Путеводитель по старому Тобольску

Аватар пользователя писарь
Версия для печатиВерсия для печати

Он предстал передо мной в пору своего увядания. Возраст прекрасный по многим причинам: нет той юношеской беззаботности, четко проявляется нрав и характер, во всем сквозит опыт и мудрость пережитого.

Именно таким предстал передо мной Тобольск 80-х годов. Это были годы массовой миграции в город и одновременно время его угасания, смерти целых жилых массивов, зданий, традиций. Новое всегда несет на своих плечах отрицание старого. И лишь потом, со временем, снявши голову, по чисто российской традиции, начинается безутешный плач по потерянным волосам.

Да, именно это время стало рубежом, после которого начался отрицательный отсчет в сторону убывания.

Но, чтоб не становиться в череду брюзжащих сибирских обывателей, попробуем сравнить нынешний Тобольск с тем же самым городом, но передвинем шкалу отсчета, наблюдений на сто лет назад. Документы позволят увидеть его беспристрастно и довольно объективно.

Итак, сто лет назад Тобольск был все еще губернским городом, в подчинении которого находились и Тюмень, и Тара, Курган и Ялуторовск, Тюкалинск, Сургут и пр.

На 1898 г. в городе проживали всего-навсего 20 тысяч жителей. Если говорить о его экономике, то господин оказался к тому времени нищим в сравнении со своими подчиненными. Но дух, традиции, величавое прошлое вполне компенсировали бедность, которую на Руси издавна за порок не считали, а парадный мундир белокаменного кремля скрывал недуг дряхлеющего тела.

С. М. Прокудин-Горский. г. Тобольск с сев.-вост. Вдали видно слияние реки Тобола с Иртышем. 1912 год
С. М. Прокудин-Горский. г. Тобольск с сев.-вост. Вдали видно слияние реки Тобола с Иртышем. 1912 год

Город и обитатели его еще не осознали, что вместе с новым веком грядут и новые отношения, названные затем «капиталистическими», которые признают лишь один аргумент — деньги... И никакие регалии и заслуги в счет уже не идут.

Если первый удар по престижу и соответственно по благосостоянию города был нанесен в 1838 году, когда в мало кому известный и безродный Омск перенесли генерал-губернаторство, то второй, последствия которого ощущаются и до, сих пор, последовал в 1892. Именно тогда Транссибирская железнодорожная магистраль прошла в двухстах верстах ниже сибирской столицы.

Существует некая устойчивая легенда, будто тобольские промышленники дали солидную взятку проектировщикам дороги, дабы они изменили первоначальный план, который предполагал включение Тобольска в систему железнодорожной магистрали. Якобы владельцам пароходов такое включение было губительно потерей доходов от перевозки товаров и пассажиров по водным маршрутам. Но плохо же мы представляем себе психологию деловых людей того времени! На деле все было далеко не так. И делегация тоболяков даже нашла возможным обратиться с прошением к наследнику престола, будущему государю Николаю Александровичу, во время его первого посещения города, чтоб он ходатайствовал перед проектантами о включении Тобольска в железнодорожную систему. Каково?! Государь ходатайствует! И даже его самодержавного влияния не хватило, чтоб изменить железные принципы делового мира нарождающейся российской промышленности.

Некоронованной столицей Западной Сибири становится деловая и суетная Тюмень, через триста лет негласного соперничества вернувшая себе пальмовую ветвь первенства в плеяде немногочисленных сибирских городов.

Так что же Тобольск? Смирился? Отдал скипетр и корону победителю? Похоже, что горожане просто не заметили или не пожелали заметить потери своего влияния и могущества.

Но, может, стоит более внимательно вглядеться в социальный состав города того времени, чтоб иметь более полное представление о процессах, в нем происходящих?

В конце XIX века Тобольск административно был поделен на три городских участка, находящихся в ведении и подчинении располагающихся там полицейских участков. Полицейские приставы ведали и ремонтом дорог, и внешним видом домов, да и за поведением горожан приглядывали строго и бдительно. Где спрос, там и сыск, говаривали в старину. Спрос был с полиции, а уж в сыске толк они знали.

Вот, к примеру, едет по Туляцкой или там Кузнецкой улице крестьянин с рогожными мешками на телеге, и на тебе напасть, — защемило колесо в расщелине на мостовой. Лошадь рванулась, колесо вдребезги — и весь товар на мостовую просыпался. А тут откуда ни возьмись едет на легкой рессорной коляске пристав полицейский. И что? Посмеется над незадачливым крестьянушкой и дале погонит? Да нет. Вызовет пристав из дома хозяина, напротив которого крушение случилось, и не просто напеняет тому, а даст срок и телегу исправить, и убытки крестьянину возместить, коль потеря товара вышла какая, и мостовую незамедлительно в должный вид и состояние привести. Иначе через городскую управу или суд такой штраф накрутят, что впору будет и последние порты продавать. И не смотрел пристав, кто в том доме проживает: его благородие голубых кровей или его степенство, а может, и вовсе солдат простой. Спрос чинили со всех сословий одинаковый и отсрочек за благородство не давали. Скорее наоборот, благородному еще и попеняют: постыдись звания своего, не позорь имя перед детьми и соседями.

И не только за мостовые спрашивали, но и за домовые строения, заборы, скотину, не к месту выпущенную. Был спрос — было и выполнение, была и чистота, и порядок, по которому мы порой так скучаем.

С. М. Прокудин-Горский. Вид на г. Тобольск от Успенского собора с северо-западной стороны. 1912 год
С. М. Прокудин-Горский. Вид на г. Тобольск от Успенского собора с северо-западной стороны. 1912 год

Но уж коль мы заговорили о сословиях, то есть смысл привести данные по иерархическому делению народонаселения сибирского города.

Дворянство и духовенство насчитывало на то время всего лишь 5% от общего состава.

Священнослужителей было не более 2%, и селиться они стремились возле кремля, что, кстати, характерно и для нынешних отцов церкви, облюбовавших для проживания тихий район между кремлем и Петропавловским храмом.

Зато купечество, которое практически выродилось, сошло на нет, перейдя или в другие сословия или покинув пределы малоперспективного города, значилось чисто номинально — 1 % от числа тоболяков. Они предпочитали ставить свои дома в подгорной части поближе к Базарной площади, которая издавна считалась самой престижной для обитания торгового люда. Всяк сверчок знай свой шесток, — шутили благообразные «их степенства», прохаживая у своих лавок и лабазов, подмигивая молодым кухаркам, выбирающим продукты посвежее, товар подешевле.

Ну, а военные служивые сибиряки, позванивая крестами и медалями на форменных кителях, выбирали дома для покупки в соответствии с доходами, которые определил им государь император и отечество за службу и заслуги в ратном деле. 11% военных — сухо констатирует статистика тех лет. А кто из них заслуженные, увечные или штабные писаря, пороху сроду не нюхавшие, то в отчетах не приводится. Надо честно признать, что Тобольск не был той желанной обителью, куда стремились на старости лет перебраться покрывшие себя боевой славой защитники отечества. Разве что у кого были крепкие родовые корни, те и возвращались доживать сюда последние денечки под родной кров.

И крестьянству не резон было селиться под городскими стенами вдали от пашенной земли, выпасов и покосов. 18% российских кормильцев числилось в городской черте. Негоже крестьянству от землицы отрываться и быть на подхвате у праздного люда. Но, верно, и они свою выгоду имели, коль селились близехонько к городским властям.

И уж самый мощный пласт среди прочих приходился на мещан тобольских — 48%. По Владимиру Далю: «Мещанин — горожанин низшего разряда, состоящий в подушном окладе и подлежащий солдатству; к числу мещан принадлежат также ремесленники, незаписанные в купечество». Но, помнится, что и А. С. Пушкин с гордостью даже называл себя мещанином.

Но факт остается фактом, что Тобольск конца XIX века по праву и без обиняков можно назвать преимущественно мещанским городом. Они-то в большинстве своем определяли и быт, и атмосферу, и в чем-то политику всего остального общества.

Для полноты картины приведем выдержку из документа 1871 года, который сообщает: «... у речки Абрамовской происходит строительство на настоящее время тремя хозяевами. Казак Буторин строит себе двухэтажный дом в четыре окна на фасад; мещанин Н. Матвеев — одноэтажный дом со службами и мелочной лавкой; крестьянин Ф. И. Щулинин — двухэтажный деревянный дом».

С. М. Прокудин-Горский. Вид на г. Тобольск с севера с колокольни Преображенской церкви. 1912 год
С. М. Прокудин-Горский. Вид на г. Тобольск с севера с колокольни Преображенской церкви. 1912 год

Невзирая на сословия спешат люди возвести, поднять собственное жилье, дабы жить в тепле и радости. Заабрамовская часть была на то время ничуть не хуже других, а по близости к реке так и предпочтительней, пожалуй. Не пришло еще время, когда облюбовало ее татарское население, побросавшее свои деревеньки и хлынувшее могучим потоком в город. Тогда их проживало в Тобольске всего 615 человек и селились они не иначе как подле мечети, чтоб со двора был виден позолоченный полумесяц на минарете. Татарская слобода — так именовался уголок, снискавший себе приют среди прочих «инородческих» колоний города.

И если уж говорить о национальной принадлежности тоболяков, то тут есть чему удивляться и поражаться, поскольку пестрота национальностей может вполне соперничать с легендарным библейским Вавилоном.

Но начнем с русских, которых проживало в тот период 15322 человека. В городе было 12 православных приходов и при каждом находился свой храм.

В праздничный день на службу спешили в Воскресенский храм – (второе название — Елизаветы и Захария) жители улиц Воскресенской и Пятницкой. Зато перейдя по мосту через речку Курдюмку, попадаешь в другой приход — Богоявленский. В него собирались жители с Кузнецкой, Большой Архангельской, из предместья Подшлюзы.

Кроме приходских церквей были и два кафедральных собора, один из которых — Софийско-Успенский (годы строительства 1683 — 1686), старейший в Сибири, предназначался лишь для летней службы. А второй, во имя Покрова Богородицы, — зимний собор.

С. М. Прокудин-Горский. Успенский кафедральный собор в г. Тобольске с северо-запада. 1912 год
С. М. Прокудин-Горский. Успенский кафедральный собор в г. Тобольске с северо-запада. 1912 год

Еще при Знаменском монастыре находилось два храма. Три — при архиерейском доме. И четыре храма при городских учебных заведениях. Учитывая, что спасению души каторжан, ссыльных, уголовных и политических преступников православная церковь придавала особое значение, понятно становится, почему при тюрьмах было четыре храма. А еще храм при больнице и Семи отроков на кладбище. Впечатляет, не правда ли?

Второе место по численности в Тобольске занимали евреи. Их было 2725 человек. В основном они селились в приходах Михаила Архангела, Андреевском, Богоявленском. Ими была построена синагога, которая выходила фасадом на Большую Архангельскую, но находилась чуть в стороне от нее, подле речки. Известно, что в 1911 г. взамен старого здания было возведено новое.

Интересна история со, строительством католического польского костела. Многократные просьбы ссыльных шляхтичей не встречали понимания у местных властей. До этого, еще в XVIII веке, был построен деревянный костел, но он был маленький и достаточно ветхий. А ведь число польских переселенцев к концу XIX века насчитывало 1500 человек. Отправляли их в Тобольск на постоянное место жительства едва ли не с самого основания города. Сперва после войны с Речью Посполитой, а затем, когда она при Екатерине II была включена в состав России, после многочисленных восстаний непокорных и свободолюбивых поляков.
Отказ в строительстве каменного костела местные власти аргументировали тем, что «отсутствует материал», то есть кирпич, для постройки. Однако и из этой ситуации они находят выход, предложив губернскому архитектору Цинке использовать кирпич от разобранного Преображенского храма, находящегося на территории Знаменского монастыря (1690-й год постройки). Но тут воспротивились русские жители города, не пожелавшие пускать кирпич от православного храма, под чуждый им католический костел. И лишь тогда, чтоб конфликт не перерос во что-то большее, строительная комиссия нашла возможность выделить для постройки новый кирпич.

Если первоначально польские переселенцы селились главным образом в предместье Вершинском, отчего и холм, возвышающийся над этим предместьем, получил название Панина бугра, то позже они расселились по центральным городским улицам Большой Архангельской и Большой Петропавловской. Но костел был возведен все ж таки в непосредственной близости к Вершинскому предместью.

С. М. Прокудин-Горский. Местечко Вершины у г. Тобольска. 1912 год
С. М. Прокудин-Горский. Местечко Вершины у г. Тобольска. 1912 год

Неподалеку от польской святыни находилась и лютеранская кирха. Известно, что местоположение ее было на пересечении улиц Туляцкой и Безымянного переулка (неподалеку от нынешнего магазина «Огонек»). В приходе насчитывалось всего 170 человек, но и они имели свой храм.

И уж очень гордились все тоболяки, независимо от национальности и вероисповедания, своими площадями и парками. Самая большая, как и положено столице, была Красная площадь. Соборная начиналась от кафедрального собора и тянулась мимо Гостиного двора до нынешней водонапорной башни.

Под горой, у губернаторского дома, находилась Плац-Парадная, или просто Парадная, где устраивались смотры и торжественные марши войскам. Там же принимали приезжающих высокопоставленных особ. Это был центр административной и гражданской власти. Не случайно именно здесь была воздвигнута Александровская часовня в честь посещения Тобольска Александром II — Освободителем крестьянства. По срокам освещения это событие совпало с моментом убийства царя-реформатора, и часовня считается воздвигнутой «на крови», как и знаменитый Санкт-Петербургский храм Христа-на-Крови, построенный на месте убийства террористами Александра II. Затем был разбит замечательный городской сад, по которому прогуливался уже другой, также вскоре убиенный император вместе с семьей. Дожил сад до 60-х годов нашего столетия и умер одним из первых как память о красоте и величии города.

На старых планах сохранилось еще одно название площади, находящейся по другую сторону Захарьевской улицы. Она выходила почти к самому Иртышу и звалась Лесной. Это было весьма удобное место для хранения вытащенного из реки сплавного леса. К тому же рядом находилась лесопилка. Несмотря на соседство со своей парадной сестрой, она существовала и, верно, не вызывала особых нареканий со стороны властей. Так и в избе хозяйской хранится рядышком и праздничная гармонь, и рабочий плотницкий инструмент. И то и другое нужно и потребно российскому мужику, только, как говорится, делу время, а потехе час.

А одна из площадей, прозванная Ершовской, но отнюдь не в честь тобольского сказочника, а за соседство с домом купцов Ершовых, которых в городе была целая династия, и жили они тут с незапамятных времен. Сам же Петр Павлович Ершов был отпрыском той многочисленной родни, и трудно сказать, кто в то время пользовался большей известностью и популярностью. Думается, что родовитых купцов знал каждый водовоз и извозчик, а вот что все они читали «Конька-Горбунка» — тут полной уверенности как раз и нет. Усадьба Ершовых располагалась меж улицами Новой и Большой Болотной. Там-то и образовался огромнейший пустырь, прозванный Ершовской площадью.

А уж небольшие садики и скверы, которые подчеркивали благородство и красоту сибирской архитектуры, тоболяки спешили разбивать в каждом общественном месте. Никого не смущало, что вокруг такое приволье и леса в пригородах сколько душе угодно. Нет, упорно обсаживали улицы, дома, школы, больницы. И еще негласное соревнование велось — у кого сад побогаче, куда сегодня отдыхающие пары на прогулку отправятся.

Военным сам Бог велел порядок и чистоту соблюдать, благо свободные руки работящих солдатушек можно использовать. И парк, настоящий парк притягивал к себе взоры горожан по Большой Архангельской, где находилась Военная Комендатура. Были тут и аллеи, и клумбы, и таинственные беседки для влюбленных.
А чуть дальше по Рождественской улице, выходя на Мокрую, начинался перед Благородным собранием тихий и уютный скверик, где вели мирные беседы почтенные граждане, обсуждая свежие новости и шурша доставленными со свежей почтой газетками. И разве можно представить Благородное собрание без приличествующего ему сквера? Это как джентльмен без фрака и цилиндра.

Открыли в городе госпиталь и тут же занялись разбивкой больничного сада, где выращивали и лекарственные травы, и аллеи липами засадили, как это обычно принято было делать в старинных дворянских усадьбах. Прогуливаются в погожие деньки болезные и недужные, вдыхают целительный воздух Аптекарского сада. Красота!

В 1839 году с мыса Чукманского убирают все дома и строения, дабы установить там памятник славному атаману казацкому Ермаку Тимофеевичу, а вокруг насадить замечательный парк-сад с оранжереей. Вокруг самого обелиска располагалась чугунная ограда и внутри были установлены скульптуры чугунных же солдат стоявшими как бы на часах возле памятника.

С. М. Прокудин-Горский. Памятник Ермаку в г. Тобольске. 1912 год
С. М. Прокудин-Горский. Памятник Ермаку в г. Тобольске. 1912 год

Спуск с Никольского взвоза планомерно заканчивался Гимназическим сквером оригинальной планировки, настраивая спешащих на занятия учеников на торжественный лад.

А уж Софийское подворье, или, как мы его теперь величаем, Кремль, и вовсе превзошел всех своими заботами о зеленых насаждениях и декоративном украшении их. Один скверик помещался прямо посреди подворья. Второй — с северной стороны от Софийского собора. И рядом с архиерейским домом манил тишиной и прохладой тенистый сад с редкими сортами деревьев.

Рядом с тюремным замком также был один из лучших в городе парков, насаженный ссыльными.

Так что все приезжие отмечали небывалый уют и ухоженность губернского города и дивились, что в этом азиатском центре сосредоточена присущая больше европейским городам высокая культура содержания улиц, их благоустройство и ведение паркового хозяйства.

Но вернемся к экономическим проблемам города, которые все же диктовали горожанам свои неукоснительные условия. Если сравнить Тобольск с такими экономическими и промышленными центрами, как Екатеринбург, Иваново и пр., то сравнение выходило явно не в пользу сибирской столицы. Точнее, и сравнивать было нечего. Тобольск как бы жил традициями и укладом прошлого века и сворачивать с того привычного пути никак не желал. Так упорный больной не желает обращаться к врачам, а, уповая на Всевышнего, надеется, что недуг минет сам собой.

А главный недуг заключался в отсутствии развитой промышленности, которая бы создавала денежный потенциал, столь нужный любому городу для решения собственных нужд, для процветания.

Нельзя сказать, чтоб промышленность и вовсе отсутствовала в Тобольске. Были небольшие мастерские и производства. Главные из них — кожевенные. Это теперь мы привыкли, что все кожаные изделия в магазинах в большинстве своем из Турции, Китая, Монголии. Ранее тобольские мастера вполне справлялись с запросами горожан и еще за пределы губернии отправляли продукцию свою на продажу. В Основном шли обувь, перчатки, портупеи для военных. Но продавали и просто выделанные кожи. Приведем наиболее известные фамилии хозяев тех кожевенных мастерских, дабы знали современные читатели, кто стоял у истоков производства. Вот они: Г. А. Ершов, Г. А. Шатунов, Н. А. Трухин, С. Ф. Шанковский, А. А. Черепанов, С. М. Соколов, П. А. Дехтерев, А. С. Коренев, а также многие другие, числом до пятидесяти человек.

Традиционным было и изготовление различных столярных изделий. Например, славились тобольские сундуки по всей Сибири, и каждый имущий хозяин шел со своим заказом к мастеру, чтоб изготовил тот ему сундук по вкусу и разумению. Видать, было что хранить в тех сундуках, коль был на них столь большой спрос. Теперь эти удобные и компактные изделия воспринимаются уже как анахронизм из патриархального прошлого, выжитый вездесущими стенками и шифоньерами, а ведь хороши и удобны были дедовские сундуки, и как тут не помянуть их добрым словом.

И еще несколько забытых и окончательно умерших производств. Хотя для слуха современного человека они мало что скажут, но сто лет назад хозяева, наверняка, гордились своей деятельностью и изделиями.

Вот, например, сохоладная мастерская А. С. Аксенова, где «ладились» сохи, сабаны и прочий сельхозинвентарь для крестьянских полей. И, верно, ладились с любовью и знанием дела.

Девять семей в городе занимались ремонтом экипажей. На деревне этим делом ведал обычно кузнец, который и телегу подправит, и лошадь перекует, да меж делом и самовар залудить сможет. Зато в городе шла уже узкая специализация, где экипажники выделились в отдельную ремесленную когорту. А разных пролеток, возков, линеек было в то время великое множество, и играли они в жизни горожан роль значительную и немаловажную. Не стал бы Николай Васильевич Гоголь начинать свои «Мертвые души» с второстепенного вопроса, доедет ли Чичиков до столицы или нет: уж он-то знал толк в российской действительности.

Делали в Тобольске и кошму для лошадиных потников и седел, а также на прочие нужды. Занимались «набивкой тканей», когда на простой холст набивался цветной рисунок и полотно становилось нарядным и красочным, шло на занавески и скатерти. Такое производство звалось «чеканным».

Но уж никто не мог сравниться с Тобольском по выделке пешки — тончайшей оленьей шкурки, которую брали с молодого олененка, а то и с младенца, извлеченного из утробы матери во время забоя. Тут дала знать себя еврейская предприимчивость и оперативность. Евреи, обычно располагающие значительными суммами денег, скупали невыделанные шкурки и сдавали их в обработку скорнякам, а уж затем шили сами шапки, которые продавали на торгах и ярмарках. Занимались этим в разное время от 50 до 100 человек и производили в год около 50 тысяч шапок (!). Этак на каждого взрослого жителя по нескольку штук пришлось бы. И держал каждый мастер свой фасон, дабы отличался от прочих и ни на кого похож не был. Одни предпочитали «малоросски», другие «мономах», а кто попроще, так тем годились и «треух» с «малахаем».

Помнили тогда еще тобольские рынки и базары купцов из Китая и Бухары, из Астрахани и Архангельска, но прошло то время, и лишь крестьяне из пригородов да вездесущие зыряне с Оби спешили сюда с товарами. Макарьевская и Ирбитская ярмарки переняли богатых купцов, и ремезовской постройки каменный Гостиный двор пустует уже второе столетие. Но уж чем славилась тобольская торговля, так это рыбой. Тут уже ей равных не было. В 1895 году строится на берегу Иртыша, недалеко от базара, специальный «рыбный табор», где и шла торговля как живой, так и соленой рыбой. Строили его на городские средства, а затем стали сдавать в аренду торговцам, пополняя городскую хиленькую казну. Был в том таборе двухэтажный деревянный дом с чайной и специальными кабинетами для важных торговых сделок. Не так просты были и торговцы, что занимались скупкой и перепродажей рыбы. Они стремились скупить у рыбаков всю партию сразу, чтоб затем выставить на рынке свою цену и отбить конкурентов. Для этого объединялись они в небольшие компании по 3—4 человека и вскладчину закупали несколько пудов ценной рыбы (стерляди, нельмы, сырка). Затем шел торг меж этими компаньонами, своеобразный аукцион, когда рыбу выкупал кто-то один, давший наивысшую цену. Прибыль от этого они честно делили меж собой.

Были в Тобольске и два крупных рыбопромышленника: Корнилов и Плотников, которые вели дело солидно и обеспечивали рыбой не только родной город, но и про Тюмень не забывали. А Плотников так еще и консервное производство наладил и слал свою продукцию аж в Европу.

А может, и хорошо, что не стал Тобольск городом промышленным, остался патриархальным, благодаря чему сегодня мы можем встретить феномен подлинно сибирской архитектуры и градостроительства. А о нынешнем промышленном строительстве говорить не приходится, да, честно говоря, и не очень хочется.

С. М. Прокудин-Горский. Набережная г. Тобольска с севера. 1912 год
С. М. Прокудин-Горский. Набережная г. Тобольска с севера. 1912 год

Старейшее учебное заведение города — Тобольская духовная семинария. Следует сказать, что за два с половиной века существования были в ее судьбе как светлые, так и достаточно трагические дни и годы. И не только коммунистическая идеология тому виной, что как бы в насмешку разместили в здании бывшей семинарии зооветтехникум. Дело само по себе нужное и хорошее, но когда в стенах, где некогда шла учеба будущих духовных пастырей и наставников, раздается собачий лай, кошачий визг и коровье мычание, а именно таковы «клиенты» у сегодняшних учащихся, то становится немного не по себе.

Итак, прообразом семинарии послужила славянорусская школа, открытая митрополитом Антонием Нарожницким, который привез с собой в Тобольск Василия Русановича, ставшего первым и долгое время единственным преподавателем в той школе.

В 1743 году школа преобразовывается в семинарию, которая продолжает располагаться при архиерейском доме на Софийском подворье.

В 1760 году консистория сообщает митрополиту Павлу Конюшкевичу: «В домовой Вашего преосвещенства семинарии находятся ныне 206 человек». Но находились ученики в весьма стесненных обстоятельствах, поскольку помещения архиерейского дома не были приспособлены под учебные классы. И митрополит решается начать строительство специального здания семинарии в архиерейской роще. Но сдерживает отсутствие денег, а вскоре и митрополит покидает сибирские пределы, и на смену ему прибывает энергичный Варлаам Петров. Кстати, с этого момента Тобольская митрополия перестает существовать и заменяется архиерейством. Идет время Екатерины Великой, которая вообще любила всяческие преобразования и, как бы мы сейчас выразились по-нынешнему, «смелые эксперименты».

Надо сказать, что именно при великой и просвещенной императрице были закрыты весьма многие российские Монастыри, чем был нанесен серьезный удар по духовной жизни государства. А тот самый Павел Конюшкевич выступил против подобных действий, открыто признав их неразумными и гибельными. За что и пострадал, лишившись высокого поста. Возможно, что и митрополию из Тобольска властная императрица убрала по той же причине. Но тем не менее к Тобольску она благоволила и неоднократно делала богатые вклады и подношения в монастыри и храмы. И на просьбы Варлаама Петрова откликалась, благословляя строительство многих зданий в городе, которые благополучно стоят и по сей день.

Проект по перемещению семинарии в архиерейскую рощу Варлаам отклоняет и находит другое простое решение, переведя ее в 1770 году в Знаменский монастырь, находящийся в подгорной части города. Там на собственные средства, или, как тогда писалось, «монашеским коштом», поправили на скорую руку каменный монашеский корпус и деревянный флигель. И все бы ничего, если бы не огненная стихия. Большой пожар 1788 года нанес непоправимый ущерб всему городу, в том числе Знаменскому монастырю, семинарии. По воспоминаниям очевидцев Большого пожара, находящихся на противоположном берегу Иртыша, жар достигал такой силы, что вспыхивали просмоленными факелами лодки, на которых горожане пытались переправиться на ту сторону. Вспыхивали на середине Иртыша! Такова была сила огненной стихии.

Долго, ох как долго приходил в себя и оправлялся от беды Тобольск. Вместе со всеми испытывали острую нужду и семинаристы. В течение 22 лет (!) не строили для них новые корпуса взамен сгоревших.

«Блажен инок кто бы он ни был, деливший свой скудный круг хлеба, с бедным сиротой — сыном духовной науки сего питомника. Не в обширных палатах ютились вы вместе...». Это слова, сказанные епископом Антонием во время празднования 150-летия семинарии.

Ночью учебные классы превращались в спальни. Ложились прямо на пол, вповалку, укрывшись тулупами. Комнаты плохо отапливались, и поэтому спать рядом друг с дружкой было даже сподручней. И ведь вышли же из стен той самой полуразрушенной семинарии довольно просвещенные люди, которыми потом гордилась не только Сибирь, но и вся Россия.

В 1796 году настоятель монастыря и ректор семинарии архимандрит Вениамин докладывал владыке Варлааму: «Знаменский монастырь после пожара являет вид на себе достоплачевный...». Владыка в свою очередь обращается в Священный Синод, чтоб верховные власти помогли избавить монастырь и семинарию от бед и нужды, чтоб «достоплачевный» вид заведения как-то изменить. Но и у Священного Синода нет денег для «тобольских афин», как называли при всем том сибирскую семинарию. Что же делать?

Варлаам пускается по давно испытанному пути — обращается к народу, богатым купцам, которые не раз уже жертвовали на строительство храмов. Вкладывает свои собственные средства. У Синода просит хотя бы проект для нового семинарского корпуса. Но смерть в 1802 году заканчивает его хлопоты и старания.

Новый владыка со рвением взялся за осуществление строительства. Выбрано и достойное место под семинарию — Чукманский мыс, где ныне находится сад Ермака. Но вскоре, поразмыслив, архиепископ Амвросий пишет в Священный Синод следующее: «... с нижней части в зимнее время малолетним детям по суровости климата в классы приходить не без опасности, жизненные припасы и воду за неимением на сей стороне города колодцев жители покупают. И если все жизненные припасы на гору привозятся с нарочитым платежом, то это весьма не выгодно».

Строительство нового корпуса откладывается до 1810 года. Наконец, начинают работы, которые ведутся поэтапно вплоть до середины XIX века.

Меж тем учебный процесс в семинарии не прекращается, несмотря на тяжелейшие условия и строительство. Курс обучения длился шесть лет. Он был разбит на три пары по два года в каждой.

Первые два — словесные науки. Следующие — философские с изучением математики и физики. И конечный этап завершался науками богословскими и церковной историей.

И на протяжении всех шести лет шло изучение языков: греческий, французский, немецкий и четыре года еврейский язык, — такая вот непростая программа для будущих архипастырей. Да, и, кроме того, преподавание основных предметов велось на латинском языке.

Часто проводились диспуты на богословские и философские темы, на которых вырабатывалось умение отстаивать собственные убеждения, излагать собственные мысли в доступной и понятной форме.

Нередки были и музыкальные вечера, а также обсуждение новых книг, пьес. Нельзя рассматривать семинарию как автономное учебное заведение, находящееся вдалеке от светской и гражданской жизни. Так, например, в 1908 году ректор семинарии, архимандрит Николай, выступает на очередном литературном вечере с сообщением «О направлениях в современной печати и литературе». В нем он дал обзор последних произведений русских писателей: Чехова, Андреева, Бальмонта.

С 1913 года количество предметов увеличивается и вводятся для желающих основы медицины, музыка, живопись, иконопись, переплетное и столярное дело.

Вторым после семинарии можно считать Открытие Народного училища, которое в 1810 году преобразуется в гимназию.

Старое здание гимназии и сейчас еще стоит, придавленное неимоверно задранной вверх автомобильной дорогой на Богоявленской улице (ныне — Р. Люксембург). Первоначально то был дом коллежского асессора Резанова. Был он наполовину меньше, И в нем предполагалось разместить Приказ Общественного Призрения. Асессор то ли заложил свой дом, то ли продал его городским властям, сказать сейчас трудно. Но в архивных записях следует упоминание, что деньги Резанову так и не были выплачены.

Первоначально Народное училище открылось в 1789 году за Абрамовским мостом в доме купца Мануйлова, по улице Пиляцкой. Условия для обучения были кошмарные, как вспоминают современники. Училище весной затапливала иртышская вода, зимой промерзало. Потому понятно распоряжение инициативного губернатора Александра Васильевича Алябьева в 1791 году о переводе училища в каменный резановский дом ближе к горе. Но переезд по непонятным причинам затянулся на шесть лет.

К тому же на здание претендовали военные власти, настоявшие на размещении в нем совместно с училищем еще и гарнизонной школы. Опять теснота, сутолока и прочие неудобства. И лишь после 1810 года гарнизонная школа была выселена в другое здание.

Рядом с основным корпусом находилось четыре деревянных флигеля, где расположился гимназический пансион (теперь мы говорим интернат).

Здание гимназии было довольно примечательно, украшали его колонны у входа, классический портик, а фронтон венчала скульптура Минервы — богини мудрости.

В год празднования 100-летия гимназии с позволения Министерства народного просвещения на противоположной стороне улицы у купчихи Гречениновой было куплено пустопорожнее место и освещено под закладку нового гимназического корпуса. И уже через четыре года выросло трехэтажное здание мужской гимназии, которое посчитали одним из лучших в городе и приспособленным для учебы.

«Обилие воздуха, света, грандиозность постройки, изящество меблировки—все это поражает непривычных тоболяков, сжившихся с тем, чтобы их дети проводили свои детские и юношеские годы в тесных помещениях». Опять же весьма красноречиво свидетельство современников.

Бывшая мужская гимназия Тобольска
Здание тобольской мужской гимназии

В середине прошлого столетия в Тобольске открыли и женскую гимназию, получившую название Мариинской. Определенную роль внесли в это благое дело и пребывавшие на поселении декабристы. Занятия в ней вели учителя из мужской гимназии.

Само здание женской гимназии, где сейчас размещается школа № 1, было построено из красного кирпича, что было, несомненно, новым словом в сибирском гражданском строительстве. До того на том же самом месте в частном доме купца Пирожечникова находилось старое здание гимназии. Фотографий или рисунков его не сохранилось, и сказать что-то определенное о его внешнем виде трудно.

На углу Ильинской и Ленской находилось другое женское учебное заведение — епархиальное училище для девиц, которые бы в будущем пожелали стать женами священников. Поражаешься в очередной раз прозорливости и мудрости наших предков, которые любой вопрос решали здраво и основательно. Посудите сами, если молодой священник, вчерашний выпускник семинарии, отправится в далёкое северное село в одиночестве, то где гарантия, что местные сельские жители рано или поздно не повлияют на него не в лучшую сторону. А тут, обзаведясь спутницей жизни, которая к тому же получила специальное образование, священник будет чувствовать себя более уверенно.

Принимали в училище девиц не моложе 10 лет, они сдавали вступительные экзамены по чистописанию, чтению, знанию молитв и священного писания. В училище, кроме общеобразовательных дисциплин, изучали еще и географию, физику, гражданскую историю, педагогику. А сверх того могли научиться музыке, рисованию, иностранным языкам, танцам, но уже за дополнительную плату.

Первоначально училище было открыто в 1872 году при Иоанно-Введенском монастыре, и учениц было всего лишь две. Но уже в 1880 году его преобразуют из трехклассного в шестиклассное, и число учениц увеличилось до 200 человек.

Нужно сказать, что предпочтение при приеме отдавалось детям из духовного сословия. Даже во время учебы они находились на половинном церковно-епархиальном содержании, в то время как прочие девушки должны были вносить плату в размере 145 рублей в год. А дети, потерявшие родителей, — на полном казенном обеспечении.

«В Тобольском епархиальном училище меня поразила мраморная лестница и бесконечный коридор со множеством стеклянных дверей», — вспоминает одна из выпускниц.

В 1887 году власти хотели перевести училище в здание духовного мужского училища, поскольку число учеников там было меньше, чем в женском, но решение это выполнено не было.

Во второй половине XIX века было открыто Тобольское Отделение Императорского Русского Музыкального Общества. В нем готовились музыкальные вечера и различные мероприятия, так украшавшие обыденность сибирского быта. Было создано и Драматическое Общество, которое взяло на себя обязанности по устройству гастролей приезжающих артистов, организации спектаклей и других сценических действ. Даже Физико-Медицинское Общество объединило любителей точных наук.

А энтузиасты старины сумели в 1870 году открыть при Статистическом Комитете музей. Правда, первоначально то было лишь хранилище редких предметов, но в любом случае то было рождение старейшего музея Сибири. Позже этот музей стал гордостью и Тобольска, и Сибири.

При подготовке города к 300-летнему юбилею генерал-губернатор В. А. Тройницкий постановил для этого случая организовать устройство самостоятельного помещения для музея. Для этого средства собирали путем благотворительности. Менее чем за полгода набралась внушительная сумма. Это позволило заказать проект на постройку самого здания и также пригласить знающих лиц для ведения работ.

Было представлено несколько оригинальных проектов, но из всех внимание жюри остановилось на работе П. П. Аплечеева, поскольку именно он заслуживал этого. Место для постройки самого здания было выбрано на самом подъеме горы при входе в сад Ермака.

С. М. Прокудин-Горский. Тобольский музей. 1912 год
С. М. Прокудин-Горский. Тобольский музей. 1912 год

Хотя по размерам здание было и невелико, но оно оказалось вполне подходящим для размещения коллекции, собранной тобольскими энтузиастами. Уже к марту 1889 года вся коллекция была перенесена внутрь нового помещения.

Новое веяние — «синема» — достигло и Тобольска. Если теперь наши кинематографы сплошь государственные, то тогда это были частные заведения. Свой репертуар хозяева подбирали сами. В 1911 году на своей территории закладывает новое строение тобольский дворянин Иван Николаевич Бутлеров. Оно было построено в новейшем стиле модерн, и сам кинотеатр получил название «Модерн».

Это здание и в советскую эпоху использовали под кинотеатр, который назывался «Художественный».

Другой кинотеатр начала века находился в доме Хвостунова по улице Богоявленской. Здание было одноэтажным в три окна. Назывался кинотеатр — «Био». Находился он напротив новой мужской гимназии.

А господину Коромыслову, прибывшему из Барнаула, «для развлечения народа» разрешено было в 1913 году строительство цирка.

Сооружение включало в себя арену, фойе и уборные. Находилось оно по улице Мокрой на усадьбе Силиверстова.

Доблестные части красных войск Блюхера сожгли его своими снарядами в 1919 году во время «взятия» пустого города.

И в заключение хотелось бы остановиться на тобольском драмтеатре, или, как он назывался с момента своего основания, Народной Аудитории. Народную Аудиторию принялись строить в 1898 году по улице Большой Архангельской. Проект ее был выполнен коллежским советником Федором Дмитриевичем Маркеловым. Буквально через год строительство было закончено, и тоболяки были поражены сказочным видом чудо-терема.

На первый спектакль, дабы покрыть высокие расходы, цены на билеты были несколько повышены. Спектакль назывался «Свои люди — сочтемся».

Уже через десять лет стало ясно, что первоначальное помещение мало, и решением Городской Думы для нужд Комитета Трезвости, который проявил инициативу, было выделено 25 тысяч рублей для реконструкции здания, выполненной в 1912 году. И лишь в 1957 году к зданию пристроили еще одно крыло.

Не хотелось бы заканчивать повествование грустными словами, но приходится констатировать, что 17 ноября 1990 года пожар уничтожил здание драмтеатра.

Рубеж... Что это: рубеж перед шагом вперед или перед сползанием в пропасть разрухи и потерь? Хочется думать, что за рубежом всегда идет новая эпоха. Эпоха созидания.

Источник: Тобольский хронограф. — Омск: Омское книжное издательство, 1993 г.

Метки: Разделы: 

Похожие материалы

Просмотры Дата создания Тип Автор
История Тобольска в датах 6,081 10.04.2012 Публикация писарь
Старые фото Тобольска 7,576 13.04.2012 Альбом писарь
Названия старого Тобольска 5,532 13.04.2012 Публикация писарь
Подземные ходы Тобольска 3,492 18.04.2012 Публикация писарь
Искер — старый город 3,462 18.04.2012 Публикация писарь
Тобольская духовная семинария 2,794 01.05.2012 Публикация писарь
Архиепископ Тобольский и Сибирский Варлаам Петров 1,506 01.05.2012 Публикация писарь


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама