Был такой талант в Рязани

Аватар пользователя admin
Версия для печатиВерсия для печати

Дмитрий Акимович Коновалов, писатель-краевед, талантливый исследователь истории Рязанского края прожил жизнь и оставил нам замечательные познавательные книги: «Солотчинские были», «Дорогие имена», «Рязанские истории» и другие.
Он хотел, чтобы читая эти книги - новые и новые поколения рязанцев лучше знали историю родного края и гордились своей малой родиной, как он сам. Полжизни в других краях он безуспешно искал литературного успеха, а нашёл его на рязанской родине.
Пришло время рассказать и о нём самом - патриоте Рязанского края. О писательском становлении щедрой души человека, отдавая справедливую дань красоте ума его и сердца.

Я, как прежде, верен отчизне,
Почему же мрак впереди?
По чему я иду по жизни
С неизбывной тоской в груди?

Майор юстиции, писатель-краевед Д.А.Коновалов-«Рязанский»
Майор юстиции, писатель-краевед Д.А.Коновалов-«Рязанский»

1. Поиски себя на чужбине

Родился Дмитрий Акимович Коновалов 8 октября 1918 года в многодетной крестьянской семье села Незнаново, Рязанской губернии, что расположено у реки Проня, в двух часах езды от Рязани в сторону города Скопина.

Дед его по отцу - плотник, умер на отхожих промыслах в городе Сухуми. Отец тоже плотничал. Мать управлялась по домашнему хозяйству, пока в 1930-х годах у семьи не отобрали скот, инвентарь и не загнали в колхоз «Заветы Ильича».

В детстве Дмитрий был беззаботен, не знал городов, бродил по полям, ловил рыбу, раков, играл с друзьями и не думал, что это было его золотое время.

Из родного села, когда подрос и кончил семилетнюю школу, он стремился уехать при первой возможности в манящую чужбину большого города, сам ещё не определившись окончательно, чего он хочет добиться в жизни.

Он учился в Ленинграде в медицинском училище, окончил три курса Педагогического института. С 1940 года военный фельдшер; с 1941 года служил во флоте Дальнего Востока. Пробовал писать стихами и прозой.

Лермонтов! Святое для подростка Дмитрия Коновалова имя. Ещё детской неуверенной рукой переписывал он его стихотворения в свою заветную тетрадь. Никто из писателей не оказал на него молодого такого благотворного влияния, как Лермонтов.

В 1948 году через своего товарища Дмитрий познакомился с известным Лермонтоведом Ираклием Андронниковым. В рекомендательной записке товарищ писал Андронникову:

«Милый Ирик! Посылаю к тебе т.Коновалова, приехавшего с Д. Востока. Он доктор. Кроме того т.Коновалов исследует твоего любимого Лермонтова и написал, на мой взгляд, интересную работу (Герой нашего времени с медицинской точки зрения). Будь добр, прочти её, она небольшая и поговори с товарищем... ».

Ираклий Андронников работу Дмитрия похвалил, высказал свои замечания. Дмитрий вышел от Андронникова окрылённый верой в свои силы, с жаждой работать и работать.

Есть люди, около которых сразу становится тепло и приятно. Чувствуешь, как тебя охватывает странное беспокойство: хочется что-то сделать непременно хорошее, оказать им услугу и прочее, прочее.
В 1949 году Дмитрий окончил первую стихотворную повесть «В Уссурийской тайге». Увлёкся стихами Пушкина, потом Маяковского, постановками пьес разных авторов в самодеятельном театре при части, где служил. Но ... возмечтал о поступлении в Военную Юридическую академию. Шёл ему тогда тридцать первый год.

Политику Коммунистической партии в те годы Дмитрий Коновалов одобрял. Восторг и удивление вызывала у него бескрайняя советская земля, которую называл он своей Родиной.

2. Москва – Крым

В июле 1950 года Дмитрий Коновалов был принят в Военно-Юридическую академию в Москве. Там в писательском городке он снова встретился с Ираклием Андронниковым. Тот пригласил Дмитрия к обеду.

За столом Дмитрий чувствовал себя скованно, ежеминутно ощущая подавляющее превосходство над собой небыкновенного импровизатора. Рядом с Андронниковым на дачах жили А.Фадеев, К.Федин, Сейфуллина и другие. Андронников был в близких отношениях со всеми видными писателями. С Маршаком дружил 25 лет, читал ему письма Дмитрия и тот будто бы был чуть не в восторге от эпистолярного мастерства Дмитрия Коновалова.

Перед занятиями в Юридической академии Дмитрий побывал у родителей в рязанском селе Незнаново. При виде родных полей растрогался до слёз. Привёз родным подарки. Мать испекла сразу 10 хлебов, в каждом по 7-8 килограммов, и потчевала его:

- В городе тахто, а мы напикём и ешь.

Отец рассуждал с укоризной:

- Вот эти (сталинские) займы: вы всё село оберёте и потом какому-нибудь писателю и отдадите. Отчего люди несчастны? От самих себя, оттого, что многие душевно испорчены...

Дмитрий покидал стариков со смешанным чувством сыновьей любви, жалости и сознания того, что ничего в их трудной жизни нельзя изменить. «Милые мои старики!», - преисполненный чувствами жалел он их. Теперь он жил далеко от соломенных деревень его малой родины. А близкое, родное, да к тому же далёкое, всегда влечёт непреодолимо.

Дорогой в Москву в поезде он страдал от бесцеремонности полупьяного попутчика, но стыдливо терпел, будто это он, а не попутчик вёл себя хамски.

Что такое правила приличия? Человек тебе не нравится. Но обычно при нём мы не говорим об этом - значит мы лжём и, следовательно, ложь - приличие?

А что сказать о друзьях? Истинного друга нет, впрочем есть книга. Но как бы ни была хороша книга, ей не посмотришь в глаза, не услышишь живых слов, не пожмёшь руку ни автору, ни его героям. А это - что-нибудь да значит.

Дмитрий снял комнату в Москве, где жил с женой и маленьким сыном пока учился в Юридической академии. По успехам в учёбе он шёл не в числе первых, но и не в числе последних. Будучи в Москве он старался узнать город как можно больше, посещал театры, много читал художественной литературы, встречался с интересными людьми.

В 1951 году он ездил на практику по изучению кораблей Черноморского флота. Крым Дмитрию решительно не понравился. Скучная сухая природа.

Учась в академии он больше жил мыслью о литературе и искусстве. Он жаждал литературного чуда, которое зависело от него и не от него. От него - он должен что-то создать и не от него - будет ли свободное время для творческой работы? Не окажется ли так: «Суждены нам благие порывы, да свершить ничего не дано».

Многие люди, которые встречали Дмитрия Коновалова невольно тянулись к нему - он привлекал обаянием интеллекта.

Сам Дмитрий знал тяжёлую грусть одиночества. Того странного одиночества, когда человеку тесно от окружающих его людей и между тем он безнадёжно одинок. Он был слишком восприимчив по отношению к страданиям, заблуждениям и безобразному поведению людей. Иногда плакал.

В 1952 году Дмитрий замыслил автобиографическую повесть «Записки военного флота». Вспомнилось ему окончание училища. Путь из Ленинграда на Дальний Восток. Обстрел поезда. Раненые. Первое испытание. Храбрый раненый мальчик. Хотелось расцеловать его. Постеснялся.
Решил поговорить о повести с Андронниковым и взяться за «Записки» во время предстоящего отпуска. Он в это время не писал, точнее, не продолжал давно задуманной книги, но чувствовал, что работа по созданию её постоянно совершается в нём мысленно. Без бумаги он создавал её и записывал в своей памяти.

Он готовился стать военным следователем. Работа эта учила внимательности, точности, запоминанию лиц. Он собирался бороться с разгильдяями, судить справедливо - только настоящих преступников, не предполагал ещё, что каждодневные криминальные дела будут отравлять всю его жизнь.

В октябре 1952 года ему присвоили звание майора береговой службы. Дмитрий Коновалов надел погоны строевого офицера юстиции. Прощай медицина и чин капитана!

В 1954. году Дмитрий снова встретился с Андронниковым. Тот спросил, закончил ли Дмитрий академию, полюбил ли юридические науки? «Чем дальше - тем больше всё это мне не нравится», - был ответ. Андронников удивился.

Дмитрий понял уже, что попал не на ту дорогу и, заехав в глубокую колею, не в состоянии выбраться на другой путь.

А двигаться, жить надо, хотя бы потому, что его, как всякого человека, не оставляла надежда на лучшее будущее. Он ждал и годами не мог дождаться этого лучшего будущего. А годы шли. Скоро ему будет сорок лет. Страшно подумать. Что он делал эти сорок лет? Выполнял волю начальства. А свою волю, свои желания осуществил? Нет, конечно. Почему? Да потому, что он весь был в руках начальства.

В ноябре 1954 года Дмитрий отдал перепечатать на машинке сатирический рассказ «Папаха» Взял себе псевдоним - Коновалов-Рязанский. Пусть и фамилия всегда напоминает ему о долге перед Родиной. Он был пока совершенно не известен читающей публике. Но создав первые произведения чувствовал, слава у него за плечами стоит.

Через месяц в редакции журнала «Новый мир» он получил обратно свою рукопись. Его вышибли с реценцией какого-то Глинского: «Рассказ решительно не пригоден для печати». Он, порочен, вреден для общества».

В 1955 году Дмитрий Акимович Коновалов закончил Военно-Юридическую академию и выехал для продолжения службы в Крым, в Евпаторию к месту новой работы следователем. Жена была недовольна Окончить академию, чтобы ему майору, занять там лейтенантскую должность!
Дмитрий Акимович не мог отдать всего себя следственной работе. Постоянно думал о литературном творчестве, днём и даже ночью создавал мысленно свои будущие произведения. Эта двойственность, эта необходимость работать на два фронта убивала в нём творческую энергию и всё более ухудшала настроение.
Занимаясь вплотную следовательской работой он впервые узнал ужасающие подробности о сталинских пытках и дознаниях 1937-1938 годов, о том, что тысячи невиновных людей истязали до «признания вины», а потом неминуемо расстреливали.

Выступление нового руководителя страны Н.С.Хрущова на закрытом заседании XX съезда Коммунистической партии «О культе личности Сталина и его последствиях» Дмитрий читал в специальном циркуляре, присланном в их воинскую часть в июне 1956 года и воспринял как своё и страны очищение.

Теперь, после развенчания великого самодура Сталина, уложившего в могилы миллионы лучших людей страны, Дмитрий сам будто начинал новую жизнь.

Ложась спать, он думал о своей повести, о «будущем», точнее, о том, как изменить своё будущее, ибо чувствовал - в нём погибал писатель. Он продолжал корпеть над своим рассказом «Папаха», чтобы привести его в порядок, перед поездкой в отпуск в Москву.

В ноябре 1957 года Дмитрий вторично сдал свой сатирический рассказ «Папаха» в редацию одного из московских журналов. Как он и ожидал ему возвратили рукопись «Папахи» с отказом напечатать. Расстроенный Дмитрий с братом Иваном на такси поехали к Ираклию Андроникову.
Тот открыл дверь и сразу грубо и настойчиво спросил, почему Коновалов украл у него фантастически много времени: он ждал Дмитрия утром. Дмитрий извинился. Андронников провел его в кабинет своей большой квартиры потребовал показать рассказ. Дмитрий положил перед ним рукопись "Папахи".

Андронников стал читать вслух и с первых строк текста стал говорить: " плохо", "хорошо", "совсем плохо", "я этому не верю", "это лишнее", "Вы изливаете свою личную обиду на академию, на армию". В таком духе он критиковал, точнее сказать - бичевал и истязал Дмитрия Коновалова в течение более 2 часов.

Андроников не дочитал рассказ до конца, сказал, что Дмитрий написал вредную вещь. "Вы же умный человек, можете писать, а написали пасквиль!" - сказал он. Дмитрию было больно слышать такие слова из уст человека, которого он очень любил за широту взглядов, чудесный язык, страстную, покоряющую силу его речи. Итак, ложись «Папаха», как в гроб, на дно чемодана!

Прощаясь, Дмитрий сказал Андроникову, что всё-же рассчитывает написать вещь, за которую тот похвалит его. "Я в этом не сомневаюсь" - ответил Андроников. Они расстались.

Дмитрий Акимович с братом Иваном отправились в ресторан Ярославского вокзала. Взяли пол-литра водки, закуски. Иван сказал: "Первый раз встречаю такого умного человека, как этот Андроников. Силен. А как говорит! Только он много лишнего сказал о твоем рассказе...".
У Дмитрия было тяжелое настроение. Он подумал, что жизнь его может прекратиться в результате какого-нибудь глупого случая и сказал, что если его не станет, то пусть Иван возьмет все его бумаги... Дальше Дмитрий говорить не мог - слишком расстроился и слезы заполнили его глаза.

Он сжал голову руками и сидел так несколько минут. Брат сказал испуганно: "Что ты! Какую глупость говоришь!" Потом Дмитрий немного успокоился, Иван проводил его на поезд и Дмитрий уехал в Подлипки. В комнате родителей жены он уснул, чувствуя все ту же душевную тяжесть. Ночью он видел какой-то тяжелый сон, просыпался, ощущая тяжесть в груди и все думал, думал об истязании его Андрониковым.

Только к утру пришло успокоение. После последней встречи с Андрониковым в нём произошел тот внутренний перелом, который, должно быть, был необходим для дальнейшего творческого роста. Андронников встряхнул его сознание и возбудил в нём все чувства: надо быть более внимательным к явлениям жизни, искать хорошее и нужное людям, упорно работать над своим языком.

Дмитрий решил ещё раз пересмотреть свой рассказ «Папаха» и с чувством величайшей ответственности сделать в нём исправления, дополнения и окончить до наступления 1958 года. По пути в Крым, к месту новой работы, Дмитрий придумал и новое окончательное название раскритикованного рассказа - "Поворот навстречу жизни". В конце декабря 1957 года переработанный рассказ был закончен.

Восстановилось хорошее настроение. Он рассчитывл к 31 декабря того 1957 года сделать рассказ «Поворот навстречу жизни» начисто, а в январе 1958 года отослать в Москву в журнал "Октябрь", думая в 1958 году войти в литературу признанным писателем. Он был уверен в том, что сумеет пройти сквозь «лёд» редакций на литературный творческий простор.

Теперь он думал о том, что бы ещё написать? Продолжать сатирический рассказ «Поворот навстречу жизни»? А кто пропустит. Написать и положить на дно чемодана?

Переработать вторую часть «Поворота»? Да, ЭТО следовало бы сделать, но где наскрести время для этой работы? Сумеет ли он уйти с военной службы в 1959 году, когда вступит в свои права «20-летний стаж»? Тогда он развернулся бы во всю ширь, если не подорвёт здоровье, не истратит силы к этому сроку.

В 1958 году Дмитрию Акимовичу Коновалову исполнилось сорок лет. Он закончил первый очерк из серии «Энтузиасты» - получилось бледно, напыщенно и декларативно. И всё же решил написать дна других очерка этой серии.

Одновременно продолжал работать, больше путём раздумья, над своим сатирическим рассказом «Поворот навстречу жизни», переросшим в повесть, она не давала ему покоя, сатиру типа его рассказа «Папаха» - он считал своим призванием в литературе.

В 1959 году Дмитрий Акимович закончил новую повесть «Встречи в тайге», отправил её в редакцию журнала «Моряк», но не получил ни ответа, ни рукописи назад. Зато из редакции московского журнала «Октябрь» ему вернули его статью «О стихах и о тех, кто пишет стихи».
В печать его не допускали, но он как одержимый писал уже новую сатирическую повесть «Дормидонт Мухобоев», считая её лучшей из всего, что он написал до того.

В декабре 1959 года, будучи в отпуске в Москве, Дмитрий Акимович пытался в журнале «Крестьянка» опубликовать рассказ «23 чёрных дня», но получил отказ.

В мае 1960 года Дмитрий Акимович Коновалов решил уволиться из Армии и подал рапорт. Из Крыма в августе того года он сделал последнюю отчаянную попытку пробить литературную брешь в московском журнале «Октябрь». Отослал в его редакцию сразу несколько произведений: «Поворот к жизни», «Встречи в тайге», «Взгляды Лермонтова на медицину», «В годы чёрные, в годы дальние», «В педагогическом институте», «Человек и Бог», «В деревне», «23 чёрных дня».
Но 30 августа 1960 года подоспел приказ об увольнении майора юстиции Д.М.Коновалова в запас. В сентябре был отъезд всей семьёй из Крыма на жительство в город Рязань и судьба ответа из редакции журнала «Октябрь» для него оказалась неизвестной. Оставалось писать для будущего - надо ли? Он устал.

3. Рязанский успех

В октябре 1960 года Дмитрий Акимович Коновалов, наконец, нашёл для семьи временную комнату в Рязани на Шоссейном переулке. Постоянную квартиру городские власти обещали предоставить позже, согласно воинской очереди.

Дмитрий ходил изучал город. Смотрел реставрирующийся Рязанский кремль, чудесное сооружение, а в целом весь ансамбль старинных церковных зданий выглядел точно сказочный город.

Ещё в декабре 1958 года Дмитрий прочитал с интересом автобиографическую повесть К.Паустовского «Далёкие годы», в чём-то созвучную и его замыслам. Захотелось познакомиться с автором. Будучи в отпуске в 1959 году разыскал квартиру Паустовского в Москве - в высотном здании на Котельнической набережной.

Позвонил. Вышла и, после некоторых объяснений Дмитрия, пригласила к себе пожилая женщина - жена Паустовского. "Приходят к нему по поводу и без повода, кстати и некстати, больше просят деньги..."- выразила недовольство она. "Деньги?"-удивился Дмитрий. "Постоянно, назойливо, они уже имеют свой круг писателей, обходят квартиры...", - жаловалась хозяйка. Она написала Дмитрию адрес, где он мог найти писателя Паустовского.

В мае 1960 года по пути в Севастополь в Ялте Дмитрий заходил в дом работников искусства, где писатель должен был отдыхать. Паустовского не застал - куда-то уехал из Ялты.

Между тем, Дмитрий несколько раз перечитывал изумительный рассказ К.Паустовского «Корзина с еловыми шишками». Не мог удержать слёз восторга. Его потрясла человечность рассказа, его удивительный язык. Захотелось самому создать подобное.

В декабре 1960 года Дмитрий Акимович был принят на разъездную работу юрисконсультом в управление сторожевой охраны Рязанской области. В газете «Рязанский комсомолец» в январе 1961 года, наконец-то, напечатаны были его первые заметки «Чио-чио-сан» и «Разбитое окно».
У него на рязанской земле был прилив творческих сил. Написал и сдал в газету статьи «Чудовище пока среди нас», заметки о глухонемых, о бракоразводных делах, о клеветнице. Все их забраковали. В заметках - описательство, нет творческой фантазии. Дмитрий вначале обиделся, но подумав - понял, в редакции правы. Взялся их переделать. Газетная работа ломала его к лучшему. Он это чувствовал.

В феврале 1961 года Дмитрий Акимович перешёл работать в Строительно-монтажное управление № 10 на должность инспектора по кадрам. Эта работа оставляла больше времени для творчества. В «Рязанском комсомольце» напечатана была его статья «Как из мухи раздули слона» - почти без изменений и полностью. В эти февральские дни Дмитрий Акимович Коновалов записался в читальный зал Государственного архива Рязанской области. Тогда он ещё не ведал, что именно в краеведении найдёт удовлетворение его литературная жилка.

В октябре 1961 года Дмитрий получил ордер на собственную квартиру на Школьной улице в Рязани. Теперь вплотную и серьёзно можно было заняться литературным творчеством. Но, сидя на кухне со своими рукописями, он иногда тоскливо думал: «Кому всё это нужно? Что заставляет меня писать?».

В марте 1962 года Дмитрий Акимович Коновалов стал работать в специальной средней школе подготовки начсостава МВД РСФСР. Новые товарищи по работе были ближе и привычнее ему по духу дисциплины. Дмитрий Акимович увлёкся лекциями и подготовкой к ним, а времени для литературной работы почти не стало. За последнее время ему удалось напечатать в газете «Приокская правда» статью «Пропавшие рукописи» и заметку «Будет сделано». Статью «Мечты о коммунизме убить нельзя» - не пропустили.

Занимаясь в библиотеке Рязанского краеведческого музея Дмитрий обнаружил интересные сведения о своём родном селе Незнаново. Захотелось продолжить подобные розыски. Он познакомился с художником-реставратором интересным и приятным для него человеком краеведом Сергеем Васильевичем Чугуновым. Статьи «Пропавшие рукописи» и «Люди крылатой мечты» послал в Москву Ираклию Андронникову.

В 1963-1964 годах Дмитрий Акимович продолжал знакомиться с местными краеведами, интересными людьми. Побывал в бывшем купеческом селе Спас-Клепиках, в селе Срезнево, в окрестностях села Незнаново - уже как начинающий краевед. Напечатаны были его очерки: «Алексей Матвеевич», «Видный учёные талантливый педагог» о Срезневском. Написал статью «Голос Есенина».

Дмитрий успел вкусить творческую радость и удовлетворение от добротной, хорошо написанной и удавшейся вещи. Теперь он постоянно думал о том, что бы ещё такое написать - небольшое, для всех интересное и блестящее по мастерству.

Думал он и о розыске всего интересного в области краеведения: старых книг, икон, людей-сказочников и песенников, мудрых стариков и прочее. Осуществятся ли его замыслы? В январе 1965 года написал письмо К.Паустовскому.

Поиски интересной старины начали приносить плоды. Дмитрий узнал, например, что в 1926 году зав. Губопо некто Ефремов, распорядился передать в «Металлорудторг» четыре хрустальные люстры из Колонного зала дома Дворянского собрания, что на бывшей Астраханской (Ленина) улице.

Роскошные люстры времён Екатерины II, многоярусные, в 37,5 пудов каждая, выполнены были из бронзы. Их переоборудовали под электричество ещё в 1913 году, когда заработала первая городская электростанция. В 1927 году Колонный зал с замечательной акустикой, где пели Собинов, Нежданова, Пирогов, Шаляпин - был превращен в кинотеатр «Октябрь».

В середине августа 1966 года Дмитрий Акимович находился в Солотче, собирал краеведческий материал об Архипове. Здесь-то около 10 часов утра 19 августа он неожиданно повстречался и познакомился с писателем Константином ГеоргиевичемПаус-товским. Вместе с группой кинорежиссёров Паустовский с женой приехали в Солотчу и ночевали в доме гравёра Пожалостина.

Вместе с толпой Дмитрий Акимович зашёл во двор дома и увидел выходившего на крыльцо Паустовского. Узнал его по фотографии. Паустовский выглядел полнее и был меньше ростом, чем думалось. Дмитрий поздоровался с Константином Георгиевичем, тот ответил ему кивком головы и внимательно, как-то тепло и просто посмотрел на него. Был писатель в свежем сером костюме, чёрных блестевших ботинках, без головного убора.

Дмитрий Акимович сказал, что в течение ряда лет писал ему письма, но ответа не получил.

- Много получаю писем, - ответил Паустовский. - Все их даже мельком просмотреть не имею возможности.

Тогда Дмитрий высказал, что в доме русского гравёра И.П. Пожалостина необходимо открыть музей. Паустовский согласился и затем сам обратился к Дмитрию Акимовичу:

- Так как же нам с Вами поговорить, встретиться? В это время вышла из дома его жена, полная,
с властными движениями. Она взяла Паустовского под руку и повела к легковой машине. Дмитрий попросил у неё разрешения сфотографировать Константина Георгиевича.

- Нет, нет. В другой раз. Ему много сегодня придётся сниматься, он может переутомиться, - подталкивая писателя к машине возразила она.

Дмитрий извинился. Толпа киношников расселась в две машины. Паустовский, садясь в свою «Волгу», опять обратился к Дмитрию Акимовичу:

- Может быть мы в рязанской редакции встретимся? Дня через два я буду в Рязани...
Ответить Дмитрий не успел, потому-что Паустовский был почти насильно затащен в открытую дверцу машины властной рукой жены. Через день, 21 августа 1966 года Дмитрий Акимович снова ездил в Солотчу в надежде увидиться с К.Паустовским, но встречи с ним больше не не случилось.
Дмитрий побывал в городе Спасске, переплывал реку Оку, осматривал место, где до 1237 года стояла Старая Рязань. Продолжал собирать краеведческие материалы о людях и событиях связанных с Рязанским краем - Циолковском, Павлове, Пожалостине, Есенине, Полонском, братьях Пироговых. Некоторые сведения были интересны, но первоначально очень скудны.

Вечерами сидел в областной библиотеке. Писал статью о рязанском архиерее Мисаиле, убитом язычниками в Мордовских лесах, когда пытался обратить их в Христову веру. В 1967 году в журнале «Наука и религия» и в местной газете «Рязанский комсомолец» статья «Последняя проповедь» была напечатана. Для журнала решил написать статью о Солотчинском монастыре.
В апреле 1967 года Дмитрий побывал в квартире Солженицыных. Александр Исаевич жил в Рязани после заключения в ГУЛАГе и преподавал в одной из школ города. Дверь открыла его жена. В коридоре в углу стоял столик и стул для посетителей. Пригласила сесть. Дмитрий объяснил краеведческую цель прихода. Оказалось -Александр Исаевич где-то путешествует.
Жена Солженицына сообщила, что у мужа несколько законченных книг: «Раковый корпус», две пьесы и другое, но он несколько лет не печатается. Вернее - его теперь не печатают (в 1971 году Рязанская писательская организация исключит А.И.Солженицына из своих рядов).

В том же 1967 году Дмитрий Акимович собирая краеведческие материалы о семье Есениных, у одного старика обнаружил и заполучил 17 подлинных писем Сергея Есенина. Он пережил непередаваемое волнение от редкой находки. В пути, возвращаясь в Рязань, он думал, что если бы на него набросилось человек десять - отобрать письма, одолел бы их, такую радость и силу в себе чувствовал.

И августе 1967 года в газете «Приокская правда» в.....uia внушительная статья Дмитрия Коновалова «Новое о Сергее Есенине». В Рязани статья его произвела сенсацию.

В октябре 1967 года, в Москве, спустя 19 лет после последней встречи, Дмитрий Акимович вновь встречался с Ираклием Андронниковым. Тот был болен, лежал. Узнал, вспомнил о военной службе, настроениях Дмитрия rex лег. Спросил, где и как живёт. Разговор пошёл о краеведении, о доме Пожалостина в Солотче.

- Делом занялись, - одобрил Андронников, - Там в доме были редкие исторические материалы. Где они?

- Вероятно в Ленинграде у внучки Марии Петровны или её дочери. Вам бы заняться розыском их, - предложил Ираклию Андронникову Дмитрий.

- Я нашёл всего так много, что не хватит жизни обработать существующий материал, - возразил Андронников.

Дмитрий оставляя Андронникову рязанскую газету со статьёй о Сергее Есенине заметил: «Хорошо краеведу в Москве, всего тут много», на что Андронников ответил строго и философски: «Не отрывайтесь от родной почвы. Лучше быть первым в деревне, чем последним в городе. Жить вМоскве и писать о Рязани - а кто будет читать?».

В конце 1968 года Дмитрий подготовил статью для местной газеты об Лермонтоведе Ираклии Андронникове. Ему пришла в голову мысль перейти на другую работу - зав. Музея И.П.Пожалостина или научным сотрудником Художественного музея. Решил поговорить об этом с компетентными людьми.

Собирая материалы о рязанских художниках - Малявине, Архипове, Калиниченко, Дмитрий Акимович поразился прозорливости последнего. Калиниченко ещё в 1920-е годы советовал молодым художникам делать зарисовки деревянных домиков Рязани, фотографировать: «Уйдёт из жизни всё это, уйдёт. А старину так захочется вспомнить, посмотреть!».

Действительно - уникальные деревянные домики один за другим исчезали с улиц Рязани. На место их становились однообразные каменные дома-коробки. Менялся облик старинных рязанских улиц и ничто не могло остановить перерождение города.

В ферале-марте 1970 года Дмитрий Акимович Коновалов работал над созданием своей первой книги «Солотчинские были», куда вошли восемь его талантливых очерков, в том числе: «Древняя обитель» о Солотчинском монастыре, «В родной стихии» о художнике Архипове, «История старого дома» о доме русского гравёра И.П.Пожалостина в Солотче, «Есенин в Солотче» и другие.

В эти дни мемориальный усадебный дом И.П.Пожалостина в Солотче, в котором хозяйничала семья писателя Р.Фраермана - был кем-то подожжён. Дмитрий Акимович в Рязани принимал меры к расследованию причин пожара. Книга «Солотчинские были» вышла в издательстве «Московский рабочий» в 1971 году, тиражом 50 тысяч экземпляров.

В июне 1971 года Дмитрий Коновалов уволился с работы в школе МВД. До предстоящей осени решил заняться краеведческими походами и розысками. А с сентября должен был приступить к работе историографа в техникуме Советской торговли.

В марте 1973 года Дмитрия Акимовича Коновалова, ставшего уже известным рязанским краеведом, приглашали в обком ВЛКСМ, советовались о создании музея писателей Гайдара и Паустовского в Солотче.

В 1973-1977 годах Дмитрий Акимович продолжал собирать краеведческие материал о семье Пироговых, о Новикове-Прибое, о Петре I и Рязани. Фотографировал для своего архива деревянные дома в Рязани. Работал над повестью о рязанском художнике Малявине. Книга о Малявине вышла в свет в городе Челябинске в феврале 1978 года. В июле того года по рязанскому радио было передано выступление-интервью Дмитрия Коновалова: «Новое о Малявине».

В 1978 году Дмитрий Акимович приступил к написанию серии очерков, которые должны были войти в новую книгу «Дорогие имена». Ему было ещё 60 лет, а в голову начали приходить мысли о смерти. Хотелось закончить новую книгу и успеть подержать её в руках. Он рассчитывал закончить рукописный вариант книги в 1980 году, но закончил окончательно только в 1981. Некоторые рукописные материалы из своего домашнего архива Дмитрий Акимович сдал в «Литературный музей» в Москве.

Один из очерков будущей книги в июле 1979 года был передан по рязанскому радио в литературно-музыкальной передаче. Женский голос, сопровождаемый музыкой, читал взволнованный рассказ о певцах Пироговых. Даже самому Дмитрию Коновалову, как ни критически он относился к своим литературным опусам, проникновенное повествование понравилось.

Книга Дмитрия Акимовича Коновалова «Дорогие имена», после долгого хождения по литературным инстанциям, увидела свет в издательстве «Московский рабочий» лишь в 1984 году тиражом 10 тысяч экземпляров. В ней 13 очерков автора, в том числе: «Поиски портрета» о художнике В.Г.Перове, «А.П.Чехов и Ско-пинское дело», «Воспоминания сестры поэта» о С.Есенине, «Грани таланта» и «Пироговы на Оке», «Крестьянин и художник» о художнике А.Е.Архипове, «Он жил с нами» о художнике Я.Я.Калиниченко, «Аркадий Гайдар в Рязани», «Незабываемые встречи» об Ираклии Андронникове и другие.

Ещё летом 1981 года у Дмитрия появилась мысль написать отдельную книгу о семье певцов Пироговых, очень много у него накопилось о них краеведческого материала. В 1884 году он задумал написать ещё две книги по той же причине - отдельную о С.Есенине и книгу очерков «Рязанские истории».

Рассказы о С.Есенине в печать окончательно подготовлены были Дмитрием к ноябрю 1985 года. Рукопись книги «Рязанские истории» в это время рецензировал доцент Пединститута историк Ю.Б. Фулин. По этому поводу следует заметить: есть рецензенты, которые желают и способствуют, чтобы приличный и полезный обществу литературный труд увидел свет и делают дружеские замечания по поводу некоторых недостатков. Но таких рецензентов единицы.

Другие же учёные, облечённые литературной властью мужи, их большинство, упиваясь превосходством над зависимым сочинителем, занимают позицию зависти, литературной злобы и надсмехательства. Особенно, если перед их глазами удачный труд малоизвестного автора.

Сколько талантливых произведений не напечатано благодаря таким «доброжелателям»! Есть только один способ противостоять этим умникам: к критике прислушаться - но найти пути-способы и вопреки злобствующим критиканам - напечатать труд. Немало было случаев, когда спустя время, волею судеб такие «рецензенты-доброжелатели» вынуждены были заискивать перед охаянными ими когда-то талантами.

Таким «доброжелателем» был рязанский историк Фулин. Он разнёс «в пух и прах» всё написанное Дмитрием Коноваловым. «Книга не получилась», - заключил он о сборнике исторических очерков «Рязанские истории». Дмитрий встретился с Фулиным, предложил некоторые рассказы из рукописи убрать, остальное поправить, как того хотел рецензент. Фулин высокомерно ответил, что уже выразил своё мнение о рукописи Дмитрия Коновалова и менять его не намерен.

Начинался 1986 год. В июле печатался литературный сборник рязанских авторов «И тебе я в песне отзовусь», где помещены были Почерков Дмитрия Коновалова. Он неоднократно получал письма-отзывы от благодарных читателей за изданные его книги «Солотчинские были», «Дорогие имена» и некоторые публикации в местной печати.

Но книги его не переиздавались. В Рязанском отделении Союза писателей его труды не считали настоящей литературой и в Союз писателей не принимали.

Думалось ему, сколько откровенных графоманов и бездарей есть среди отряда самих рязанских писателей и поэтов. Высасывают из пальца. Убожество мыслей и языка. Годами лежат их творения на полках книжных магазинов. Как они - талантливые и бесталанные там, в Союзе писателей, сосуществуют?

По настоящему талантливые люди - склонны замечать такой талант и у других. Рязанский поэт Борис Жаворонков как-то сказал Дмитрию Акимовичу, что пора тому «выходить на большую арену»: предложить свои очерки другому издательству или московским журналам. Особенно хвалил его рассказы о С.Есенине.

В августе 1986 года, меж тем, в Горисполкоме шли ожесточённые дебаты по поводу дальнейшей судьбы старинного Лазаревского кладбища. Бывшее до 1917 года за пределами города, теперь оно оказалось в центре Рязани. Многие известные рязанцы нашли последнее успокоение на нём с конца 1700-х годов, когда погост начал действовать. Церковь там уже снесена была в 1940-е годы.

Городское начальство разделилось на две группы. Одни за приданию кладбищу статуса - «мемориальное» и сохранение. Другие за полную его ликвидацию и создание на его территории городского сквера для отдыха трудящихся.

«Как бы не победили остолопы! - беспокоился тогда Дмитрий Акимович по этому поводу. «Надо бить тревогу!».

Снова и снова он думал о быстротечности жизни, неотвратимости смерти. А надо бы успеть издать книги «Рязанские истории» и особенно книгу «Братья Пироговы». Материала о семье Пироговых у него накопилось немало: дневники Александра Пирогова, его письма, фотографии; переписка с братом Алексеем Степановичем; материалы Олега Пирогова. Также фотографии и записи воспоминаний о рязанских певцах Пироговых разных людей.

Всё это историческое богатство он хотел передать после опубликования задуманной книги о Пироговых в центральный театральный музей им. А.А.Бахрушина.

Как бы то ни было, а в октябре 1988 года Дмитрию Акимовичу Коновалову посчастливилось убедиться, что как литератор-краевед он для города Рязани что-то значит. По случаю его 70-летия в газете «Приокская правда» был напечатан его портрет и, вместе с очередным очерком Дмитрия - была помещена хорошая статья о нём краеведа В.Б.Серебрякова. Эта прижизненная честь взволновала Дмитрия, но нисколько не смутила, ибо была заслуженной наградой за многолетние литературные труды и творческие муки.

В ноябре 1988 года местным кинооператором на квартире Дмитрия Акимовича Коновалова в городе Рязани был снят документальный фильм о его краеведческой работе.

Дмитрий Акимович готовил в эти дни очерк «В гостях у батюшки». Хотелось, чтобы кто-нибудь из священников посмотрел и поправил работу. В середине декабря он набрался храбрости и позвонил рязанскому архиерею Симону. Тот сразу ответил и согласился посмотреть написанное.
Когда встретились в епархиальном домике на Певческой (Фрунзе) улице - пригласил в уютном рабочем кабинете присесть к небольшому столику, что стоял напротив архиерея.

Дмитрий передал ему свой очерк «В гостях у батюшки», Симон взял, сказал, что прочитает и сделает замечания. Затем встал, прошёл к углу комнаты, взял книгу, обратился к посетителю и сказал: «Подарю Вам».

Дмитрий прочитал: «Тысячелетие крещения Руси. 1988 г.». Симон сделал надпись: «Знаменитому учёному-краеведу Дмитрию Акимовичу Коновалову. + Симон, архиепископ Рязанский и Касимовский 24.12.1988 г. г.Рязань».

Дмитрий Акимович смутился, не слишком ли -учёный! Симон улыбнулся: «Вы хорошо пишете. Очень мне понравилась Ваша книжка о художнике Малявине. Не записать ли мне Ваш телефон?». Дмитрий в рукописи указал адрес и телефон.

В ноябре 1989 года Дмитрий Акимович попал в больницу. Мучила нога, почти не мог ходить, появилась одышка. Не напоминала ли о себе смерть? Ох как не нужна была ему эта гостья!

В поисках нужных краеведческих материалов нужно добиваться личных знакомств, встреч, переписки - теперь, в связи с прогрессирующей непонятной болезнью, ему было не до того. Он начал писать автобиографию. По ночам боли и бессонница. Чтобы отвлечь себя - взялся перечитывать всего, милого его сердцу, Паустовского.

Тем не менее творческой краеведческой работы Дмитрий Акимович не оставлял. Взялся за составление пятой книжки с рабочим названием «Житейские истории».

Предыдущая книга Дмитрия Акимовича Коновалова «Рязанские истории» напечатана была в марте 1990 года в издательстве «Московский рабочий» тиражом 15 тысяч экземпляров. В ней 16 исторических очерков в том числе: «Помощь Москвы» о битве с татарами, «Мать Петра I» - родилась в Рязани, «Пётр I на Оке», «Пётр I и митрополит рязанский», «Дедушка русского флота» о ботике Петра I, «Под колокольный звон» о рязанском купце-меценате Рюмине и другие.

Семнадцатого сентября 1991 года Дмитрий Акимович Коновалов перенёс ампутацию правой ноги. Она так мучала его, что он примирился с мыслью с ней расстаться.

Теперь он часто думал о вечном покое, но мысли эти не пугали его, заставляли вспоминать прошлое и думать о настоящем. Он с благодарными чувствами вспоминал родителей, братьев и сестёр; одаривших в жизни его своей дружбой знакомых и разных других интересных людей.
А природа - рязанские реки и озёра, особенно родная река Проня, они постоянно были перед его взором, радовали своей красотой и согревали душу. От этого усиливалось желание жить, несмотря ни на что, ибо, говоря словами его любимого поэта М.Ю.Лермонтова «Мёртвым не приснится ни грусть, ни радость прежних дней».

Всё больше во время своей болезненной старости он думал о литературной работе, которой ещё в состоянии был заниматься. Радуясь и волнуясь, готовил к печати книгу исторических очерков и рассказов о жизни и быте родного края.

В день 23 июля 1993 года рязанский писатель-краевед Дмитрий Акимович Коновалов ушёл от нас навсегда. Остаётся пожалеть, что, обладая колоссальным материалом о семье певцов Пироговых, не успел написать он интересную для рязанцев книгу «Братья Пироговы». Не успел составить книгу «Житейские истории».

Творческая одарённость Дмирия Акимовича Коновалова проявлялась и в умении писать этюды и слагать стихи до конца жизни, но этим он не кичился, делал «для себя» и это другая история. Главное - он оставил нам свои интересные и полезные книги, а в них свои мысли, значит жил и творил не напрасно.

г.Рязань. 22августа 2004 г.

Источник: Н. Аграмаков. Билет в прошлое. Тайны губернской Рязани.

Метки: Разделы: 


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама