царевича Маметкула, то не убили его, не потребовали выкупа с родственников или чего иного. Нет, они поступили весьма по-государственному:

«Ермак же его прият с радостью и поведает ему царское жалованье... и ублажает ево ласковыми словесы (...)
Того же лета царевича Маметкула Кучумова сына послаша ис Сибирского града в царствующий град Москву со многими воинскими людми. Да в то же время благочестивый государ цар и великий князь Иван Васильевич преставися, ко господу отиде в вечньш покой. По своем же преставлении на свой царский престол повеле возвести сына своего, благочестивого государя царя и великого князя Феодора Ивановича всеа Росии, еже и бысть. И привезоша воинстии людие царевича Маметкула, и по повелению царя государя Феодора Ивановича встреча ему была честна. И на приезде государ цар того царевича Маметкула пожаловал. Такожде же и служивых людей, которые за ни, и присланы, государ их пожаловал денгами и сукнами одарил»**.

* Полное собрание русских летописей. Т. 36. С. 122.
** Там же. С. 123, 124.

Примерно так же поступил и воевода Данила Чулков с другими членами царской семьи: князем Сейдяком, царевичем Казачьей орды Салтаном и думным дьяком Карачей. Их взяли в плен, свезли в Москву, где их, опять же воздавши почести, приняли на царскую службу.

Но то с членами царской фамилии, а с простолюдинами? Начнем с того, что воевода, который в сибирских краях был Бог и царь и мог наказать любого провинившегося русского человека вплоть до смертной казни, ничего не мог сделать с «инородцем». В случае провинности последнего посылали грамоту к царю с просьбой утвердить наказание, но царь ни одной такой грамоты не подписал. Ни один из царей! Обычно согрешивших местных жителей, подержав в остроге какое-то время, выпускали.

Видя уважительное отношение к коренным жителям со стороны властей, и простые русские переселенцы решали дела добром и полюбовно.

В одной из историй сибирского соседства русский мужик предстает как человек весьма хитрый и многоопытный.

Там, где юрты Супринские стоят, жил раньше человек по имени Сопра. Он и деревню основал когда-то, потому так и зовут — Супра.
Однажды пришел к нему русский мужик. Говорит: «Дай мне земли под жилье, чтоб дом поставить». Сопра и спрашивает: «А чем платить будешь?» А у того ни денег, ни лошади нет. Лошадь, пока он сюда ехал, сдохла, он с нее шкуру снял и с собой тащит.
Сопра и решил, что такой бедный сосед ему не нужен: таких много ходит. А отказать не может, земли вон сколько. Вот он и говорит: «Хорошо, дам тебе землю, да только размером с лошадиную шкуру. Так и быть, живи»: И ушел на охоту, соболевать.
Долго он в лесу был, а когда вернулся, то глазам не поверил. Глядь, а у русского уже на берегу реки сруб белеет, плетнем себе огород обнес и стайку еще рубит для скотины.
Возмутился Сопра: «Я тебе сколько земли дал?! Где твоя шкура? Давай мерять».
А мужик несет какие-то веревочки тонкие-претонкие. «Вот, — говорит, — шкура. Я ее на ремешки распустил и ими землю и отмерил. Все по-честному».
Понял тут Сопра, как его русский мужик надул, захохотал. «Ладно, коль ты хитрей меня оказался, то, так и быть, живи. Добрый хозяин, видать, будешь».
Так и жили и не ссорились даже. А потом другие русские селиться начали и драться из-за земли. Сопра смеялся: «Земли много, а вы деретесь, глупые какие...»

Другие истории передают происхождение названий деревень, которые русские переиначивали на свой лад, из-за чего получалось что-то новое и необычное.

Пришел в одну татарскую деревню солдат, просит земли отвести. Отмерили ему несколько саженей, а деревню так и назвали: Сажина.
...Пришел русский мужик землю покупать. Пошли мерить землю, а русский такую длинную мерку сделал, что-все мерит землю, да мерит, скоро все поле заберет себе. Хозяин земли и говорит: «Булты ма!» А русский не понял, думал, что тот название селению дал. И стали деревню звать Булыга.
...Пришел в деревню к татарам русский мужик за землей, а у него одного глаза нет, повязка на лице. А те татары решили, что все русские одноглазые, они раньше-то русских совсем не видели. Вот и назвали их: «Сугыр-лар». Там потом деревня Аксурка пошла.
Деревню Фатеево звали Мазалай.
А Кашкаин правильно — Кушкаин—«две березы».
Деревня Чебурга звалась Кукранда, потому что основал ее человек по имени Кукранде, что значит «греметь, громогласный». А мржет, и от «кук» — синий.

И еще одна легенда повествует о встрече двух противников и чем она закончилась.

У хана Кучума был сын Алей. Был он очень сильный, смелый и ловкий. Однажды повстречал он русского воина на узкой лесной тропе. Тот, как и Алей, был одет в доспехи.
Не захотел один другому дорогу уступить, и начали они бороться. Алей победил, прижав русского к земле, уже кинжал достал, чтоб убить. Но тут у его противника сползла с плеча кольчуга и обнажилась женская грудь.
Алей поразился, что боролся он с девушкой, и кинжал выпал из его рук. Отпустил он ее, а она и говорит: «Ты мне понравился, что такой сильный и благородный. Ты первый, кто смог меня побороть. Хочу стать твоей женой».
Привел ее Алей к себе в дам и назвал ее «марча» — русская девушка. Вскоре у них родился сын, которого назвали Иман-Мади.
Когда он вырос, то стал таким же смелым и ловким, как и его родители, и получил от людей другое имя — Тюль-Тюль.
На войну он ходил только разведчиком, потому что имел отличное зрение, как у совы, и мог видеть даже ночью. В любую погоду ходил в разведку и в лесу ориентировался хорошо. В боях же он никогда не участвовал. Сколько враги ни пытались поймать его, от погони он всегда уходил и засаду чуял как лесной зверь.
Никто никогда не видел его лица, потому что он носил на лице повязку. Что с ним потом стало —неизвестно, но детей он не имел.
Странное имя Тюль-Тюль объясняют некоторые от слова Тулпар — быстроногий копь, а другие от «туль» — занавеска и «тун» — ночь.

Итак, можно подвести вполне определенный итог: предки наши, несмотря на разные национальные традиции, обычаи и вероисповедание, жили вполне дружно, по крайней мере без активной враждебности друг к другу. И сохранившиеся предания — наглядное тому подтверждение.

Правоверные шейхи — миссионеры Сибири

Лет десять назад довелось мне попасть в село Баишево, где, якобы, по летописи Семена Ремезова, похоронен был утонувший Ермак. По поводу его могилы нам ничего конкретного не сообщили, но зато с гордостью провели к шестигранному, рубленному из толстенных бревен, мавзолею, под которым находилась могила Хаким-Ата шейха.

Это мусульманский святой, пришедший (по рассказам старожилов) из Аравии и убитый в Сибири. О существовании этого захоронения известно во всех странах мусульманского мира, и поклониться его праху приезжают даже из-за границы.

Значительно позже, уже в другой деревне, нам показали захоронение еще нескольких шейхов или, как их называют, «астана» — «положил».

В Тобольском музее-заповеднике хранятся рукописи, переведенные Н. Ф. Катановым. Автор одной — Са'д-Вакасанов сын Реджеба Аллкулова. Вторая написана Кашшафом Абу-Саидовым. Из них следует, что в 1394 году по распоряжению ишана Багауддина в Сибирь пришли 366 конных шейхов и с ними 1700 воинов хана Шейбана и «учинили великое сражение за веру».

В то время у реки Иртыша было несколько разных народов:
первый народ — Хотан,
второй — Ногай,
третий народ — Кара-Кыпчак.
Также бежавшие бунтовщики Тархан-хана.
Пятый — Остяцкий народ.
Язычников и татар они истребили несметное количество, сражаясь так, что по берегам Иртыша не осталось ни оврага, ни речки, где бы они ни бились, и тем язычникам не дали даже возможности бежать. (Буквально: «лицо земли сделалось тесным»).
Но из самих шейхов 300 стяжали мученический венец, павши кто па суше, кто на воде, кто на болоте.
Беглецы Тархан-хана вернулись и бежали в Китай.
Остяцкий народ бежал в лес, некоторые из народов Хотан, Ногай и Кара-Кыпчак исповедовали веру ислама, а некоторые, хотя и спаслись здравы и невредимы, все-таки натолкнулись на гнет шейхов, отчасти ослабели, отчасти обезумели и, испугавшись, тоже обратились к вере ислама и бежать дальше не смогли.
Остяки впоследствии стали язычниками и лишились веры ислама.
Многие герои Шейбап-хана стяжали мученическую смерть, уцелевшие отправились вместе с ним к пароду Средней орды в степные места. Шейбан-хан стал называться Вали-ханом, то есть святым ханом.
После этого появилась здесь вера исламская и открылись пути, так что вдоль Иртыша стали приходить караваны и наезжать сюда ради обучения вере ученые, ходжи и ишапы; большая часть их были люди, могшие творить чудеса.
Кроме того, из Священной Бухары проехал господин ишан Ходжа Девлет-шах. Он посетил калмыцкие кочевья и на берегу этого Иртыша открыл 18 мавзолеев.
Потом из города Хорезма прибыл шейх Искандер из Мемляна и открыл 9 мавзолеев.
В числе первых шейхов был почтенный Шерпети, младший брат шейха Назара и шейха Бирия. Открыв 12 мавзолеев, он лег у ног своих старших братьев.

Мавзолей (астана) над могилой шейха Халим-ата в деревне Баишевой
Мавзолей (астана) над могилой шейха Халим-ата в деревне Баишевой

Надо отметить, что многие названия мест названы неверно, видимо, они писались на слух, а потому довольно трудно отыскать истинный смысл. Но приведем весь список без изменений.

1. В Искере почтенный шейх Айкани.
2. Перед Искером шейх Бирий.
3. Шейх Назар.
4. Шейх Назар — все трое родные братья из внуков Зенги-бабы.
5. Шейх Муса в Куча-Ялане из детей имама Малика.
6. На холмах шейх Юсуф из внуков имама Абу-Юсуфа.
7. На Баише господин Хаким-шейх из детей имама Шафии.
8. Внутри Вагая почтенный господин Касим-щейх из детей имама Ахмеда.
9. На Сопре, с правой стороны Иртыша, шейх Ахмед-Алий.
10. На озере Уватском шейх Турсун-Алий.
11. У реки Вагая на Юруме шейх Давлет-Алий, все четверо сыновья одного отца, из внуков Абу-ль-Хасана Хиркани.
12. В Тебенди шейх Анджетап из внуков шейха Мачин.
13. У устья Ишима, именно в селении Большой Буран, мавзолей шейха Бичич-Ата, внука Джамия, основателя ордена Мевлеви.
14. В Вагае почтенный старец шейх Баграм.
15. На берегу Вагая почтенный шейх Назар, они — родные братья были из внуков Сеид-аты.
16. В Бикятуне господин шейх Мир-Кямал.
17. В Карагае — Ходжай-шейх, они—родные братья, из детей Бахти-ата.
18. У озера Лючюк почтенный Науф.
19. В Атъяле почтенный Аляф, они — родные братья, из детей султана Баязида.
20. В Бурбаре — Дауд из Кандагара из детей имама Джафара.
21. В селении Каш шейх Абду-ль-Азис.
22. В селении Кан-Чубари шейх Абдуль-Менаф, они — родные братья были из детей мудрого Сулеймана.
23. В Эрум-джипе почтенный шейх Дауд из внуков имама Гусейна.
24. В Карбине шейх Омар-Алий.
25. На возвышенной стороне селения Карагай, у Красного Яра, на местности Оба-Бактара, в селении Кюмюшли шейх Кепеш-Алий, они — родные братья, были из детей Омара Аль-Фарука.
26. В Иш-тамале — Акыл-биби.
27. В Юруме — Хадиджа-биби.
28. Шейх Муслиху-д-дин из Кермана, с двумя дочерьми он участвовал в войне за веру, старшая из них — Салиха-биби, она пала в овраге, называемом Чарбий, у селения Саургач.
29. Младшая Афифа-биби, она пала в овраге Агут, выходящем из Вагая.

И в конце документа стоит такое обращение, которое можно обратить и к современному читателю:

«Покорнейше просим, чтобы святые могилы оберегались неукоснительно, будь оне на речках, впадающих в Иртыш, будь по берегам Иртыша самого или на болотах. 251 шейх всадник, не объявились, остались сокрытыми.
Благочестивые и миролюбивые мужчины, женщины и девицы, если кто-нибудь в тайных отношениях к Господу Всевышнему, получит точные указания Его относительно Закрытых мужей, или если эти мужи о себе дадут им какие-либо намеки и знамения, то пожалуйста да не будут нерадивы относительно объявления могил и построения мавзолеев, для того чтоб шейхи не разгневались на них и чтобы не осрамили ни их, ни потомства их!»

Правда, этот любопытный и уникальный сам по себе документ вызывает нарекания со стороны современных исследователей многими неточностями и несовпадением даты происходящего с местными условиями.

Так, заведующий отделом этнографии И. В. Белич считает, что дата похода — 1394 год — названа неверно. Все дело в том, что в то время столица Тюменского ханства находилась в Бицик-Туре (под Тюменью), и если бы шейхи шли именно в то время, то они, конечно же, стремились бы попасть в столицу. Однако географическое расположение захоронений показывает, что все они расположены по окружности, имеющей свой центр в Искере.

Точная дата переноса столицы из Бицик-Тура в Искер неизвестна, но предположительно это произошло где-то в начале XVI века. После этого Тюменское ханство стало называться Сибирским.

К этому же времени относятся и годы жизни хана Шейбана.

Считается, что лишь с приходом хана Кучума в Сибирь ислам пришел как официальная религия сибирских татар.

Дата прихода в Сибирь Кучума — 1557 год. Если принять 1394 год, указанный в документе, как достоверный, то меж этими двумя событиями прошло 163 года. За это время имена шейхов давно бы забылись и установить их с подобной точностью было бы просто невозможно. Тем более, как явствует из документа, местные жители не испытывали к ним особую симпатию, «натолкнувшись на гнев шейхов», и навряд ли они стали бы хранить их имена.

Не ясно, когда сами жители узнали имена шейхов. До сражения? После? Тогда от кого? Возможно, что с войском шли писцы, которые фиксировали имена убитых и место их захоронения. Но возникает законный вопрос: как они могли узнать названия деревень и местечек, появившихся лишь через несколько столетий?
Так что можно сделать вывод, что поход шейхов состоялся в первой четверти XVI века и тогда его отделяет от прихода Кучума лишь несколько десятилетий и он, так сказать, по горячим следам увековечил их имена, пригласив из Бухары и других городов Средней Азии ишанов, которые продолжили дальнейшую исламизацию Сибири и причислили погибших шейхов к святым.

Но следует добавить, что деревянные мавзолеи шейхов к настоящему времени, за редким исключением, полностью разрушены, и из названных выше тридцати едва ли осталось четыре-пять. Естественно, что никто не думает не только о выявлении новых захоронений, но и старые при подобном отношении вскоре будут полностью забыты.

Как не помянуть «добрым словом» районные отделы культуры, которые заняты всем чем угодно, вплоть до изучения основ экстрасенсорики, но своим прямым делом — спасением памятников истории и культуры — не собираются заниматься.

Возле названного выше Баишевского кладбища, где, судя по всему, находятся могилы двух исторически важных личностей: Ермака и Хаким-аты, — главенствует Инжуринский леспромхоз, заваливший подступы к кладбищу опилом, шпалами, лесом. В самой деревне нет даже муллы, и его роль выполняет престарелая женщина Салиха Шихова, которой уже под 80 лет. Заступиться за мемориальное кладбище просто некому.
Повторюсь, что чем дальше от города находятся мусульманские сибирские святыни, тем в лучшей они сохранности.

Сам Искер также разрушен полностью водами Иртыша, и спасти его уже невозможно — там осталась лишь малая площадка в несколько квадратных метров.

Тем более на фоне всеобщего забвения памяти отрадно было встретиться с собирателем легенд и преданий, упомянутым выше Асхатом Ниязовым, который является прямым потомком одного из шейхов, которые много веков назад проводили исламизацию сибирских народов.

Он, не подозревая даже о существовании рукописи Катанова в Тобольском музее, нашел ряд рукописных документов, которые носят название «чацра», или «сачра», в которых названы имена шейхов. Этот документ, а хранится он у жителя Усть-Ишима Хамидуллина Хай-руллы, содержит имена шейхов и места, их захоронения, существенно отличающиеся от предыдущего документа. Само слово «сачра» можно перевести как «рукопись», или «свиток». Известно, что они служили родословными грамотами, в которых записывали имена основателей того или иного рода.

Некоторые имена и названия из этого документа совпадают с именами и названиями предыдущего списка, возможно, это лишь копия рукописи в переводе Катанова, но можно говорить и о независимости их происхождения.

По рассказам местных жителей, ранее подобных документов встречалось гораздо больше и были они почти в каждом старом селении. Но постепенно их или утеряли, или изъяли различные оперуполномоченные, а многие хранители рукописей просто до сих пор побаиваются сказать кому-то о их существовании, напуганные преследованиями прежних лет.

Приводим список в том виде, как он переписан с подлинника.

1. В Баишево находится Хаким-Ата.
2. Имам Шабик там же.
3. В Юлташах (в рукописи Ягаир) Тураиш-Али шейх.
4. В Большом У вате— Турсун-Али шейх.
о. В Аллабуряне под Ишимом у Тамака — Бикиш-Ата.
6. В Вагае — Байрам Газис.
7. В Бегитино — Мирлам шейх.
8. В Карагае — Хучаш шейх.
9. В Бурбаре Ярковского р-на — Хазис имам.
10. Чикбар-шейх — там же.
11. В Елани (в рукописи Кумышле) — Кабыш-Али.
12. Кумыш-Али шейх там же.
13. Саургач Усть-Ишимского р-на — Сарби Чамал Аулия.
14. Уба (по-русски хутор) — Саргист Аулия. Там же похоронены еще три девушки— «якшилар», имена неизвестны.
15. Ат-Ял — шейх, имя не установлено.

Если к имени прибавляется Аулия, значит девушка, женщина была ученая, образованная. Они принимали участие в походе в качестве лекарей и акушерок, имеющих дело с женской частью местного населения. В исламе этому придается большое значение.

Под деревней Тукуз находится озеро Лян-кул-астана святое озеро. Там покоится прах еще одной безымянной девушки, которая якобы отличалась большой личной храбростью и отвагой, уничтожив в боях около 40 человек. Если кто приближается к озеру, то слышит крик петуха.

Вокруг Тукуза находится 6 святых захоронений, имена неизвестны.

Возле деревни Катангуй находится один из шестиугольных мавзолеев, где погребены Аптеряй-Хуча и Мамет-Хуча.

У деревни Тахтагул (второе название — Ляцек) находится очень старый, также рубленный из дерева мавзолей, но имени шейха местные жители не помнят. Зато называют имя похороненной неподалеку от деревни девушки — Ладжек-Ханум. В другом варианте произносится как Лящек, Ляцек. Возможно, что название деревни пошло от ее имени.

В различных селениях жители называют имена или просто поясняют, что там находится «астана» шейхов, не упомянутых в приведенных выше документах. Считаем своим долгом сообщить об этом.

Под Большим Карагаем у деревни Аллагулово покоится шейх Абдулла Халик. На месте захоронения сделан мавзолей. Но один из информаторов показал, что Абдулла-Халик похоронен под Большим Уватом.

На Баишевском кладбище вместе с Хаким-ата лежит и его младший брат Хабби-Хуча. Он приехал из Аравии позже и долго искал могилу старшего брата, он явился ему во сне, и, найдя, перенес в Баишево.
В нескольких километрах от Баишево, в лесу, лежат две девушки, пришедшие вместе с шейхами.
Рядом с деревней Ренчики, в 10—15 километрах к северу, на болоте, лежат две девушки Сагип Чамал и Нугип Чамал.

Рядом с юртами Бегишевскими справа от дороги на Вагай погребена девушка Карлыгач — «ласточка».
Возле деревни Татарки была похоронена женщина, прах которой в прошлом веке перенесли ближе к деревне Кобяк. Сообщают, что на правой ее руке не было фаланги пальца.

Возле юрт Супринских — могила Ахмет-Али шейха.

Рядом с деревней Юлташи у озера Нияз-бай погребен Нияз шейх.

Возможно, живы еще старики, которые хранят в памяти и имена, и места захоронений мусульманских проповедников, да боятся рассказать молодым и унесут с собой в могилу бесценные сведения.

Приход в Сибирь шейхов был, несомненно, громадным явлением, изменившим прежний уклад жизни, культуру и обычаи сибирских народов. Установились прочные связи с Бухарой, Хорезмом и прочими городами Азии. Сибирь почувствовала себя равноправной сестрой сопредельных стран.

Современные сибирские татары — это далеко не те народы, что были полтысячелетия назад. Они стали ближе к Востоку, чем к Северу.

Сибирские татары, сибирские народности, разбросанные по северной земле, они еще только-только осознают себя как нацию, народ, индивидуальную и неповторимую общность людей. Долго им объясняли, что они родственники казанских татар, узбеков и много еще кого. Но пришло время понять им самим, что другого такого народа на земле просто нет. В огромной Сибирской низменности образовался за все это время новый молодой народ, сбрасывающий с себя детские пеленки чужих представлений о них. Пока он не имеет даже своего букваря, но это не самое страшное. У него есть желание осознать себя НАРОДОМ. Сибирским народом.

Источник: Тобольский хронограф. — Омск: Омское книжное издательство, 1993 г.

Метки: Разделы: 

Похожие материалы

Просмотры Дата создания Тип Автор
История Тобольска в датах 5,750 10.04.2012 Публикация писарь
Старые фото Тобольска 7,251 13.04.2012 Альбом писарь
Названия старого Тобольска 5,349 13.04.2012 Публикация писарь
Подземные ходы Тобольска 3,359 18.04.2012 Публикация писарь
Искер — старый город 3,304 18.04.2012 Публикация писарь
Тобольская духовная семинария 2,724 01.05.2012 Публикация писарь
Архиепископ Тобольский и Сибирский Варлаам Петров 1,463 01.05.2012 Публикация писарь


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама