Достоверность сведений о возрасте населения в переписных, ландратских и ревизских описаниях конца XVII - первой четверти XVIII века (по материалам Коломенского уезда)

Аватар пользователя писарь
Версия для печатиВерсия для печати

М.Б. Желтов

Исследование демографических аспектов истории российского крестьянства XVII - XVIII вв., несмотря на ряд первоклассных статей и монографий[1], находится еще в зачаточном состоянии. Это объясняется крайне низким уровнем социального заказа (обусловленного социокультурными факторами) на разработку подобных проблем. Сосредоточение на макровопросах не способствует детальному изучению и критике источников. Сдвиг возможен лишь при развитии тематических направлений таких дисциплин, как генеалогия непривилегированных сословий. Данная статья является попыткой проанализировать точность возрастоопределения крестьян в переписных книгах в тот период, когда эта задача только начинала ставиться перед фискальными органами.

Учитывая, что для переписчиков конца XVII - первой четверти XVIII в. фиксация возраста была новой и не самой основной задачей, закономерно ожидать, что выполнялась она далеко не безукоризненно. Можно предложить следующие методы верификации данных о возрасте: сопоставление данных о возрасте разных переписей; сопоставление указанного возраста с упоминанием в предыдущих переписях (следуя логике, можно предположить, что крестьяне, которым на момент составления книг 1707 г. было более 29 лет, в 1709/1710 - более, соответственно, 31 и т. д., были впервые зафиксированы в переписи 1678 г.); анализ степени формализованности данных (коэффициента округления); анализ механизмов возрастоопределения; сопоставление с возрастной структурой (анализ полноты данных по детям до года); сопоставление представленных возрастов с демофакторами (верификация путем объяснения демографических подъемов и спадов известными событиями, влияющими на демографическую ситуацию); биоадекватностный анализ (сопоставление адекватности указанных возрастов родственников, например родителей и детей).

Как видно из перечня, методы верификации зависят не только от тщательности, но и от полноты описания. Последнее же часто было обратно пропорционально задачам, ставившимся перед переписчиками. Чем точнее государство хотело узнать человеческие (податные, рекрутские) ресурсы, тем активнее сами крестьяне старались сфальсифицировать данные, чтобы облегчить, не увеличить налоговое и рекрутское бремя.

В конце XVII - первой четверти XVIII в. в Коломенском уезде проводились следующие описания.

В 7186 г. (1678) Коломну и уезд переписывали Максим Исаевич Сумбулов и Максим Устинов[2]. Учитывались не только крестьяне и бобыли, но также соседи, подсоседники, захребетники, задворные и деловые люди, скотники, мельники и т. д. Это описание впервые указывало возраст крестьян - но только детей до 15 лет, что было связано с необходимостью иметь представление о рекрутских ресурсах России. Внимательное изучение показаний возраста дает интересную информацию о самом крестьянском возрастоопределении XVII в. Оно явно разнилось с действительным возрастом детей. Более-менее верные сведения идут только до трехлетнего возраста. Далее начинается тяга к округлению цифр, кратно пяти. В некоторых случаях тяготение настолько сильное, что ряд возрастов оказывается несуществующим: это 11 и 14 лет. Вообще же, ребенка от 10 до 12 лет относили, как правило, к 10-летним, а от 13 лет -к 15-летним (что, вероятно, было связано с их социальной ролью).

Это округление может быть выражено математически. Индекс округления показывает «возвышение» числа лет, кратного пяти, над соседними возрастами. Он рассчитывается путем деления количества жителей в возрасте с цифрой, кратной пяти, на среднее количество жителей, родившихся за два года до и два года после. При этом единица означает отсутствие округления, а индекс, равный пяти, - полное округление.

В 1678 г. для пятилетнего возраста индекс округления равен 1,4, для десятилетнего - 2,8. То есть чем больше возраст, тем выраженнее округление до кратного пяти.

В 7193 г. (1684) для описания Коломны с уездом были посланы стольник Еремей Назарьевич Хрущов и подьячий Иван Боранов. Описаны были лишь дачи, расположенные в непосредственной близости от города[3]. Фрагментарность этого описания не позволила провести его анализ в аспекте возрастоуказания.

Административные, хозяйственные и военные предприятия первой четверти XVIII в. пять раз заставляли правительство производить переучет наличных податных ресурсов. Все итоги их в Коломенском уезде сопоставлялись с книгами Сумбулова.

Перепись 1707 г. проводил стольник Афанасий Тимофеевич Савелов[4]. Возраст (как и при всех последующих переписях) указывался не только для малолетних, но и для взрослых. Но в 1707 г. интересы государства к возрасту ограничивались только 40 годами, что, вероятно, было связано с рекрутским учетом. Возраст крестьян до 10 лет определялся значительно грубее, чем в описании Н.И. Сумбулова, а тех, кто был старше 20 лет, достаточно жестко подверстывали под 25, 30, 35 и 40-летних.

В 1709-1710 гг. правительство Петра I предприняло вторую попытку произвести учет тяглых дворов. Учитывались дворы церковнослужителей, помещичьих, дворцовых, монастырских, патриарших, архиерейских крестьян[5].

Эта переписная книга по формуляру значительно полнее предыдущей, но не выдерживает критики в аспекте полноты содержательной (самое большое количество прописных крестьян и посадских жителей из всех петровских переписей в Леоновщине, оно достигало 40% тяглого населения). Сравнение проводилось со 186 г. (1679), подробно описывалось движение населения. Возраст не указывался только у глав дворов (таких была пятая часть жителей), все же прочие, даже пожилые, писались с возрастом. Сказки принимались на съезжих дворах по группам станов и волостей разными стольниками-писцами, поэтому методики описаний несколько разнятся. Тщательность и точность определения возраста 5- и 10-летних значительно выше описания 1707 г. и соответствует описанию 1678 г. (М.И. Сумбулова). Книги 1707 г. писцами не учитывались, поэтому возраст крестьян не соотносился с описанием двухлетней давности. Это подтверждается и анализом разницы в возрасте одних и тех же лиц по двум переписям. Эта разница могла составлять до пяти лет и не зависела от принадлежности к возрастным категориям.

Несмотря на общепризнанную неудачность, перепись 1709 г. в одном аспекте явилась переломной. Если порядок описания дворов внутри одного селения в переписи 1707 г. соответствует книгам 1678 г. (что говорит об использовании этих книг в качестве приправочных), то в 1709 г. этот порядок совершенно очевидным образом меняется и в дальнейшем, уже с этими изменениями, соблюдается и в 1715, и в 1719, и в 1722 гг. К тому же к 1709 г. происходит резкое сокращение количества дворов за счет искусственного увеличения населенности двора. Это «скучивание» так же выдерживалось последующими петровскими описаниями. Например, в Леоновщине вместо 97 дворов (1707 г.) стало 52 (1709 г.), и их число почти не выросло к 1722 г. (55 дворов). Родственников и свойственников сселяли вместе, чтобы уменьшить податное бремя. Если в 1707 г. на двор приходилось 2,45 души мужского пола, то в 1722 г. - уже 8,25 (в 3,4 раза больше). Характерно, что «скучивание» произошло не в 1679-1681 гг. при переходе к подворному обложению (реформу Федора Алексеевича можно назвать рациональной и весьма удачной) и даже не к 1707 г., а в самые тяжелые годы Северной войны, когда беспросветное реформаторство правительства обратило благо во вред и поставило крестьян на грань экономической катастрофы.

Материалы ландратской переписи 1715 г. сохранились в двух книгах. Кроме тяглого населения мужского и женского пола во время этого учета писались церковнослужители[6]. Все мужское и женское население было написано с возрастом. Переписчики (ландраты) обращались не к данным 1705 или 1709 гг., а вновь к книгам Сумбулова 1678 г. Значительные подвижки в точности (неокругленности) возраста заметны но сравнению с книгами 1705 и 1709 гг. только для тяглецов от года до десяти лет и сопоставимы с книгами Сумбулова. Для более старших возрастов округление сопоставимо с 1705 г. (до 20 лет) и 1709 г., хотя можно было ожидать подвижек в силу значительно снизившегося количества прописных: в более полно представленном («более населенном») дворе значительно увеличивалась возможность определения возраста путем сопоставления с возрастом других членов семьи.

Использование этого приема можно проиллюстрировать следующими примерами. В Крутииах в д. Паниной «во дворе Андреи Григорьев 40, у него же двоюродной брат Семен Григорьев 42 <...> во дворе Степан Тимофеев 30, у него брат Тимофей 25, да двоюродный брат Данило Михеев 23». Крестьяне зрелого возраста помнили достаточно точно разницу в один-три года, а большая округлялась до цифры, кратной пяти. Именно поэтому подавляющее большинство взрослых братьев (старше 20 лет) имеет формальную разницу в 5, 10, 15 и т. д. лет. Значительно чаще этот прием использовался при определении возраста супругов.

Сопоставлять данные 1715 и 1709/10 гг. не имеет смысла. Но и разница в возрастах крестьян при описании 1707 и 1715 гг. достаточно хаотична. Вместо ожидаемых 8 лет в 23 % случаев она составила 0 лет, в 15 % - 7 лет, в 8 % - 9 лет, в 15 % - 10 лет, в 15 % - 11 лет, в 24 % - от 15 до 20 лет. Каким данным, 1707 или 1715 гг., отдать предпочтение (верифицируя по 1719 и 1722 гг.), - нельзя ответить однозначно. Крестьяне в обоих случаях нередко убирали или приписывали себе десяток лет, лишь бы не попасть в кандидаты в рекруты.

В 1719 г. началась самая тщательная из петровских переписей[7]. Правительство грозило информаторам смертной казнью за прописных, но предоставляемые сведения все равно содержали много пропусков. Сбор сказок по Коломне и уезду продолжался до 1725 г. Перепись учитывала только мужчин, все они, как и позднее, писались с возрастом. Эта перепись более четко, чем все остальные, соотносится с предыдущей с точки зрения возрастоуказания. Разница в 4 года составляет 54 % случаев, в 3 года - 33 %, менее трех лет - 5 %, более четырех (до девяти) лет - 9 %.

На основании подававшихся в 1719-1725 гг. сказок к 1726 г. была произведена раскладка душ на полки[8]. Очень много крестьян Коломенского уезда были положены на Смоленский пехотный полк. Данные приведены па 1722 г., так как разница в возрасте крестьян по сравнению со сказками 1719 г. составляет в большинстве случаев три года. Описание идет таким образом: крестьяне, заявленные в сказках 1719 г. и по ревизии явившиеся в своих дворах; умершие с того времени; сданные в матросы; отданные в рекруты; по нынешнему свидетельству прописные; прописные же и увечные; прибывшие из рекрутов и из бегов; новорожденные. Писались также священно- и церковнослужители, по только «для ведома», а не для учета. Несмотря на утвердившееся в литературе представление об описании начала 1720-х гг. как о ревизии (это действительно первый опыт сплошной сверки не дворов, а людей мужского пола) с точки зрения возрастоуказания, обращение к данным 1719 г. выражено не столь явно, как можно было бы предполагать. Лишь у 36 % крестьян разница в возрасте по двум описаниям составляла 3 года, у 19 % - 4 года, у 25 % - менее 3 лет, у 19 % - более 4 лет. Встречаются факты отрицательной разницы, в том числе даже десятилетней. Это, впрочем, нельзя списывать на небрежность. При ревизии 1722 г. возраст не выставляли механически, а, зная о возможных накладках описания 1719 г., старались привести данные в соответствие с действительностью.

В общем виде достоверность данных о возрасте жителей (коэффициенты округления возраста) может быть сведена в таблицу (см. стр.82).

Еще одним из методов верификации данных о возрасте, как было сказано, является сопоставление представленных возрастов с демофакторами (верификация путем объяснения демографических подъемов и спадов известными событиями, влияющими на демографическую ситуацию). Для 1719 г. по Леоновщине (Крутинская волость) структуру населения по пятилетним когортам отражает следующая диаграмма (см. стр. 82).

Таблица. Достоверность данных о возрасте жителей (коэффициенты округления возраста)
Таблица. Достоверность данных о возрасте жителей (коэффициенты округления возраста)

Диаграмма. Структура населения по пятилетним когортам по Леоновщине (Крутинская волость). 1719 г.
Диаграмма. Структура населения по пятилетним когортам по Леоновщине (Крутинская волость). 1719 г.

Мы видим демографический спад для 6-10-летиих (рожденных в 1709-1713 гг.), 21-30-летних (рожденных в 1689-1698 гг.) и особенно 31-35-летних (рожденных в 1684-1688 гг.). Более старшие когорты 36-45-летних (рожденных в 1674-1683 гг.) значительно многочисленнее. После этого начинается довольно плавное уменьшение количества людей в группах с некоторым сокращением для когорты 56-60-летних (рожденных в 1659-1663 гг.). Эта структура имеет внятное историческое объяснение. 21-35-летним пришлось вынести на своих плечах всю тяжесть петровских рекрутских наборов, что отразилось на репродуктивных возможностях этих когорт, приведя к уменьшению числа 6-10-летних (демографическая яма 1707-1716 гг., особенно первой половины этого периода, заметно сказывается десятилетия спустя, в годы екатерининских ревизий). Последние же годы правления Алексея Михайловича и особенно царствование Федора Алексеевича были временем взвешенной политики, отказом от внутри- и внешнеполитических авантюр. Это сразу же сказалось на демографии. Противоположное влияние имела политика конца 1650-х - начала 1660-х гг. (война со Швецией 1656-1658 гг., вторая война с Польшей 1658-1666 гг., денежные эксперименты 1656-1663 гг.). Данные переписи 1719 г. о возрастной структуре населения, таким образом, уверенно верифицируются историческим контекстом.

В период с 1719 по 1722 гг. приходилось по 6,28 новорожденных на 100 душ в год, что практически соответствует прибыли населения по сравнению с книгами 1707 г., которые можно назвать достаточно полными. Это еще одно подтверждение достоверности демографических сведений в большинстве петровских описаний.

Эта цифра (5-6 % мужского населения должны составлять мальчики до года) может послужить базовой при определении полноты фиксации новорожденных. В этом отношении из всех изученных переписей большие «претензии» только к книгам 1709 г.

Таким образом, мы видим, что в конце XVII - первой четверти XVIII в. вопрос точного определения возраста человека (а также самим человеком своего возраста) был в крестьянской среде не актуален. Активная переписная деятельность государства подвигала чиновников уделить больше внимания этой проблеме. Традиционное восприятие возраста (основанное на устных известиях, возрастно-социальной стратификации и соотнесении с близкими по возрасту) очень медленно и не всегда последовательно уступает место официальному, основанному на записях в предыдущих описаниях. Этот переход в общих чертах завершился лишь в эпоху екатерининских ревизий, чему способствовал и ретроспективный формуляр ревизий, и метрические записи, и ежегодная «приходская перепись» - исповедные ведомости, хотя и в начале XX в. возраст старых крестьян (например, при церковной регистрации кончины) указывался с погрешностями и тягой к округлению.

Примечания

1. См., напр.: Александров В А., Власова И.В. Семейный уклад и домашний быт крестьянства (XVII - середина XVIII в.) // Русские. Историко-этнографические очерки. М., 1997. С. 85-100; Водарский Я.Е. Подворные переписи XVII в. как исторический источник // Вопросы исторической географии и истории географии. М., 1973. С. 26-27; Дегтярев А.Я. Сельское расселение в Русском государстве XV-XVII вв. (Главные черты и факторы развития). Автореф. дис. на соиск... док. ист. наук. Л., 1985; Клочков М.В. Население России при Петре Великом. Т. I. Переписи дворов и населения (1678-1721). СПб., 1911; Комиссаренко А.И., Прокофьев М.Ф.
Демографические аспекты истории помещичьих крестьян России в середине XVIII в. // Московский историко-архивный институт. Труды. Т. 33. М., 1996. С. 24-41; Кузнецов В.И. К вопросу об эволюции сельских поселений в России последней трети XVI - начала XVII в. // Вестник МГУ. Серия 8. История. 1986. № 5. С. 85-96; Лаппо Ф. И. Ревизские сказки как источник по истории русского крестьянства (по материалам третьей ревизии) // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1960. Киев, 1962. С. 236-247; Масленникова Н.Н. Писцовые и переписные книги XVII в. - основной источник по истории псковских крестьян // Вспомогательные исторические дисциплины. Сб. 21. Л., 1990. С. 200-211; Назаров В.Д., Тихонов Ю.А. Крестьянский и бобыльский двор в светских владениях центральных уездов первой половины XVII века // История СССР. 1977. № 4 и т. д.
2. РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 9275. Ч. 1-2.
3. Там же. Д. 207.
4. Там же. Д. 9277.
5. РГАДА. Ф. 350. Он. 1. Д. 195.
6. Там же. Д. 198.
7. Там же. Оп. 2. Д. 1461, 1462.
8. Там же. Д. 2610.

Историографическое наследие провинции. Материалы IV научно-практической конференции, посвященной памяти Д.И. Иловайского и М.К. Любавского. Рязань: Изд-во РИАМЗ, 2009.

Метки: Разделы: 


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама