Названия старого Тобольска

Аватар пользователя писарь
Версия для печатиВерсия для печати

Тобольск — это не только город с определенным числом жителей в нем проживающих. Тобольск — не только точка на карте Западной Сибири при слиянии двух крупнейших рек. Это даже не имена славных россиян, сибиряков, из него вышедших.

Для живущих здесь он сочетает в себе комплекс понятий, названий, личных воспоминаний, связанных с этим городом. Это некая энергетика, дающая весьма ощутимую подпитку каждому, кто так или иначе связан с его улочками, взвозами, холмами и оврагами.

Произнесите вслух любое из названий старого города: Подчуваши, Тырковка, Казачий взвоз, Никольский, Прямской — и тотчас невидимый разряд ощущений или воспоминаний пробежит между вами и городом.
Почему иные названия живут несколько столетий подряд, а другие, хоть в каких высоких инстанциях они не будут утверждены, так и остаются инородными, косноязычными? Да все оттого, что существует такое понятие, как народная память, которая не только избирательна, но и исходит от нас, от наших предков, а потому и есть связующая нить между людьми, ушедшими в иной мир и живущими на этой земле, в улочках, в старых домах.

Никакой документ или мемориальная доска не способны передать столько информации, вызвать те или иные ощущения, эмоции, как старое название. Это и есть душа города, его память, настроение. Ведь старый город — такое же живое существо, как и мы с вами.

Лиши город его старых названий, назови те же Подшлюзы каким-нибудь микрорайоном, и пропадет, сгинет местечко. Нет, и в старые времена весь город был разбит на кварталы, пронумерован, но... то лишь для официальных отчетов. А писали: «Большая Архангельская, дом купца Ивашова, его благородию... в собственные руки». А часто и улицу называли по имени достойного человека, на ней живущего.

Если человеку при рождении дается официальное имя, а уже потом почти всегда присваивается прозвище, кличка, то так происходит и с городом.

Русский человек всегда обладал известным запасом юмора, который и вкладывал в прозвища. Уж так припечатают, что до конца дней своих ходит человек с этим вторым именем и порой больше к нему привыкает, чем к официальному.

Так же было и у большинства кочевых народов: первое имя давалось ребенку, затем юноше, и в зрелом возрасте человек получал новое имя.

Названия-имена тобольских улочек, речек, прочих мест за четыре века менялись неоднократно. Одни названия прикипали накрепко, другие терялись, отмирали со временем. Попробуем и мы разобраться, откуда пошли те названия, которые мы произносим, зачастую не вдумываясь в их скрытый смысл.

...Выхожу утром из дома. Направляюсь под гору. Навстречу идет знакомая соседка. Здороваемся.
— Подгору собрались? По Никольскому не ходите — гололед сегодня. Лучше спускайтесь по Прямскому: все ступеньки.
— Спасибо. Так и поступлю. А вы откуда идете?
— Да, в Кукуй ходила. Сейчас собралась Заабрамку съездить.
Прощаемся. Иду по Прямскому взвозу, минуя Троицкий мыс, раскланиваюсь со знакомыми. Думаю: «Так что же несут в себе названия: Кукуй, Подшлюзы, Заабрамка, Тырковка, Слесарка? Только ли названия?..»

Тобольск, пытаясь шагать в 20—30-е годы в ногу со временем, утерял прекрасные и звучные названия улиц: Архангельская, Спасская, Богоявленская, Воскресенская. Появились новые улицы: Ленина, Свердлова, Люксембург, Октябрьская и пр. Можно искать здесь происки темных сил, а можно объяснить и обычной нашей безалаберностью по отношению к прошлому.

Кто сейчас скажет, где были Качалов мост, речка Княжуха, Отрясиха, Помаскинская? Козье болото, Княжий луг? Ушли они от нас и навряд ли вернешь их обратно.

Что интересно, так это то, что названия свои чаще всего меняли тобольские речки. Никто не приказывал их называть новыми словечками, связанными с революцией или «социалистическим строительством». Тут идет своя нивелировка, которая и оставляет старое название или дает новое. Процесс, не; управляемый властями, а скорее чутко реагирующий на изменения, происходящие в обществе.

Так, Алафеевские горы стали Троицким мысом, Помаскинская речка зовется Слесаркой, оконечность Княжьего луга — Песками, Фанеркой.

Названия приживаются долго, существуя одновременно со старыми, постепенно вытесняя их, полируясь в обращении, высвечиваясь с годами новым звучанием.

Была когда-то Архиерейская роща, затем там открылся санаторий теперь нет ни того ни того ни другого, и умерло прямо на глазах красивое название. Процесс необратим, не поворотишь историю вспять.

И в то же время старое название долгие годы еще висит светлым нимбом, умирая медленно и постепенно.
Вероятнее всего предположить, что название уходит вместе с людьми, с тем поколением, которое его придумало, признало, пользовалось им. Так на кого же тут обижаться? Процесс столь же закономерен, как человеческая старость, смерть.

Но жалко, честное слово, жалко те старые названия! У них особое звучание, информация, воздействие на человека. И наша задача если и не сохранить их, то хотя бы зафиксировать их смысл, передать другому поколению.

Когда я ехал с дедом или отцом на покос, шел с бабушкой за грибами, то небольно рознились для меня названия: Бекеровка или Архиерейская роща. Все одно непонятно, хоть и звучание разное. Откуда мне знать, кто такой архиерей? Какой бек жил на той стороне Иртыша?

Даже находящийся рядом казачий взвоз, где мы катались всю зиму напролет на санках, с уханьем и замиранием в детском сердчишке, ни о чем не говорил. Казачий и Казачий. Может, коз здесь пасли? Так я поначалу и отвечал всем проезжим: мол, козы любят по горам лазать, вот и прозвали подъем Казачьим. И в голову не приходило, что по моей логике должны были бы звать взвоз Козьим.

Много позже смутили меня находки на собственном огороде заржавленных колец со штырьком — коновязей, которые я соотнес с проживающими здесь сибирскими казаками, дерзкими и удалыми конниками. Отсюда и название — Казачий.

Еще забавней вышло с Паниным бугром, с холмом, опоясывающим нижнюю часть города желтым глинистым поясом, где действительно паслась скотина, но все больше коровы.

Тобольск. Панин бугор
Панин бугор

Рассказал кто-то историю, причем жуткую, западающую в память. Будто жили на том бугре поляки, паны значит. И вздумали они вдруг против царя бунтовать. Присылает тогда царь строгий указ: наказать примерно тех панов, чтоб не смели больше и в мыслях держать непокорность против власти.

А казнь придумали им непростую: не расстрел, не вешанье, не утопить даже решено было, а спустить с того бугра, с самой вершины. И не просто спустить, — склон-то пологий, чего бояться, — а привязав их к толстенному бревну, которое будет катиться и расплющит человека в лепешку.

Отчего детское сознание (а придумал сию легенду явно кто-то из моих друзей) чаще всего рождало изуверские вымыслы, может, тем самым оправдывая свои неблаговидные поступки, сказать теперь за давностью лет затруднительно.

Но ходили легенды по городу, что и с верхнего окна колокольни белые красных сбрасывали на Прямской взвоз.

Тобольск. Прямской взвоз
Прямской взвоз

И что ход подземный из Абалака на двадцать верст до города прокопан и, конечно, из монастыря мужского в женский, сами понимаете для каких целей.

Но гораздо позже родилось во мне любопытство к названиям, окружающим нас, которые столь же стали привычны, как собственное имя и фамилия, которых нам тоже недосуг узнать: чье имя мы носим, откуда оно взялось и что означает.

С названием Никольского взвоза, который наименовали по церкви Николы Угодника, стоящей на его склоне при входе на Софийский двор, разобраться было довольно просто, так же, как и с ПРЯМСКИМ, спрямляющим путь к нижнему городу. Или с упомянутой АРХИЕРЕЙСКОЙ РОЩЕЙ, бывшими угодьями сибирского православного владыки, построившего в ней часовенку. Распознать смысл названия речушки Курдюмки, петляющей вдоль круч Алафеевских гор, — сложнее. Тут дальше овечьего курдюка дело не шло.
Мы, русский народ, с детской беззаботностью относимся не только к названиям, вокруг нас роящимся, но и к народам, среди которых живем не один век.

Тобольск. Никольский взвоз
Никольский взвоз

Сибирские татары, коренное население здешних мест, появились в Тобольске не вчера. С малых лет слышим их речь, но не снизойдем до узнавания смысла гортанных слов. Трудно сказать, что здесь главенствует: лень, высокомерие, шовинизм или что-то другое. Теперь мне до боли обидно, что не знаю языка соседей, не освоил хотя бы разговорную речь. Не ради названий, конечно, а для понимания культуры, для собственного уважения. Но, думается, не я один такой сожалеющий, рано или поздно в школьную программу введут простой и красивый язык бывших кочевников, а теперь преимущественно рыбаков и охотников.

...Первая, не лишенная исторической достоверности легенда, которую мне довелось услышать, — о местечке СУЗГУН. Она романтична и легко укладывается в сибирские обычаи, а потому долгоживущая, запоминающаяся.

По легенде у хана Кучума были несколько жен, которых он разместил по различным укрепленным городкам. Самую молодую звали Сузге. Привезли ее престарелому хану из Поднебесной империи, из Китая.
После печально закончившегося для Кучума сражения при Чувашском мысе йа день Дмитрия Солунского, святого воителя, покровителя русских ратников, сибирский хан покинул пределы своей столицы Искер. Несчастная Сузге была брошена на произвол судьбы в собственном замке. Расторопные и охочие до утех казаки направились прямым ходом к ней в гости. Гостей, как Оказалось, ждали: ворота были распахнуты настежь. А сама хозяйка, прекрасная Сузге, лежала на вершине холма бездыханная, бросившись на врытый в землю кинжал.

Что и говорить, красивая легенда! И пусть она живет и передается как сказ о женской верности еще не одно столетие.

Но знание мусульманских обычаев вызывает, мягко говоря, сомнение в достоверности предания.
Во-первых, ханский гарем далее десятка метров от основной ставки властелина не располагался. Утрата гарема приравнивалась к утрате мужской чести и достоинства. В любом случае, предупрежденный заранее о вторжении казачьих отрядов Кучум, по логике вещей, должен был собрать возле себя всех родственников и тем более привезти любимую жену. Во-вторых, по данным археологических раскопок, на Сузгунской горе находилось древнее стойбище угорских племен, обосновавшихся на ней задолго до появления татарского населения в Сибири.

Полное название городка — Сузге-Тура. Вторая часть слова встречается как составная у многих сибирских населенных пунктов. Например, Тобол-Туры, Бицик-Тура, Чимги-Тура (предшественник Тюмени).
Само слово «тура», или видоизмененное «туры», ассоциируется с шахматной фигурой турой, или ладьей, которая ходит лишь по прямой. Довольно легко дается перевод Тобол-Туры: прямо перед Тоболом, напротив Тобола. Да и сам перевод слова с татарского языка не оставляет сомнений: «туры» имеет несколько значений, смысл которых сводится к одному — напротив чего-то, перед чем-то. Так напротив чего находился городок, где якобы скрывалась ханская молодая жена? В татарском языке слово «вода» звучит как «су». «Су баши» —исток, «су буе» — берег реки, «су иясе» —водяной. А если учесть, что по весне Сузгунский холм был обычно окружен водой разлившегося Иртыша, то перевод «напротив воды» напрашивается сам собой.

Но я погрешил бы против истины, если бы не сообщил еще об одном значении слова, а именно: «сузгын» переводится как стройная, высокая, а «сузан» — дерево с прямым стволом, в переносном смысле — долговязый человек. Здесь возможно и совпадение переводов. Возможно, что у той девушки удивительной красоты действительно было имя Сузге, хотя среди мусульманок таких имен не встречается. Да и сама легенда гораздо более красива, чем толкование от весеннего разлива иртышской воды. Но хочется предостеречь от одностороннего толкования любой легенды, которая обычно всегда приукрашена вымыслом и поздними наслоениями, весьма далекими от действительных событий.

Не надо сбрасывать со счетов толкование слова «туры» от «тору» — жить, обитать. Или, как его истолковывают иногда,— «жилище», «город». Но у татар городов как таковых не было. Да и сам перевод городища звучит «кала», чего не встретишь в названиях сибирских деревень.

Говоря о любви народа к созданию легенд, хотелось бы вернуться все к тому же Панину бугру. Одна из ребячьих легенд, рожденная явно в советский период, уже приводилась. Вторая, по происхождению более ранняя и исторически достоверная, относится к легендарному атаману казачьей дружины, Ермаку.

Был у него под началом некий сотник Никита Пан. Надо полагать, человек родом из Польши, за что и получил свое прозвище.

Когда началась битва при Чувашском мысу, то казакам пришлось нелегко в схватке с превосходящими их в несколько раз воинами Кучума. К тому же те располагались на крутом холме, взобраться на который даже сейчас весьма затруднительно. А когда на тебя сверху сыплются смертоносные стрелы, бревна, комья земли, то, можете себе представить, каково пришлось ратникам, приплывшим в гости к сибирякам без особого на то приглашения.

Тобольск. Чувашский мыс
Чувашский мыс

Когда я оказываюсь вблизи этого величественного холма, то всегда сами собой приходят мысли, что на месте Кучума я бы непременно выбрал именно этот холм для обороны. Но, представляя себя предводителем казачьих сотен, тут же понимаешь, насколько губительно для атакующей стороны выбрано место сражения. Не нужно быть большим стратегом, чтоб предпринять небольшой маневр и высадиться со стругов чуть в стороне от холма, где имеется возможность для маневра.

Но, может, так оно и было? Во всяком случае легенда сообщает, что после нескольких неудачных попыток штурма холма казаки, а вместе с ними и грозный атаман, приуныли. Вот тогда у хитроумного Никиты Пана и родился вариант обходного маневра малыми силами в тыл противника. Он верно заметил, что коль татарские воины сражаются в пешем строю, то где-то у них должны быть спрятаны кони, поскольку все они являлись лихими наездниками.

Кстати, попытка атаковать казаков конным строем уже была предпринята племянником хана, царевичем Маметкулом при урочище Бабасаны. Ермак, выслушав предложение сотника, дал свое согласие, тем более что терять было нечего. И тот, взяв с собой десяток человек, предпринял попытку обхода противника с фланга. Попытка оказалась успешной, и, отбив у охранявших табун лошадей, дерзкие лазутчики погнали его на защитников холма с тыла.

Надо полагать, что в рядах у тех возникла паника не только от вида несущихся лошадей, сколько от мысли, что их обошли казачьи отряды. Холм был взят. И в честь изобретательного и решительного доблестного Никиты стал он прозываться Паниным.

Народ ли опять придумал легенду или так и происходило все в действительности — не столь важно. Интересно другое: русский народ присваивал имена горам, речкам и другим памятным местам, никого о том не спрашивая, не утверждая в высоких инстанциях, и обычно названия приживались.

Но не только героические имена присваивались иным местам в моем городе. Было в подгорной части некогда и КОЗЬЕ БОЛОТО, которое даже нанесли на карты города. За что же его так прозвали? Каких таких болотных коз там выращивали? Тут, видимо, не в самих козах дело, а в смысле, вкладываемом в данное слово. Недаром одно из самых обидных и ругательных слов и сегодня связано с именем этого животного. В слово «коза» русский человек всегда вкладывал некую уничижительную насмешку. Да и черт всегда рисовался не с коровьими или там бараньими, а именно с козлиными рогами. И борода и копыта — все перенято у несчастного животного. Но сказать «чертово болото» — это значит лишний раз поминать нечистого, что тем более нежелательно, если еще там и живешь. Совсем иначе звучит Козье, а смысл тот же.

Или взять заковыристое словечко «Кукуй». Кукуев по всей России было множество. Обычно так звались государевы кабаки.

В Тобольске кабаков было около двух десятков и все с названиями, непривычными для современного восприятия: Отрясиха, Ведровый, Глотный, Скородум и тот же Кукуй, а в некотором написании встречается Кокуй. И тут заложена издевка над посетителями, клиентами. Понятно, чем заканчивались визиты в подобное заведение. А азарт русского мужика во хмелю давно известен. И оставался бедолага куковать гол как сокол после веселого Скородума или Глотного.

Теперь в ходу названия ресторанов типа «Дружба» или «Сибирь» на Неоновых вывесках. Некая маскировка под благопристойность. Нет, в старину народ особых иллюзий на этот счет не питал и предупреждал в открытую: «Докукуешься, голубчик!»

Или такое название тобольского пригорода: Тырковка. Попробуй, расшифруй. Но все не так сложно, если вспомнить, в каких случаях мы употребляем это слово. Помните, в детстве говорили: «Затырил шапку». Значит, спрятал. В старину слово «тырить» имело значение «прятать». А тобольское предместье весьма аккуратно спрятано между двумя холмами — ничего не скажешь, точно подмечено. И остроумно.

Рядом с нынешним зданием пивзавода находился небольшой деревянный мостик, сваи которого были вбиты настолько непрочно, что постоянно качались, скрипели, угрожая рухнуть. У властей все никак не доходили руки, чтоб исправить мост, укрепить сваи. Городские извозчики, которые, как известно, за словом в карман не лезли, мигом окрестили мост Качаловым. И хоть через некоторое время сваи и были укреплены, но название осталось, и иначе, чем Качаловым, мост никто не называл.

Другой мост получил свое название благодаря стараниям полицейского пристава Абрамова, который ввел и собственноручно взимал плату с крестьян, проезжающих через него. Правда, есть и другая версия, будто находилась там пивная, которую содержал некий человек по имени Абрам. А славилась она тем, что завсегдатаям он давал обычно в долг. Вот признательные посетители и прозвали мост Абрамовским. Так и магазин, где долгое время простояла за прилавком женщина с редкой фамилией Китцель, до сих пор называют по фамилии его «хозяйки».

Речка, протекающая под Абрамовским мостом, ныне так и зовется Абрамовной, но раньше звали ее Монастырка, поскольку протекала она мимо Знаменского монастыря.

Зато речка, протекающая по улице Слесарной и делящая ее на две части, получила название по владельцу дома Ивану Порфирьевичу Помаскину. Он служил инспектором в гимназии, человек был небогатый, но сумел построить огромный двухэтажный дом на берегу той речки. Как это ему удалось, никто не знает. Но дом стоит и до сих пор, там долгое время размещался Дом ребенка. Хозяин дома, который после строительства остался без гроша и не мог содержать собственный выезд, нашел оригинальный выход из положения. Чтоб не ходить пешком, что, по его мнению, было унизительно для человека его положения, он посадил в лодку двух слуг, и они привозили и отвозили его на службу. Благо гимназия находилась на том же берегу, Жители тут же прозвали речку Помаскинской.

А вот речка, которая протекает мимо гимназии, ни разу своего имени не меняла. Может, из-за того, что у нее очень уж странное название? Курдюмка. Протекает она через два некогда чистых и ухоженных пруда, прозванных Сыромятниковскими по той причине, что стояла там солодовня этого купца, для Тобольска человека известного и почитаемого. Был он знаком с самим Дмитрием Ивановичем Менделеевым и сопровождал его во время приезда ученого в родной город.

Теперь пруды те заросли тиной, стоят нечищенными, а когда-то вся окрестная пацанва училась в них плавать, ловила рыбу. То же самое произошло и с речкой, ставшей отхожим местом, зловонным ручьем. С татарского языка перевод названия можно сделать, если разбить слово на два составляющих: «кыр» и «дым». «Кыр» — поле, место. «Дым» — влага. Вероятно, когда кого-то из местных жителей спросили, как они зовут речку, то он пояснил, что это просто «влажное место». Ведь у татар не было принято давать названия мелким речушкам, холмам, болотам. Кочевой в прошлом народ, который постоянно находился в движении, обозначал лишь крупные реки, горы. Поэтому и немудрено, что практически все названия в городе русского происхождения.

Но название холмов, на которых был основан город Данилой Чулковым, явно тюркского происхождения — Алафеевские горы. Конечно, горами их можно назвать лишь с очень большой натяжкой. Похоже, что и данное название слилось из двух слов. «Алла» — аллах, Бог. И «фел» — идти. В результате перевод звучит как «посланник божий». Возможно, здесь был похоронен кто-то из шейхов-миссионеров.

Отсюда открывается великолепный вид на соединяющиеся внизу Тобол и Иртыш. Оказавшись на вершине береговой излучины, ощущаешь собственную избранность. На сто верст вокруг не найдешь более торжественного и замечательного по красоте места. Ну, а русские переселенцы тут же переименовали мыс в Троицкий, по дню Святой Троицы, когда был заложен город. Так и живут оба названия, одно другому нисколько не мешая.

Прямо под теми холмами находится местечко с очень странным названием — Подшлюзы. Как его можно объяснить? Когда городские речки были судоходными и подгорная часть, вся ими изрезанная, считалась лучшей для местожительства, то все товары в купеческие лавки, лабазы подвозили летом по воде. Но для того чтобы поддерживать уровень воды пригодным для судоходства, требовалась плотина в устье речки. А как попадать в саму речку лодкам? И было изготовлено специальное приспособление для перетаскивания лодок в обход плотины по деревянному настилу с помощью ворота, который крутили лошади.

Возможно, данное устройство было изготовлено пленными шведами, которые славились своим умением на всякие диковинные приспособления. Русский Мужик, тот сроду силушку собственную беречь не привык и все больше надеялся на плечо, на дубину. А иностранцы больше на голову. Но, может, все же наши, сибирские умельцы, построили то хитроумное приспособление? Кто знает, а верить в то хочется.

А перед самой революцией городские власти в устье Курдюмки поставили водозабор, стали воду на гору качать. И тут же рядом малую электростанцию, которая электричество вырабатывала для города, установили. И самое удивительное, что здания промышленные соорудили не по нынешнему принципу в виде четырехугольных кубов безликих, а постарались выстроить в виде средневековых замков из красного кирпича. Красивейшие здания!

С севера город был обкопан рвом, насыпали вал, укрепленный частоколом. И деревенька, что находилась за ним, возле кладбища стала называться Завальной.

Прямо за Петропавловской церковью стекает вниз небольшой ложок, зовущийся Банным. Жители нагорной части строили там свои баньки поближе к речке, текущей по низу ложка. До Иртыша-то ведь далеко.

Построили кирпичный заводик за городом, а при нем жилые дома, бараки. Выселки, одним словом. Тут жители нарекли их, не мудрствуя долго, Соловками. За дальность от основного жилья.

Когда-то каждый городской квартал для полива огорода копал общий прудок и пользовались им сообща. Наиболее крупные из них также получили названия.

Источник: Тобольский хронограф. — Омск: Омское книжное издательство, 1993 г.

Метки: Разделы: 

Похожие материалы

Просмотры Дата создания Тип Автор
История Тобольска в датах 6,077 10.04.2012 Публикация писарь
Старые фото Тобольска 7,575 13.04.2012 Альбом писарь
Подземные ходы Тобольска 3,491 18.04.2012 Публикация писарь
Искер — старый город 3,461 18.04.2012 Публикация писарь
Тобольская духовная семинария 2,794 01.05.2012 Публикация писарь
Архиепископ Тобольский и Сибирский Варлаам Петров 1,506 01.05.2012 Публикация писарь
Иртыш, Тобол, левобережье 3,398 02.05.2012 Публикация писарь


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама