Из истории села Ерахтур и Касимовского уезда

Аватар пользователя admin
Версия для печатиВерсия для печати

"Ерахтур - большое село, от которого нынче километров восемь до правого берега Оки. Напротив села норовистая река выделывает замысловатые зигзаги, близ него они как бы зеркально повторяются в старицах, малых и больших озёрах. Входило во времена Качкова село в Касимовский уезд, один из самых больших уездов Рязанской губернии. Его территория простиралась от Бетинской волости, на границе с Тамбовской губернией, до Спас-Клепиков и, кроме того, включала в себя многие селения, входящие ныне в состав Шиловского района.

Уже ко времени рождения Александра Качкова село было древним. На древность, прежде всего, указывает его неславянское название. Видимо, некогда было оно мещёрским поселением. Этого мнения придерживается автор книги «История города Касимова с древнейших времён», вышедшей в Рязани в 1891 году, Николай Иванович Шишкин. Он пишет: «...Мещеряков можно предполагать на месте некоторых из сёл нынешнего Касимовского уезда, носящих финские или, вернее сказать, мещёрские названия, так, например, сёла: Салаур, Ушмар, Ерахтур, Шатур, Чарус, Ибер-дус, Нармушадь, Кочемары, Якшур, Курман, Лубонос, Тума и другие. Сохранились некоторые названия речек мещёрского происхождения, так, например, притоки реки Гуся - Дардур, Нипур, р. Корочмар, Нарма, Сынтул, Курша и другие; даже Ока слово не русское, а финское». «Вот лишь некоторые переводы, сделанные с помощью мордовского и марийского языков,- развивает объяснение Шишкина наш современник журналист Владимир Панков в книге "Иду Мещёрой",- Пекселы - "большой вяз", Салаур - "воровской лес", Ушмар - "умный мари", Ерахтур - "тёплый яр", Нинур - "лыковая поляна"».


Ерахтур. Спасская церковь

И ещё два предположения: первое - название Ерахтур в переводе с финно-угорского значит озеро с протокой: «ерах» - протока, «тур» - озеро». Второе - своим именем село обязано двум народам: древней мещёре, поселившейся у озера с протокой и называвшей его «ерхи», и позднее пришедшим сюда татарам, которые сохранили прежнее название озера и добавили к нему слово «тур» - поселение. То есть название Ерахтур можно перевести как поселение у проточного озера.

К тому времени, когда о селе появились письменные сведения, полукочевое угро-финское племя мещёра уже перестало существовать, вошло в состав русского народа. Более полутора веков прошло и с тех пор, как переменил своё название Городец Мещёрский, основанный славянами и мещеряками, как принято считать, в 1152 году. В государственных грамотах стал он именоваться «Касимов» с 1471 года. Городом Касима его неофициально называли ещё раньше. Дело в том, что принадлежавший Московскому княжеству Городец Мещёрский с округой великий князь Московский Василий II подарил в 1452 году казанскому царевичу Касиму, явившемуся к нему с братом Якубом в поисках политического убежища и, получив его, служившего ему верой и правдой. В эту пожалованную Касиму округу вошёл и Ерахтур.

Село впервые упоминается в писцовых книгах, составленных в 1627-1628 годах подьячим Постником Раковым и писцом Петром Воейковым, цитаты из которых приводит Н.И. Шишкин:

«"В Касимовском уезде в Борисоглебском стану за Касимовским царевичем Сеид-Бурганом село Ерахтур по обе стороны речки Ерахтурки, а в нём церковь Николая Чудотворца да церковь деревянная ж Великия мученицы Парасковеи, обе клетцки, да на церковной земле во дворе поп Семион Фёдоров, во дворе поп Иван Клементьев, во дворе дьячёк Тарх прозвище Милованко, во дворе пономарь Антипко Исаев, во дворе просвирница Олёнка, Матвеева дочь, а церковные пашни паханыя середния земли в селе Ерахтур осмнадцать четвертей с осьминою в поле, а в дву потому ж".

"Да в том же селе Ерахтур двор прикащика царевича Сеид-Бургана, да в селе ж Ерахтуре кабак и тамга, и сбирают кабацкия и таможенныя пошлины на Касимовскаго царевича Сеид-Бургана села ж Ерахтура крестьяне в год рублёв по осмнадцти и по двадцати".

Из писцовых книг видно, что около села Ерахтура в 1627 г. на озере Рунпе водились бобры. "Да в том же озере Рунпе и в истоке бобровые гоны". К селу Ерахтуру принадлежала деревня Шишкина, тоже за Касимовским царевичем Сеид-Бурганом; деревня Куземкино, по обе стороны речки Писерки, тоже состояла за Касимовским царевичем Сеид-Бурганом».

Этот царевич принял православие и стал называться Василием Арслановичем. Василий Арсланович в 1679 году умер, и Ерахтур унаследовали его сыновья Иван и Семён. У Семёна детей не было, и село досталось в 1700 году сыну Ивана, Василию - последнему Касимовскому царевичу. Интересно, что он породнился с царским домом Романовых. Женился на свояченице царя Ивана, то есть на сестре царицы Прасковьи Фёдоровны. Вошёл он в царскую семью по проторённой дорожке - вслед за своей тёткой Евдокией, которая вышла замуж за дядю царя Петра, Мартемиана Кирилловича Нарышкина. Но родство (свойство) с царём не уберегло Василия Ивановича от потери Ерахтура: в 1707 году село почему-то было передано князю Василию Лукичу Долгорукому.

Василий Лукич Долгорукий - личность в истории России известная. Он был так называемым «верховником», членом Верховного тайного совета, пригласившего герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну (племянницу Петра I) на российское царство. «Верховники» намеревались, воспользовавшись известными им нерасторопностью, политической слабостью Анны и тем, что она якобы вне себя от нежданно привалившего ей счастья называться царицей, ограничить самодержавную власть в свою пользу. Они составили документ, закрепляющий эти ограничения - «кондиции». Анна сумела одержать над «верховниками» победу, склонив на свою сторону гвардейцев, которых даже собственноручно потчевала водкой. Кондиций не только не подписала - порвала их. А, покончив с ними, подошла к Василию Лукичу, ухватила его за нос и, подведя к парсуне Ивана Грозного, спросила: «Князь Василий Лукич, знаешь ли ты, кто это?» — «Знаю, матушка государыня!» — «Так знай же и то, что хоть я и баба, да такая же буду, как он: вас семеро дураков сбирались водить меня за нос, а я тебя прежде провела, убирайся сейчас же в свою деревню, и чтобы духом твоим не пахло».

Последним владельцем села в дореформенный период был князь Сан-Донато Анатолий Николаевич Демидов, отпрыск известного рода уральских горнозаводчиков. Своим богатством и знатностью этот род обязан тульскому кузнецу Никите Демидовичу Антуфьеву, выдвинувшемуся при Петре I. Сумевший чем-то угодить царю, Никита Демидов, получил от него казённый Невьянский завод в Верхотурском уезде на реке Тагил. Получая и дальше разные привилегии от царя, беззастенчиво эксплуатируя приписанных к заводу крестьян и пускаясь на разные махинации, Демидов разбогател и через несколько лет вместе со своим сыном Акинфием владел почти всем Уралом.

Его потомки превратились в вельмож и жили в основном за границей. Николай Демидов стал посланником во Флоренции, там в 1812 году у него родился сын Анатолий, этот самый последний владелец Ерахтура. Едва ли когда-нибудь он появлялся в Ерахтуре.

Россия для него была лишь источником доходов. Любопытное совпадение: родившись в год Отечественной войны, он женился на племяннице Наполеона I и умер в Париже.

Его старший брат Павел, владелец сибирских чугуноплавильных заводов, почётный член Императорской академии наук в течение десяти лет, вплоть до смерти, вносил в академию ежегодно по 20 тысяч рублей «на награды за лучшие по разным частям сочинения в России» и по 5 тысяч «на издание увенчанных АН рукописных творений». Из этих сумм с 1832 года присуждалась Демидовская премия. Её удостоился в 1849 году ныне очень известный путешественник и исследователь Северо-Западной Америки части Русской Америки) Лаврентий Алексеевич Загоскин. С 1850 он жил в Рязанской губернии, последние годы - в Рязани, где и умер в 1890 году. Просвещённые жители Касимовской губернии того времени должны были связывать имя путешественника с именем популярного писателя Михаила Николаевича Загоскина, поскольку те были троюродными братьями. Известность же последнего в уезде можно объяснить тем, что он написал повесть Кузьма Рощин», где говорилось о Касимове. Нынешние касимовские краеведы полагают, что писатель не раз бывал в их краях: акобы одна из его сестёр была замужем за помещиком Алеевым, зладевшим несколькими имениями в уезде.

Очень интересно, что в Ерахтуре до царствования Алексея Михайловича, усиленно насаждавшего кабаки на Руси, кабак уже существовал. И этот факт более чем наличие в Ерахтуре двух церквей, свидетельствует о том, что село было густонаселённым, часто посещаемым пришлым людом, то есть выпивохи в нём не переводились. Кстати, на последнее обстоятельство указывает в некоторой степени и фамилия нашего героя. Среди многих слов, происшедших от глагола «качать», в словаре Владимира Даля приводится слово «качала». Оно значит «кутила, или мот, пьяница, беззаботный гуляка». Справедливости ради следует заметить, что ближе по звучанию и написанию к этой фамилии слово «качок». Но значения его: «мотор, коромысло насоса, рычаг» происходят из области механики, далёкой от сельской жизни в то время, когда в селе возникали фамилии. Обзаводились же ими сначала те, кто вёл какое-то собственное дело, очень редко это были землепашцы, земледельцы. Да и нельзя сказать, чтобы в Ерахтуре земледелие процветало. Не способствовали этому местные почвы. Были они во всём уезде малоплодородные, преимущественно супесчаные. Средний урожай зерновых с десятины составлял 50-60 пудов. Почти половина земли в уезде находилась под лесом и кустарником, немало её занимали болота. Так что крестьянские хозяйства и себя-то обеспечивали продовольствием с полей только на две трети. Поэтому часть сельского населения уходила из уезда на заработки, и будто бы мещёрские плотники побывали даже в Китае и на Филиппинах.

Те же, кто оставался, занимались местными промыслами, ну и, конечно, издревле кормили селян лес и река.

Источником кустарных промыслов в основном являлся лес - знаменитая мещёрская тайга. Н.А. Родин в книге «Касимов - Го-родец Мещёрский» замечает:

«И не случайно поэтому Касимовский уезд больше, чем другие уезды Рязанской губернии производил мебели, сундуков, ларей, дверей, оконных рам, бочек, кадок, прялок, транспортного и сельскохозяйственного инвентаря, сит, решёт. Помимо того в уезде занимались смолокурением, выгонкой дёгтя, выжигали древесный уголь, плели корзины, постельники для саней, кузова из бересты...».

В общем, главным источником доходов во многих селениях уезда была деревообработка.
Жители села Шостье делали простые сельскохозяйственные машины, телеги, сани, шкафы, столы.

В Бочкарях изготавливали кадки и бочки.

В Погосте вытачивали катушки, в Четаеве - веретёна.

В Лому и близлежащих деревнях делали сита и решёта.

В Алешине, Беркееве производили сохи, бороны с деревянными зубьями.

Из Бетина привозили на продажу грабли, деревянные лопаты.

В Ерахтуре строевого леса было мало, и кустарным промыслом жители его не занимались, предпочитая заработки на стороне. Из их среды выходили ломовые и легковые извозчики, и те, кто самостоятельно зарабатывал извозом, имея от двух до десятка собственных лошадей. Женщины уходили из села в апреле и до начала осени трудились на торфоразработках. Вот такая отличная от прочих сёл специализация. Ерахтур будто вырвался из леса, но и до Оки не добежал. Расположился «на ровном месте у большой Рязанско-Касимовской дороги». Но от соседства с лесом не избавился - тридцать две версты до Касимова всё лесом.

С лесом связывается даже герб Касимова. Н.И. Шишкин по этому поводу пишет:

«...в 1779 году мая 29-го дан был и особый герб городу Касимову. В гербе этом... в голубом поле корабельное основание, означающее, как сказано в Высочайше утверждённом докладе сената 29-го мая 1779 года, что из сего места доставляются к строению корабельному принадлежащие леса».


И. Репин. Бурлаки на Волге. Копия репродукции

Но, конечно, не только леса связывали касимовцев с кораблями и не столько, сколько Ока. Она давала работу купцам, корабельщикам, рыбакам и бурлакам.

Бурлаков обычно соотносят исключительно с Волгой. Такое представление у большинства россиян, не занимающихся историей профессионально, сложилось в школьные годы под влиянием хрестоматийного «Размышления у парадного подъезда» Н.А. Некрасова:

Выдь на Волгу: чей стон раздаётся
Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовётся -
То бурлаки идут бичевой!.. -

Правда, ещё раньше, нежели «Размышление у парадного подъезда», советские школьники изучали автобиографическую повесть М. Горького «Детство» и не очень-то сосредотачивались на воспоминаниях малосимпатичного деда, её героя. А он рассказывал внуку о своей бурлацкой юности:

«Ты вот пароходом прибыл, пар тебя вёз, а я в молодости сам, своей силой супротив Волги баржи тянул. Баржа - по воде, я - по бережку, бос, по острому камню, по осыпям, да так от восхода солнца до ночи! Накалит солнышко затылок-то, голова, как чугун кипит, а ты, согнувшись в три погибели, - косточки скрипят, - идёшь да идёшь, и пути не видать, глаза потом залило, а душа-то плачется, а слеза-то катится, - эхма, Олёша, помалкивай! Идёшь, идёшь, да из лямки-то и вывалишься, мордой в землю - и тому рад: стало быть, вся сила чисто вышла, хоть отдыхай, хоть издыхай! Вот так жили у бога на глазах, у милостивого господа Иисуса Христа!.. Да так-то я трижды Волгу-мать вымерял: от Симбирского до Рыбинска, от Саратова досюдова да от Астрахани до Макарьева, до ярмарки,- в этом многие тысячи вёрст!»

Но откровения Алёшиного деда, конечно, не так запомнились бывшим школьникам, как тоже хрестоматийная картина И.Е. Репина «Бурлаки на Волге».

Репинские «Бурлаки» даже сделались символом и продолжали олицетворять Россию и тогда, когда давно не стало ни их, не той страны, что слышала некогда бурлацкие песни-стоны. Известная эстрадная певица Алла Баянова в своей книге «Я буду петь для вас» вспоминает один из номеров театра «Летучая мышь» Никиты Балиева, показанный в Лондоне после Октябрьской революции:

«Итак, открывался занавес и перед зрителями возникала картина И. Репина "Бурлаки". Восемь человек тянули баржу... В гриме, в одежде, в выражении лиц соблюдено было всё. Под "Эй, ухнем!" выполняли они тяжёлую работу бурлаков. А пели как! Боже мой, как они пели! Даже Шаляпин был зачарован, когда как-то пришёл на спектакль. Божественно пели, я только тогда поняла красоту этой песни. <...>

В финале песни на сцене появлялась громадная передняя часть чёрной баржи, на носу которой висел масляный фонарь. <...> Бурлаки скрывались за кулисами, последним падал на канат, как сломанная кукла, надорвавшийся паренёк».

А между тем Некрасов не ограничивался патетикой и касался бытовых сторон бурлацкой жизни, которую хорошо знал. Она же была одинаковой для всех бурлаков, независимо от их принадлежности к той или иной реке, и легко прослеживается по его произведениям:

...Устали бурлаки,
Котёл с расшивы принесли,
Уселись, развели костёр
И меж собою повели
Неторопливый разговор.
- Когда-то в Нижний попадём?
Один сказал: - Когда б попасть
Хоть на Илью... — «Авось придём»,
Другой, с болезненным лицом,
Ему ответил: — «Эх, напасть!
Когда бы зажило плечо,
Тянул бы лямку, как медведь,
А кабы к утру умереть –
Так лучше было бы ещё...»

Но у русского человека уже существовало испытанное «утешение», и Некрасов его тоже упоминает, рассказывая о бурлаке словами Григория - героя поэмы «Кому на Руси жить хорошо»:

Подумал миг, зашёл в кабак
И молча кинул на верстак
Трудом добытые гроши
И, выпив, крякнул от души.
Перекрестил на церковь грудь:
Пора и в путь! Пора и в путь!

Он шёл домой - не близкий путь,
Дай Бог дойти и отдохнуть!

Источник: Окские пароходчики: повести / И.К. Красногорская, Н.А. Родин

Метки: Разделы: 


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама