История Рыбинска

Аватар пользователя admin
Версия для печатиВерсия для печати

Стремительный рост бывшей небольшой рыболовецкой слободы начался со второй половины XVIII в., когда рыбинские причалы превратились в постоянное место отправки многочисленных караванов судов на Балтику, к главному морскому порту страны — Петербургу.

Рыбинск оказался на том ключевом участке, где заканчивались глубоководные волжские плесы и открывались пути в направлении действующей Вышневолоцкой и строящихся Тихвинской и Мариинской водных систем. На его пристанях и причалах производилась перевалка грузов с крупных волжских судов в малые — барки, полубарки, воловики, романовки и проч. Сюда свозилось немалое количество сельскохозяйственной продукции и по сухопутью. Здесь велись обширные торги хлебом. Вблизи города строились многие сотни различных судов, предназначенных для отправки грузов в столицу.

В первой четверти XIX в. Верхняя Волга и тяготевшая к ней территория превратились в один из важнейших торговых и судостроительных районов, хозяйство которого было тесно связано с водным транспортом. Рыбинская пристань по объему торговли, размаху транспортных работ уступала лишь одной волжской пристани — Нижегородской. Невиданный по своему количеству оборот судов на рыбинских причалах обусловил создание огромного портового хозяйства, предназначенного для обработки непрерывного потока грузов, стекающихся в период навигации со всего Волжского бассейна и водных путей Северо-Запада. В итоге производственная сторона, связанная с судоходством, наложила неизгладимый отпечаток на промышленно-промысловое развитие города, занятия и быт жителей.

В период навигации Рыбинск превращался в универсальный порт, крупный транспортно-экономический и торгово-промышленный комплекс. Его население возрастало в десятки раз, появлялись тысячи рабочих — крючников (грузчиков) и бурлаков, множество купеческого люда, различного рода дельцов и маклеров. Невиданные в других местах метаморфозы городской жизни с ранней весны и до глубокой осени постепенно преображали Рыбинск и вписывались яркими страницами в его необыкновенную историю-судьбу.

Во второй половине XIX в. город стал известен как «центр притяжения и исходный пункт торговли и судоходства совершенно всей волжской системы». Такова была официальная оценка Рыбинска. В конце 80-х годов XIX в. К, Д. Головщиков (один из авторов предлагаемой ниже работы) писал, что в Рыбинске и Нижнем Новгороде «решаются самые насущные вопросы нашего народного хозяйства и от такового или иного решения дел их зависит ход нашей промышленности, и отчасти наши государственно-финансовые операции на будущий год, до следующей навигации».

Слава Рыбинска, крупного речного порта, важнейшего приемного и распределительного пункта хлебных грузов, значительного центра судоходной промышленности, сопровождала город и в начале XX столетия. Так, в 1902 г. по количеству принятых на причалы хлебных грузов его опережал лишь Херсонский порт. Рыбинская пристань успешно конкурировала с Астраханью, Нижним Новгородом, Саратовом, Ярославлем по приемке даже таких грузов, как соль и нефть.

Функционирование почти в течение двух столетий в качестве одного из известнейших российских внутренних портов и хлеботоргового центра определило уникальность истории Рыбинска, создало неповторимость материальной и духовной культуры его жителей.

***

«Рыбинск — замечательнейший в Европе склад хлеба, склад, с которым иногда только равняется Одесса, и над коим во всем мире имеет перевес единственный хлебный склад в Чикаго — в Северной Америке.»

X. Вольдемар «Как обеспечить будущность нашего морского дела». Москва. 1870 г. стр. 5

«Движением своих дел и цен Рыбинск, по крайней мере в первой половине навигации, служит таким же экономическим барометром, как и Одесса. К тому, что происходит в этих двух местах, прислушиваются всего более в России, когда желают знать настоящее и ближайшее будущее наших хлебных, отчасти и общеторговых операций. Рыбинск как главный посредник между хлебородными краями и всей восточной и северо-восточной Россией и петербургским портом всего более определяет во всякий данный момент отношения спроса и предложения по этой части и ближайшие на них виды Рыбинск принадлежит к числу немногих возрастающих приволжских городов и пристаней (вместе с Нижним Новгородом, Саратовом, Самарою и отчасти Царицыным). Все прочие неизбежно падают с успехами паровых сообщений, нивелирующих и централизующих торговлю».

Вл. Безобразов. «Новости» № 186-й от 9 июля 1889 года.

I

Рыбинск — уездный город Ярославской губернии — расположен на правом берегу Волги. Дно ее против Рыбинска песчаное. Глубина в межень на фарватере от 2 до 8 арш., а в полую воду от 5 1/2 до 7 1/4 саж.: ширина в межень от 175 до 265, в полую воду от 325 до 500 саж. С южной стороны города протекает впадающая здесь же в Волгу речка Черемха[1]. С юго-западной стороны в Черемху при городе же вливается речка Коровка.

Главная часть города расположена между Волгой и Черемхой: на другой стороне последней раскинута небольшая часть.

Длина Рыбинска вдоль берега около 3, а поперечник около 1 вер. Почва земли под городом вообще низкая, ровная, мало поднятая над уровнем Волги, влажная и в то же время каменистая. Слобод к городу никаких не принадлежит.

Площадь Рыбинского уезда 2351 кв. верста.

По географическому своему положению Рыбинск занимает весьма выгодное место в приволжском бассейне вод и издавна известен своею пристанью для судов, приходящих сюда из низовых губерний с разными продуктами, главным образом с хлебом. Принимая с каждым годом все более крупные и более правильные размеры торговой деятельности и судоходства, Рыбинск как внутренний русский порт, нисколько не уступающий первостепенным западно-европейским хлебным рынкам, вполне справедливо заслужил название «всероссийской житницы». С каждым приездом в Рыбинск замечается рост этого города как по наружному виду, так и по внутреннему содержанию его.

В историческом развитии городской жизни Рыбинск представляет собою исключительное явление. Он не принадлежит к семье древних городов Руси, бывших некогда столицами великих и удельных князей, развенчанных потом в города губернские и уездные, а иногда и просто в села. Это простолюдин, зачатый рыбным промыслом, вскормленный богатствами вод Волги и Шексны, осчастливленный впоследствии личной службой двору московских вел. князей и царей, вызванный потом Петром на служение промышленности и заслуживший наконец имя города, дарованное ему Великой Екатериной. Такое не аристократическое происхождение города Рыбинска имеет последствием то, что вовсе неизвестно, когда и кто положил начало зародышу этого города; но выгодное положение его на Волге дает право предполагать, что здесь существовало поселение издавна. Достоверно же известно, что еще в первой половине XII в. здесь было уже поселение, вероятно, в виде небольшой рыбацкой слободки. В уставной грамоте Новгородского князя Святослава Ольговича о десятинах 1137 года, коей утверждались подати с разных селений «ряда Бежецкаго», обязываемых платить дань духовной власти Новгорода, в первый раз поименован какой-то «Рыбаньск»[2]. Тождество селения, носившего название «Рыбаньска» и города «Рыбинска» подтверждается, кроме ближайшего сродства в том и другом названиях, самим смыслом приведенной грамоты: Рыбаньск поставлен в ряду Бежецком, весьма близком к Рыбинску. и затем Рыбаньск обязывался платить «гривну волжьскую» так как стоял, вероятно, на Волге. Очевидно поэтому, что речь идет здесь о той же области волжского бассейна, который входил в состав Бежецких земель, и что здесь разумеется именно родоначальник нынешнего Рыбинска. Как рыбацкое селение Рыбаньск заселен был первоначально, вероятно, новгородцами, но быть может, что он покорен был даже ими в земле Чудской Мери. Если же это так, то Рыбинск как селение существует никак не менее 1000 лет. Название первоначального поселения — «Рыбаньск» — наводит на предположение, что первое занятие его обитателей при Волге и близ Шексны была рыбная ловля, а положение Рыбинска, лежащего на древнем торговом перепутье Новгорода в страны Средней Азии, указывает на те выгодные условия, в которых по своему развитию мог находиться он и даже процветать.

По позднейшим актам Рыбаньск является уже под именем «Рыбной слободы». Название это нечто среднее, по понятиям того времени, между деревней и городом. Долго ли находилась Рыбная слобода под владычеством Новгорода — неизвестно: но в период борьбы Новгорода с развившеюся самобытностью Суздальско-Владимирского княжества слобода эта, лежавшая на окраине Новгородских земель, была, вероятно, спорной, пока окончательно не пала (1478 г.) независимость Новгорода и пока Новгородские земли не были присоединены при Иоанне III к Москве.

Кроме рыболовства, жители слободы имели уже в описываемое время и другие занятия. Голубенцев[3] упоминает о кузнечных работах, выделке кожи, крашении и набивке холста. Усвоив себе эти занятия, слобожане начали входить в торговые сношения и с соседними селениями и с ближайшими городами. Особенно же сношения эти могли расшириться в XIV и XV столетиях, когда на Волге, при устье р. Мологи, в 30 вер. выше Рыбинска открылась при купеческой слободе знаменитая в то время ярмарка, перешедшая в XVI столетие в Нижегородскую губ. к Макарьевско-Желтоводскому монастырю и назвавшаяся Макарьевской[4].

1504 г. «Рыбная слобода на Волзе» составляла уже собственность Московского князя, и в завещании Иоанна III упоминается вместе с соседним Рыбинску городом Романовым, в числе великокняжеских волостей. По этому же завещанию, ясно уже обозначающему местоположение слободы («на Волзе»), перешла она в наследство к старшему сыну Иоанна Василию.

«Благословляю, — говорится в ней[5],—сына своего старейшаго Василья своею отчиною... А даю ему... город Ярославль с волостьми и с путми, и з селы, и со всеми пошлинами... и з селом с Петровским и княж Васильевскую вотчину, да Инопаж и с сельцом и с езом, что на Волзе под Рыбною слободою». Под названием Рыбной же слободы упоминается она затем в Никоновской летописи о путешествии в мае 1533 г. царя Иоанна Васильевича IV в Кирилло-Белозерский монастырь на богомолье вместе с царицей и сыном Димитрием. От Углича, говорится в летописи[6], ехал он «на устье Шексны. на Рыбную».

Сделавшись собственностью Московских царей и угождая вкусу и роскоши новых своих властителей. Рыбная слобода приобрела, в ряду других слобод, более почетное место и известность при столе и пирах великокняжеских, а с тем вместе и новые преимущества, расширившие ее промышленность и богатство. Иоанн IV, выменивая 26 ноября 1563 г. у кн. Владимира Андреевича Старицкого родовые и благоприобретенные отчины, «променял князю Владимиру Романов город на Волге и с уездом опричь Рыбные слободы»[7]. Такова была важность ее в видах царского двора. Впоследствии, и именно в половине XVII столетия (1645—1676 г.г.), слобода обложена была собственно и исключительно для двора рыбной ловлей и переименована вместе с тем в «дворцовую[8] великаго государя ловецкую слободу»[9]. Обязанность «дворцовых ловцов» состояла в ловле красной рыбы и уплате ею податей вместо денег. По писцовой книге 1672 года [10] оклад рыбной ловли или натуральной повинности с Рыбной слободы состоял в год из 30 осетров с третью, 20 белых рыбиц и стерлядей — 30 больших, 25 средних и 50 малых. Пойманную же сверх оклада всякую рыбу повелевалось присылать также на «Государев обиход на кормовой дворец», за что по указной цене уплачивались ловцам деньги. «О буде чего осетров не доловят, им зачитать белыми рыбицами и стерлядями».

Открытие для иностранных судов в конце XVI столетия Архангельского порта благоприятствовало положить торговой деятельности Рыбно-слободских обитателей более прочное основание. С этого, вероятно, времени начали они заниматься постройкой судов и перевозкой на них грузов, обменом туземных произведений на привозимые из разных мест товары и сбытом их в Ярославль, где имелись уже тогда иностранные купеческие конторы, чрез Ростов — в Москву и чрез Вологду—в Архангельск. С этого времени слобода Рыбная все более и более начала приобретать характер торгового пункта, сохраняя все еще за собой прежнее название (слободы).

Около 1660 года слобожане избрали вдали от строений место для кладбища, поставив здесь деревянную церковь во имя св. Победоносца Георгия, «так как на бывшем при церкви Преображения кладбище стало уже тесно». Эта теснота обуславливалась. вероятно, и увеличившимся населением, и бывшей здесь п 1655 году моровой язвой, повторившейся затем еще в 1771 г Язва ослабела и прекратилась в оба раза, по свидетельству сказаний. после того, как слобожане приняли к себе икону Югской Божьей Матери и обошли с нею вокруг слободы. С тех пор и приносится эта икона в Рыбинск дважды в год и стоит с 8-го по 30-е нюня и с 8-го сентября до 14-го ноября.

Был и другой для Рыбной слободы, кроме моровой язвы, бич, общий всей древней деревянной Руси, — пожары. Пожар, бывший 20-го июля 1735 г. (о пожарах ранее XVIII в. сведений не сохранилось) «опустошил слободу до последнего двора»[11], так что церкви обгорели тогда и снаружи, и внутри. 19-го июля 1752 г. пожар истребил верхнюю половину слободы, а в 1756 г. ту же участь испытала и нижняя, в которой сгорело тогда до 150 дворов.

Выгодное положение Рыбной слободы при слиянии Шексны с Волгой и до сих пор изобилующих рыбой много способствовало по привлечению сюда обитателей и увеличению благосостояния его. Из выписи из Ярославских писцовых книг «Великого государя дворцовые ловецкие Рыбные слободы 7182—7184» (1674—1676) гг. мы обстоятельно уже узнаем[12] о состоянии Рыбинска в то время. — 1) Здесь было тогда две церкви, одна каменная «Боголепного Преображения, о пяти главах, с закомары и перететивьем, на высоких папертях, с приделами Иоанна Предтечи и Знамения Пресвятой Богородицы, да у той же церкви под папертью церковь СВ. Николая Чудотворца», и другая во имя св. ап. Петра и Павла, «деревянная, ветхая, без службы». Эта последняя прибавка (ветхая) доказывает и давность церкви, с давность слободы.
2) Раньше описываемого времени был еще здесь, на устье речки Черемхи, монастырь, «огражден забором, а на монастыре церковь Пресвятой Богородицы Казанской деревянная, клецки, да келья черного попа Тараса». Не из этого ли монастыря вышел старец Дорофей, основавший в 1615 г., в 17 вер. от Рыбной слободы, Югскую (при речке Юге) мужскую пустынь и принесший сюда из Псково-Печерского монастыря икону Богоматери? По упразднении Казанского монастыря находился на этом месте убогий дом, и наконец около 1697 г. построена здесь приходская каменная церковь во имя Казанской Божией Матери.
3) Находились и две торговые площади: на одной, имевшей в длину 38, а в ширину от Волги 32 саж., торговали по субботам. для чего и имелось 47 лавок, 5 полулавок, 15 скамей для продажи хлеба и калачей и 5 харчевенных изб. Другая площадь находилась «близ торгу», на ней устраивались шалаши для приезжающих из разных городов торговцев на ярмарки в дни Петра и Павла (29 июня) и Преображения (6 августа). Пошлина с торговцев по Государственной жалованной грамоте из Приказа Большого Двора 7137 (1629) года собиралась «на церковное строение». Судя по занимаемой ярмарками площади — вдоль 60, поперек 46 саж., — можно думать, что ярмарки эти были уже немаловажные.— 4) Число дворов в Рыбной слободе доходило до 88, из коих 46 принадлежало рыбным ловцам, коих считалось 50 человек; общее же число слободских обывателей доходило тогда до 350. Распределение их было таково: одни числились посадскими, тяглыми и лучшими: другие — средними и младшими: остальные — оскуделыми и рыбными ловцами[13]. О других промыслах и занятиях слобожан того времени не упоминается, кроме кузнечного ремесла и отчасти хлебопашества. «Скота и птицы они не водили, а для садов не имели и места»[14]. — 5) Из общественных зданий были здесь тогда: «тамга, кабак, мыт на р. Волге и перевоз, две водяные мельницы, одна под сельцом Панышевым[15], а другая под самой слободой на речке Черемхе против монастыря. Оброка с мельниц получалось по 2 р. 50 к., а откупа и пошлин годовых 1165 руб.» — 6) Еще отмечена в писцовых книгах особенность: «На Волге, против устья реки Шексны. был остров». Теперь на этом месте большие пески: остров же смыт, как полагают, в конце XVII века.

При царе Феодоре Алексеевиче дана была Рыбной слободе, жители которой отличались, вероятно, тогда особыми искусством и умением в ловле рыбы, льготная грамота (1679 г.) для ловли красной рыбы по рекам Волге, Шексне и Мологе[16]. Деятельность слобожан расширялась по этой грамоте значительно, именно она предоставляла право рыбной ловли от устья Мологи вниз по Волге на 24 версты до Слуды, по Мологе и вверх по Волге на 80 вер., и по Шексне от устья на 40 вер. «И по тем рекам, где им велено рыбу ловить, к берегам приставать, и сети и неводы сушить, и в лесах подсошки и дрова, чем яству варить, сечь велено. А что разных помещиков и вотченников люди и крестьяне в реке Мологе рыбу против своих земель мережами короводными на помещиков своих лавливали, и им... указано: чтоб они в реке Мологе, в государевых рыбных ловлях, на помещиков своих и на себя неводами, и сетьми, и всякими рыбными снастями, отнюдь не ловили и заезков не били». Тогда же и отведенные слобожанам для ловли рыбы места получили название «государевых рыбных ловлей».

В одном акте 1710 г. встречаем еще новое наименование Рыбной слободы: называется она селом. «В 710 году ноября в 10 день писал в Ярославль из Новгорода Ландрихтер Римской-Корсаков, что посланный из Казани (про обиход «светлейшего». т. е. Меньшикова) хлеб (рожь) за распутием остановился в Ярославском уезде в селе Рыбне, а надлежит оной хлеб из того села ныне отправить зимним первым путем, немедленно, на сборных дворцовых и монастырских подводах»[17].

В начале XVIII века наступает для слободы новая пора жизни. Основание Петербурга, кроме многих других последствий, имело существенное влияние на систему общей государственной торговли в России, с новым развитие и новым направлением. Государство Московское, отделенное до сих пор от Западной Европы глухой неприязненной стеной Польши и Швеции, сообщалось с ней чрез свободный, но далекий и трудный путь Ледовитого океана, с которым связывалось чрез смежные между собой нити Волгу и Сев. Двину. Поэтому вся внешняя торговля тогдашней Руси стекалась к единственному нашему порту — к Архангельску. Верховье Волги, а, следовательно, и Рыбинск, принимало в этой торговле самое слабое участие, так как товары, шедшие в Архангельск, — водой ли из Нижнего, сухопутно ли из Москвы, — соединясь в Ярославле, двигались к Архангельску на Вологду.

Завоевав Финский залив, открывавший и более близкий, и более легкий путь сообщения с остальной Европой. Петр сюда же двинул и всю торговую деятельность своего государства, а создав Петербург, на первых же порах он позаботился и об обеспечении его жизненными припасами и другими сырыми произведениями, заготовлявшимися в низовых приволжских городах, что и начало тогда доставляться водой по Волге чрез Рыбинск до Твери, а отсюда до Петербурга сухопутно. Неудобства такой перевозки подали затем Петру, лично обозревшему предварительно притоки Ладожского бассейна, мысль основать искусственное между Волгой и Балтийским морем водное сообщение. И эта великая идея великого царя, хотя частью, но осуществилась при нем же: в 1711 году открылся канал Вышневолоцкий, и вся Волга от Астрахани до Твери пришла тогда в прямое сообщение с новой столицей. При таком перевороте для верховьев Волги, парализуемого до сих пор Сев. Двиной, Рыбная слобода непосредственно вошла в систему нового пути, и слобожане присоединили тогда к своему рыбному промыслу еще промысел судовой — начали заниматься в больших против прежнего размерах постройкой ладей и барок и перевозкой грузов. Оставляя же затем все более и более рыболовство, они начали входить в торговые операции, принимая на себя разные подряды, поставляя в Петербург дуб, железо, соль, хлеб и проч.[18] Сначала эти поставки были, конечно, ничтожны, но со времени устройства Вышневолоцких каналов и окончания Ладожского, с открытием таким образом беспрепятственного из Волги в Петербург судоходства, торговля на Рыбинской пристани год от году начала увеличиваться[19], а со 2-й половины XVIII века утвердилась здесь самым прочным образом, и в 1762 г. мы видим Рыбную слободу уже местом судоходной пристани для Каспийско-Балтийского торгового пути[20] Быстро тогда начала развиваться здесь торговая, собственно «городская» промышленность, поглощая прежнее «сельское» значение Рыбной слободы. Из сенатского указа 15 октября 1762 г. видно, что в это время учреждено было в ней контрольное, так сказать, начальство из особых чиновников для взимания «топорной пошлины с судов топорного дела»[21]: именно положено было брать с больших судов по 30 руб., а с малых, поднимающих от 100 до 300 кулей хлеба, по 5 р.[22]. По этим данным можно предполагать, что еще ранее упомянутого выше 1762 г. Рыбная слобода была уже местом судоходной пристани. Присутствие здесь в то время пристани, уже развившейся, подтверждает и бывший здесь деревянный амбар, построенный в 1765 г. «для хранений снастей и судовых припасов ведомства Адмиралтейской коллегии находившемся в слободе, при отправлении корабельных лесов, морских батальонов капитаном А. И. Головачевым[23]. При дальнейшем затем развитии судоходства обнаружилась на пути слободы местная ее важность, дающая особое ей преимущество пред остальными пристанями Волги, именно положение Рыбной слободы близ самой точки поворота Волги с севера на юго-восток, отчего изменяется здесь и характер судоходства. До Рыбинска Волга наполнена мелями, происходящими от незначительного падения и неразлучной с тем бедности в воде: от Рыбинска же она, усиленная водами вливающейся в Волгу Шексны, увеличивается и в глубине, и в большей способности к судоходству. При таком характере фарватера Волги Рыбная слобода по естественной необходимости и избрана местом для общего склада товаров и их перегрузки. Поэтому и правительство установило[24] глубину грузов для судоходства пред-Рыбинского и за-Рыбинского. Таким образом, слобода образовалась в общее складочное место всех транспортов Волги, невольно обязанных здесь перегружаться в такие суда, которые могли бы ходить не только вниз по Волге — к морю Каспийскому, но и вверх по ней — к Балтийскому. Проницательный ум Петра обратил внимание даже на самую конструкцию ходивших тогда по Волге судов. Признав их совершенно негодными, он предписал указом от 9 июня 1719 г. корабельному мастеру Сурмину переделать по новому образцу все старинной постройки Волжские суда на новые, с угрозой, что если «в следующем году явятся прежние суда, то брать со всякого из них по 300 р. штрафу».

Из всех производимых на Волге промыслов, торговля хлебом. без сомнения, самый важный. Первый подробный отчет о движении на здешней пристани судоходства сохранился от 1780 года. Из него[25]узнаем, что в навигацию этого года прибыло к Рыбинску с низовых пристаней: больших судов 115, расшив 476, коломенок 333, барок 334, полубарок 40 и мелких лодок 30. всех же судов 1328. На них было привезено:

См. Таблицу.

Из этого количества грузов, с прибавкой к нему зимовавшего, отправлено было в том же году из Рыбинска по Волге в Петербург и другие попутные места на 2189 разного рода судах[26]:

См. Таблицу.

Таким образом, всего прибыло в Рыбинск и отправлено из него в 1780 г. к Петербургу грузов до 10.000.000 пуд. на сумму по ценам того времени до 5.000.000 р. А цены того времени были такие[27]:

См. Таблицу.

Для большей наглядности и составления понятия о росте и развитии судоходства чрез Рыбинск укажем на привоз и отпуск отсюда товаров чрез 50 лет. Оказывается, что в 1830-х годах к пристани здешней снизу Волги и из других мест приходило уже до 2000 разных судов и отправлялось их более 7000, с ценностью грузов от 7 до 11 миллионов рублей.

В 1720 г. при Спасо-Преображенской и Казанской церквах устроены были еще две церкви, при первой — во имя Николая Чудотворца и при второй — во имя Введения во храм. Существовавшие же до этого времени церкви не могли уже. значит, вмещать в себе всех молящихся.

Управлялась слобода до 1723 г. земскими Бурмистрами и старостами, избиравшимися из местных жителей[28]: с того же времени до открытия Ярославской губернии и переименования слободы в город управление заменено было Ратушей, т. е. учреждением, принадлежавшим исключительно городам и торговым местечкам, а в 1725 г. дана ей печать общего государственного герба[29]. Время, когда с жителей слободы сложен был оброк рыбой и обращен в подать денежную, в точности неизвестно. Но из указов Ратуши 1728 г. видно, что недоимка по рыбному счету взыскивалась еще тогда за 1724 г.[30]: после же этого времени о сборе оброка рыбой нигде уже не упоминается. Итак. 1725 год можно считать для Рыбной слободы заветной эпохой, с которой «вместе с огербованием, предутверждено» ей, как говорится в журнале Министерства Внутренних Дел[31].право на честь быть в полном смысле «городом, принадлежностью государства и истории». Была в прошлом столетии в Рыбной слободе и фабрика парусная и полотняная, и притом довольно значительных размеров. Из исторических материалов, заимствованных из архивных дел Ярославского Губернского Правления[32], узнаем, что фабрика эта принадлежала жене ярославского купца Андрея Соколова Вере Соколовой, что находилась она за р. Черемхой «на покупной в 1745 г. у рыбно-слободского купца Ивана Роговиковского земле, у мучной мельницы, при лесном угодье, которую она, Соколова, с каменным и деревянным строением, с инструментами, с покупными и приписными к оной фабрике людьми, с землею, с селами, пустошами, сенными покосами и угодьями продала потом коллежскому асессору Савве Яковлеву за 13 000 руб.». Из географического же словаря Полунина[33] узнаем о фабрике этой еще большие подробности. Полунин говорит: фабрика «состоит из 103 станов, на которой делается полотен фламских и ревендушных 838 кусков, по цене на 9762 руб.; каламенку белого 12 052 арш. на 1802 р.; дрелей толстых 15 675 ар. на 2883 руб.; крепей льняных беленых 24 764 аршина на 6942 руб.; пестредей полосатых 25 864 арш. на 6983 руб., а всего на 25 377 р. На ней мастеровых и рабочих людей 271 человек: принадлежат детям Саввы Яковлева. Потребные для фабрики материалы покупаются в городах, на ярмарках и у жителей уездных: выделываемые полотна отпускаются в обе столицы и к городу Архангельскому». При фабрике находилось тогда, что узнаем из другого источника[34], «приписных мастеровых и рабочих людей мужеска 116. женска 112 человек».

На требование Императорской Академии наук, доставлены были 30-го июля 1762 г. Ярославской провинциальной канцелярией, в введении коей находилась тогда Рыбная слобода, такие о ней сведения: «Рыбная слобода имеет Ратушу. Обыватели промышляют, купечествуя по верховым городам и в Петербурге, да и в самой слободе мелочными всякими товарами. Ярмарки бывают июня 29 и августа 6 дня. На оные купцы приезжают из Ярославля, Романова. Углича, Пошехонья, Борисоглебской слободы и посада Мологи и торгуют в деревянном особливом гостином дворе. Торговый день в Субботу[35]». Самая же слобода того времени Полуниным[36] описывается так: «Рыбная слобода Московской губернии, в Ярославской провинции, ...в ней живут достаточные российские купцы и отправляют знатный торг хлебом. В ней три каменные церкви».

В 1767 году посетила Рыбную слободу Императрица Екатерина 11. Желая лично узнать состояние своих поданных. Государыня предприняла путешествие от Казани по Волге на галерах[37]. Надеясь, что Императрица осчастливит своим посещением Рыбную слободу, жители ее устроили для принятия высокой Путешественницы временный деревянный дворец[38] и приготовили в дар богато убранное кресло. Подплыв к Рыбной слободе 8 мая вечером, Государыня провела ночь на своей галере и только утром 9 мая прибыла прямо в Преображенскую церковь, где и слушала литургию на особо устроенном для нее месте, у которого поставлено было и кресло. По окончании литургии Императрица пешком[39] отправилась по Крестовой улице в приготовленный для нее дворец: причем женщины, поставленные в два ряда, одетые в богатое русское платье, с жемчужными на головах высокими кокошниками, устилали дорогу лучшими платками. Такое усердие, свидетельствует рассказывающий об этом Гомилевский[40] «привело в восхищение прозорливую Екатерину, и она долго и милостиво разговаривала с купеческими женами». Во дворце Государыня приняла от слобожан кресло, но потом приказала поставить его «на веки» в церкви Преображения на том месте, где она стояла во время литургии. В церковь кресло доставлено было из Ратуши 22 мая того же 1767 г.[41]

Завещание Екатерины не могло исполняться со всей точностью. Тот Преображенский храм, в котором она молилась, уже не существует. Новый Преображенский собор как преемник первого по наследию хранит достопамятное кресло приблизительно на указанном месте, именно у правого среднего столба[42]. По приговору Рыбинской городской Думы, имевшему место в день празднования столетнего юбилея города. 31-го декабря 1877 года, устроен с разрешения св. Синода над креслом вызолоченный с Императорской короной балдахин.

Как особенную характерную черту предков теперешних рыбинцев, Гомилевский отмечает их набожность, свидетельствуя в своем описании гор. Рыбинска[43], что «они любили чтение церковных книг; купец и всякий знающий грамоту охотно посвящал свободное от трудов время на чтение книг душеспасительных, особенно в дни праздничные и воскресные. При начале каждого дела знаменовали себя крестом, без чего также никогда не проходили мимо церкви, как бы куда ни спешили. На воротах каждого дома общим правилом было ставить образа или медные литые кресты[44], коим, выходя из дома, молились». Далее у того же Гомилевского[45] находим такое, относящееся к началу 2-й половины XVIII в. описание Рыбинска: каменных домов здесь нет, в деревянных же были, как теперь по деревням, горница и изба, разделенные сенями, в коих отделялось еще место для чулана; горница, называвшаяся еще светлицей, разгораживалась досчатыми перегородками, соображаясь, вероятно, с численностью семьи и достатком владельца: здесь находилась изразчатая печь с лежанкой. Внутреннее убранство домов не заключало в себе ничего особенного: в горницах и избах приделывались около стен широкие лавки; везде было можно найти большой дубовый стол с выдвижными ящиками, скамейки, кровать с пологом. божницу, иконы в коих у зажиточных владельцев были весьма по своим украшениям ценные. Приходивший в комнату чужой человек подходил прежде всего, как это водилось и всюду на Руси, к образам, и. положив здесь несколько поклонов, начинал здороваться с хозяином. Гомилевский отмечает также в рыбницах прошлого века хлебосольство, которое, прибавим, кстати, заметно здесь и до сих пор; но только хлебосольство теперь здесь какое-то холодное, неискреннее, хвастливое и, по большей части, не по средствам.

Самая слобода, по тому же описанию[46], «умещалась тогда на весьма малом пространстве, потому и главные улицы ее были очень тесны, а переулки так сжаты, что в иных местах едва проникали солнечные лучи», отчего в сырую погоду всегда стояла грязь, лужи, топь. Мостов было мало, да и те или утопали в жидкой грязи, или плавали в лужах: около домов нельзя было ступить, не загрязнив ног и платья. Берег Волги обезображен был «ветхим строением, завален всякою нечистотою, непроходим так же, как и тыл слободы». Берег Черемхи отличался наоборот своими «приятностями: был вымощен тесом и обнесен перилами, при которых находились всходы: по всему подгорью росли овощи, цвели ароматные травы». Сюда по праздникам «собирались гуляющие веселиться, между тем как другие, нарядясь в хорошее платье, сидели при своих домах». Наряд жителей, все по тому же описанию, был такой: девицы носили на голове «ленту или позумент с бисерными и жемчужными поднизями»: головной убор женщин составляли кокошники, «позументовые или низанные жемчугом и дорогими каменьями», которые сверху прикрывались «шелковыми и парчевыми наметками». Платье женщин состояло вообще из сарафанов «синих, алых»; материал их — ситец, шелк и даже парча. Мужчины носили суконные, разных цветов, длинные кафтаны: рубашки с косым воротом: коты к сапоги составляли их обувь.

Такова была Рыбная слобода, таковые ее обитатели до переименования слободы в город.

II

Когда приступлено было, при великой Екатерине, к новому разделению империи по губерниям и переименованию многих более населенных и торговых слобод в города[1], и Рыбная слобода получила наименование уездного города Рыбинска, причисленного к Ярославскому наместничеству[2]. В том же положении Рыбинск оставлен и при издании штатов Ярославской губернии в 1796 (31 декабря)[3] и 1802 (28 июля)[4] годах. Постоянно же затем улучшаясь и расширяясь, Рыбинск ныне по справедливости может считаться самым красивым и богатым городом не только в губернии, но и вообще по всему бассейну Волги.

Первым наместником, носившим потом звание генерал-губернатора, был в Ярославской губернии, как известно, А. П. Мельгунов. 13-го июня 1777 г. он, между прочим, доносил Императрице[5]: «Исполняя Высочайшее Вашего Императорского Величества именное повеление, данное мне сего года от 23 февраля. коим соизволили вверить мне новоучреждающуюся Ярославскую губернию и указать по данному мне от Вашего Величества примерному расписанию оной на 12 уездов, на месте удобность их освидетельствовать, и как о сем. так и какие вновь города для приписания к ним уездов назначить нужно будет. Вашему Величеству самолично представить, ... сим доношу, что я все оное исполнил, чего для и представляю у сего на Высочайшее рассмотрение описание мест, в коих полагается вновь быть городам». В этом описании говорится: «Отсюда (из посада Мологи) поехал в Рыбную слободу, лежащую на самом берегу Волги, где тем приличнее быть городу, что опричь тутошнего купечества и мещанства, в коих считается 638 человек, великое множество обращается и постороннего торгового народа по причине великой судовой пристани, годовой ярмонки и еженедельных торжков. К тому же не мало тут есть и каменного строения».

Затем, из протокола об открытии Ярославской губернии[6] узнаем, что присутственные места открыты в Рыбинске 31 декабря 1777 года. Первым предводителем дворянства избран был надворн. советн. Михаил Степанович Лопырев; в уездный суд: судьей «пример-майор» Федор Бакунин, заседателями — поручики Ераст Жехов и Иларион Глебов; в нижний земский суд — исправником гвардии поручик Сафон Пущин и заседателями — капитаны Иван Укриков и Федор Тишинин и поручик Яков Бунаков.

Первая официальная переписка с Рыбинском сохранилась в указе Ярославского наместнического Правления от 27 июля 1778 г. на имя Рыбинского Городничего, майора Плюскова[7]. Указом этим, вследствие «настоятельного требования правившего должность Новгородского. Тверского и Псковского наместника, генерал-поручика Якова Ефимовича Сиверса», предписывалось «для совершенного восстановления порядка в водяной Коммуникации» доставлять в Вышневолоцкую Шлюзную Контору семидневные ведомости о количестве судов, приплывающих к Рыбинску снизу и отправляющихся вверх, обозначая «кому именно те суда принадлежат и какими припасами нагружены».

В Ярославских губерн. Ведомостях 1854 года (№ 28) помещена статья «Рыбинск в 1802 году» (современная записка). Извлекаем из нее некоторые сведения. «Здесь (в Рыбинске) есть народное училище, под названием городовой школы: тут обучаются российской грамматике — читать, писать, первым частям арифметики и рисовать. Учащихся здесь на сей раз муж. пола 1, женского З человека... Всех домов 335 [8]... Годовая ценность всего торга простирается до 700 000 руб... Фабрика полотняная г.г. Яковлевых с 1736 г. Первоначальный основатель ее был здешний купец Петр Нечаев; вырабатываются скатерти, салфетки, канифас, ревендук и фламское полотно. Все это, прежде продажи, отсылается для усовершенствования в Ярославль на большую

мануфактуру тех же Яковлевых» ...Из того же источника узнаем, что в Рыбинске было тогда два кожевенных завода с суммой годового производства 6170 руб.; свечных заводов 4, работавших на 18 000 руб. в год; канатных 5 на 9000 руб.; солодовенных 4— на 13 800 рублей: крупяных 6 — на 12 000 руб., и кирпичных 3, вырабатывавших кирпичу 900 000 штук на 5400 рублей.

Там же (в №29) находим весьма лестное описание жителей Рыбинска той же эпохи по наружному виду их, способностям и характеру: «росту рыбинцы более нежели среднего, лицом недурны, волосом русые, переимчивы в ремесле и торговле, трудолюбивы, справедливы, искусны и послужны».

Гомилевский, описывая в 1837 г. современное ему Рыбинское общество, говорит[9], что жители Рыбинска «набожны, гостеприимны, сострадательны к бедным, вежливы, искательны, в торговле смышлены и предприимчивы: в домах любят чистоту и украшение, в одежде приличие и щегольство, особливо женский пол, по пристрастию к моде».

По произведенному при топографической съемке измерению земли, Рыбинску принадлежит 1073 дес. 1761 саж.; в том числе внутри городской черты 408 д. 1869 с. и вне городской черты 664 д. 2292 с.[10].

В длину город тянется около 3 верст, вдаваясь в материк с версту. Невысокий в этом месте берег Волги обложен гранитом на сосновых в фундаменте лежнях[11] и окаймлен, впрочем, не на всем протяжении[12] железной решеткой. По сведениям за 1862 г.[13], каменных домов здесь было 237, деревянных 629: складочных магазинов для товаров — каменных 43, деревянных 165; лавок каменных 282, деревянных 539. Жителей, по сведениям губернского статистического Комитета за 1861 г., считалось в нем мужск. пола 5108, жен. 6451, итого 11 559. Фабрик и заводов 23, из коих более замечательные 1 водочный, 4 пиво и медоваренных и 5 канатных, из последних заслуживала особое внимание фабрика купца Фуражева. Училищ 2 — уездное и приходское, больница 1. Сравнивая же это население с 1835 г., находим, что в 25 лет значительно оно здесь увеличилось (на 5320 обоего пола, т. е. на 83.6%). именно в 1835 г. коренных жителей здесь было м. п. 2 673. жен. 3 566. итого 6239[14] (да временных 131 021. в числе коих женщин только 9)[15]. Естественно и число домов за это время возросло — в 1835 г. их было камен. 174, дерев. 337, итого 511[16].

Благоустройству Рыбинска много, как говорит Гомилевский[17]. содействовали бывшие здесь большие пожары, уничтожившие прежнюю слободу в разные годы по частям. Пожар 8 июня 1797 года опустошил всю верхнюю часть города и гостиные дворы. Пепелище это видел «с прискорбием» Император Павел Петрович, проезжавший 12 июня 1798 г. чрез Рыбинск[18] из Казани с Вел. кн. Александром и Константином Павловичами. Пожар 2 июня 1801 г. истребил до 40 домов в самой средине города. 3 июня 1811 г. при сильном ветре пожар уничтожил в течение 5 часов самую лучшую часть города, не пощадив и нескольких каменных домов.

Главная специфическая роль Рыбинских пристаней состоит в выгрузке, нагрузке и перегрузке кладей, которые владельцы их спешат[19] обыкновенно доставить по назначению. Такой род прибыльной деятельности и дает Рыбинску рост как по населению. так и по числу домов, год от году увеличивающихся. В 1678 году дворов здесь было 99[20] Во время, предшествовавшее еще городу, слобожане, ввиду увеличения населения, все пахотные свои земли обратили под строения[21]. В 1776 г., при снятии слободы на план, нарезано было ей земли 654 десятин; но за недостатком вблизи свободных казенных земель к одной окружной меже отведено было только 407 десят.[22]. С преобразованием слободы в город и быстрым с тех пор увеличением народонаселения, Рыбинск почувствовал крайнюю нужду в земле как для постройки здании, так и для выгона скота, и в этой крайности купил у соседних землевладельцев в 1793, 1821 и 1840 гг. для первой нужды 190 д. 903 с.[23], а для другой снял с января 1838 г. в арендное содержание казенные оброчные статьи в количестве 66 десят. на 24 года. Но ни отмежеванная. ни купленная земля далеко еще не соответствовали той пропорции, какая определена межевыми законами городу вообще, т. е. по две версты во все четыре стороны, считая от городских строений. Между тем, купленные в 1793 и 1821 гг. участки земли вошли уже в черту города и застроились, а таким образом наступила необходимость в покупке еще новых земель[24]. В 1835 г домов в Рыбинске было, как мы видели, 511. Застроив затем и земли, купленные в 1840 году, в 1850-х годах Рыбинск купил еще земли у соседних помещиц Бабарыкиных, и правительство разрешило тогда городу перепродажу этой земли частным владельцам по участкам для постройки домов. С 1860 г. разрешена правительством продажа до 300 участков для построек за речкой Черемхой, и мы видим, что в 1855 г. в Рыбинске было уже домов каменных 246. деревянных 488, итого 734[25]; в 1864 г. кам. 243, дер. 686. итого 929 [26]; теперь[27] в Рыбинске жилых домов каменных 499, деревянных 1430, и того 1929 и нежилых строений каменных 446, деревянных 316, итого 762. — Жителей при открытии города было 1700 [28], а домов 415: в 1835 г.— жителей считалось уже до 6300: в 1855 г. — до 8 800. Со времени освобождения крестьян рост Рыбинска увеличился еще заметнее: в 1862 г. Жителей[29] считалось уже до 11 000; теперь[30] постоянных жителей в Рыбинске мужского пола 13 223, женского пола 11 237, а всего 24 460[31], в том числе:

См. Таблицу.

Кроме показанного числа проживало в Рыбинске в том же году временно:

См. Таблицу.

Таким образом, все население города, не считая прибывающих сюда на короткое время и не считая проживающих летом на судах по пристаням[32], более 32 000.

По вероисповеданиям число постоянных жителей Рыбинска (24460) подразделяется так:

См. Таблицу.

Из числа временно проживавших (8085) было:

См. Таблицу.

Затруднительно определить, какое количество сумм расходуется Рыбинском в течение навигации и какое количество потребляется съестных припасов и разных других произведений. Все это приобретается преимущественно не особенно большими партиями, но стоимость всего в сложности составляет, конечно, весьма почтенную сумму, уплачиваемую к тому же почти исключительно наличными деньгами. Для оптовых же сделок крупных торговых фирм существует здесь биржа. Местная торговля преимущественно посвящена удовлетворению потребностей жизни, жизни, нельзя не заметить, на весьма широкую ногу[33]. По отношению к пристаням торговля особенно обширна по распродаже разных судовых принадлежностей и самих судов. Весь годовой оборот местной торговли доходит до 6—7 миллионов рублей. Хлебного же товара и медной из Екатеринбурга монеты провозится чрез Рыбинск ежегодно, как полагают, до 70 000 000 р. Капитал этот здесь, конечно, обертывается, доставляя городу известные выгоды.

В числе привозимых к Рыбинским пристаням товаров большая часть транзитные, но и сам Рыбинск ежегодно закупает и отпускает их на весьма значительные суммы. Кроме того, местный торговый люд запасается разным, преимущественно хлебным, товаром на зиму для весенних, по коммерческим расчетам, отправлений до прибытия, по открытии навигации, новых транспортов. Кроме собственно рыбинского купечества, торговцы разных городов: Белозерска, Весьегонска, Калязина, Кашина, Мологи, Мыш-кина, Петрозаводска, Ржева, Твери, Тихвина, Торжка, Углича, Устюжны, Ярославля и других, скупают в Рыбинске товары не только для расхода по своим городам и уездам, но и для отпуска в разные места. Караваны их отходят из Рыбинска в общем итоге отправляющихся по трем водным системам и по железной дороге.

Сверх постоянной торговли в лавках устраиваются летом, на ближайших к пристаням местах, временные лавочки, лари и столы, где продаются судорабочим, главным образом, жизненные припасы, также шитые рубашки, обувь, платки, кушаки, шарфы. Такой торговлей занимаются в течение лета до 170 человек. Ярмарок в году две: Петровская с 22 нюня по 9 июля и Воздвиженская с 10 до 25 сентября: последняя по оборотам и привозу незначительна. Что же касается ярмарки Петровской, для которой существует особый за р. Черемхой гостиный двор, то она, как совпадающая к тому же с периодом большого у Рыбинских пристаней стечения судов, значение в торговле имеет немалое. Ценность привоза, напр., в 1862 г.. простиралась почти до 300 000, а распродажа была слишком на 100 000 рублей, а в 1888 году привезено было на 227 000 руб., продано на сумму до 72 000 руб. Сбор с ярмарочных помещений идет в пользу города[34]. Базарных дней два — вторник и суббота, но съезды бывают главным образом только по субботам: летом же крестьяне привозят свои произведения по воскресным и праздничным дням. Осенние и зимние базары бывают значительнее остального времени как по числу приезжающих, так и по сбыту сельских произведений. Доходы городской кассы доходят ныне до 200 000 руб.

Ремесленная деятельность Рыбинска, как имеющего большое значение в торговом отношении, тоже немаловажна, и занято ею здесь большое количество рук. Преимущественно же выдвигается вперед производительность хлебных пекарей, сапожников и портных. По официальным сведениям за 1861 г.[35], в Рыбинске находилось тогда разных мастеров 197, работников 151 и учеников 141, итого 489. Отношения этих цифр между собою к настоящему времени почти не изменились, только общий итог их с 489 приблизился к 800.

Пристань Рыбинская тянется на несколько верст и подразделяется на 9 частей: 1) собственно Рыбинская при соединении Шексны с Волгой, идет по правому берегу последней против города до устья речки Черемхи. 2) Песковская при городской выгонной земле с частью городских строений, несколько выше предыдущей. 3) Бутырская, еще выше, прилегает к земле частных владельцев. 4) Тоговщинская при дер. Тоговщине, в 4 верст, от Рыбинска. 5) Мягкинская, при дер. Мягкой, в 5 вер. 6) Васильевская, при селе того же имени, на левом берегу Волги, при устье Шексны. 7) Петровская, при селе Петровском, там же, на другом берегу Шексны. 8 ) Абакумовская, при селе Абакумове, в 4 вер. от города. на Шексне же. 9) Никольская при селе Никольском, на Шексне же, в 3 вер. от города. Из них самое большое значение имеют пристани Рыбинская, Петровская и Абакумовская. Вся деятельность на этих пристанях состоит в перегрузке из барж товаров в амбары, в вагоны Рыбинско-Бологовской железной дороги и в суда меньших размеров, приспособленных к плаванию по верхней части Волги и по водяным системам.

К пристаням Рыбинским приходит в последнее время разных судов до 12 000 с грузами, кроме мешков, рогож и дров, до 80-ти миллионов пудов[36] стоимостью до 65 000 000 руб., отходит судов тоже до 12 000 приблизительно с 80 000 000 пуд. груза[37] стоимостью до 70 000 000 руб. Остающиеся в Рыбинске на зиму суда располагаются в устроенной городом гавани, частью же зимуют в Шексне.

О движении судоходства и товаров на Рыбинских пристанях в навигацию 1888 г.[38] имеются такие, по сведению Рыбинской речной полиции, данные: к открытию навигации (к 27 марта) находилось 117 пустых судов (14 барж и 103 мелких судна) и 43 буксирных парохода. За время навигации (с 27 марта по 16 октября) прибыло к Рыбинску с грузом 1438 барж, 6285 мелких судов и 1953 буксирных парохода, кроме того пустых барж 1353 и мелких судов 1867. Всего же прибыло 12896 судов, из числа коих за время навигации убыло 1406 барж и 6279 мелких судов с грузом, 1323 пустых баржи и 1839 таких же мелких судов и 1959 буксирных пароходов. Затем в Рыбинской гавани на зимовку осталось судов всех наименований 250, в числе коих 37 буксирных пароходов. Из товаров же привезены были следующие и в следующем количестве: ржаной муки 1 102 994 куля, пшеничной муки 680 755 мешков, пшеницы 652 307 четвертей, ржи 1 948 309 четвертей, льняного семени 627 964 пуда, овса 3 455 534 четверти, гречневой крупы 565 118 четвертей, пшена 182 891 четверть, отрубей 906 286 пудов, соли 3 771417 пудов, рыбы 654 185 пуд., спирта 120 062 ведра, сала 291379 пудов, пеньки и пакли 63 466 пудов, смолы и дегтя 159 150 пудов, железа 713 920 пуд., чугуна 1043 300 пуд., пустых мешков 3 966 435, рогож и кулей 874 383, дров 210 503 саж., и степного скота 10 389 голов. При этом следует еще заметить, что, кроме привозимого в Рыбинск из низовых губерний хлеба, торговцы здешние скупают в течение года у окрестных жителей и в соседних уездах местного урожая ржи до 20000, овса до 60000 и ячменя до 10000 четвертей. Много довольно родится в Рыбинском уезде льна, из которого выделывается различной толщины холст, а очески льна, под названием кудели, до 30 000 пудов ежегодно поступают также в продажу на сумму 35 000 руб. Одна часть этой кудели отвозится зимой в Архангельск гужом, а другая в Петербург для отправки за границу.

Все перечисленное количество грузов отправилось в 1888 году из Рыбинска к Петербургу частью по водным системам, частью по рельсам на Бологое. Именно из общего количества товаров отправлено было:

См. Таблицу.

Только что приведенные цифры количества товаров, провезенных чрез Рыбинск, где они перегружаются, дает право сказать, что Рыбинск служит узлом всех хлебных операций Верхневолжского бассейна, отчего в сделках его рынка, как в барометре, отражается всякое малейшее колебание цен хлеба как в Петербурге, так и в местах его роста. Вот почему цены Рыбинского рынка можно назвать регулятором вообще цен на хлеб. Но вследствие тесной связи торговли Рыбинска с Петербургом и господства Петербурга над Рыбинском в смысле коммерческом, рынок Рыбинска подчиняется в этом отношении указаниям биржи столичной.

Указав на подчиненность и зависимость Рыбинского рынка от Петербурга, бросим общий взгляд на причины, которыми обуславливается движение цен на столичной бирже, так как они общи и для Рыбинска. Главные же условия, управляющие движением цен биржи Петербургской, по словам Борковского[39], таковы: 1) состояние портовых и иностранных хлебных рынков и виды на больший или меньший заграничный спрос: 2) положение денежного рынка: 3) виды на урожай в низовых и частью в за-Московских губерниях, а также количество хлебных запасов в этих местностях и в складах, расположенных на путях, связывающих эти губернии с Петербургом и 4) степень обеспечения народного продовольствия и урожай в Финляндии, в губерниях Прибалтийских, Верхневолжских и в других местностях, входящих в район Петербурга.

Точно определить стоимость всех проходящих через Рыбинск товаров весьма трудно, так как отправляемый из Рыбинска один и тот же груз оценивается различно даже и в таком случае, когда отправка его производится в одно время: к тому же и самые цены весьма часто колеблются[40]. Разность же в оценках при отправлении товаров происходит главным образом от следующих причин: 1) Одни товары доставляются в место заготовки из низовых губерний прямо в Петербург самими производителями, которые, прибыв в Рыбинск и переменив здесь на товар свои накладные, прилагают к заготовительной ценности его только провозную плату до Рыбинска, отчего и ценность груза обходится дешевле. 2) Другие транспорты перекупаются по ценам данного времени в Рыбинске, а иногда даже в пути, и отправляются в Петербург уже с означением в накладных той цены, в какой обошелся товар по перекупке, с прибавкой всех расходов по доставке до данного места — всего же чаще до Петербурга. — отчего ценность такого груза делается дороже первого. 3) О поставщиках казенного провианта и других по подрядам с казной товаров Фл. Арсеньев[41] говорит, что ценность груза этих товаров означается в накладных «не по существующей стоимости, а по своим личным соображениям, с большими начетами в сторону барышей и с необыкновенной заботливостью придать делу значение выгодной и счастливой операции». 4) Разность в стоимости одного и того же товара зависит так же и от того, по какому направлению он идет от Рыбинска, так как провозная плата грузов по воде по крайней мере в 10 раз ниже железнодорожных тарифов. 5) Многие, отправляя из Рыбинска груз, застраховывают его от разных могущих быть в пути несчастий; цена таких кладей отмечается в накладных большей частью произвольно, причем конечно прибавляется к оценке товара расход по страхованию. Все это вместе взятое и производит в ценах товаров весьма большую разницу, не дающую возможности определить и верную стоимость их.

Приведенные выше сведения, с показанием названий и количества прошедших через Рыбинск в 1888 г. грузов, далеко еще не полны, так как ежегодно провозится еще здесь в большем или меньшем количестве масса других товаров как в сыром виде, так и в обделанном.

За перевозку на судах разной клади существуют – за последние годы такие приблизительно цены: от Рыбинска до Петербурга по Мариинской системе весной от 9 до 12 1/2 к. с пуда, летом до 18 к.: по Тихвинской системе от 16 до 28 к.; по Вышневолоцкой от 15 до 20 к.; до Белозерска и Кирилова до 10 к.; до Твери от 4 1/2 до 8 к.: до Новгорода от 15 до 18 коп.; до Архангельска с 30 до 42 копеек. Вообще фрахт на Волге и ее притоках беспрерывно в последнее десятилетие понижается, что объясняется теми техническими улучшениями последнего времени в пароходном и вообще судоходном деле, которые значительно сократили навигационные расходы[42]. Еще причина понижения фрахта, на которую указывают судовладельцы, это понижение на хлебные грузы тарифов обществами железных дорог, примыкающих к Волжским пристаням,
что и отвлекает от водного пути значительное число грузов.

Для склада хлебных и других товаров на зимовку устроены и городом и многими частными лицами особые, приносящие значительный доход амбары[43] в самом Рыбинске при устье речки Черемхи и при пристанях — Абакумовской, Бутырской, Васильевской, Никольской и Петровской. Для склада провианта казенного имеются при Петровской пристани особые амбары приблизительно для 100 000 кулей, а для склада соли амбары при пристани Никольской. Лес и железо, в случае заготовки, складываются в открытых местах на пристанях, где признается более удобным.

Для перевозки, или правильнее для подвозки судов с грузом и для подъема выше караванов по Волге и Шексне к отправке в дальнейший путь, устроено при пристанях частными промышленниками несколько конных, небольшого размера, машин, приносящих судоходству большую пользу и удобство, особенно при скоплении караванов. Рабочих при этих коноводках бывает до 300 человек и лошадей до 500.
О находящихся теперь в Рыбинске фабриках и заводах представляем сведения, для большей наглядности, в ведомости[44].

См. Таблицу.

И в этой отрасли промышленности Рыбинск год от года идет вперед, если и не по числу заводов, то по сумме на них производства. Укажем для примера и сопоставления с настоящим временем на не особенно далекий от нашего времени 1861 год. Тогда здесь были заводы[45]:

См. Таблицу.

Средства к жизни большая часть городских жителей находит себе на месте, но работы тяжелые и черные не могут удовлетворить деятельность промышленника и торговца, каковы почти все исключительно белоручки горожане здешней губернии вообще. Это обстоятельство и вызвало здесь потребность в пришлом люде. К тому же и самая обширность торговых операций рыбинского купечества не может быть удовлетворена одними наличными силами, требуя содействия многих лиц в качестве приказчиков, поверенных, комиссионеров и проч.

Из городских жителей нет ни одного земледельца; но несколько заезжих сюда крестьян Ростовского уезда занимаются на выгонных городских землях огородничеством. Снимаемые с этих огородов овощи почти все расходуются в самом городе. Рыбные же промыслы, которыми в былое время славился Рыбинск, ныне совершенно упали.

Собственно рыбинское купечество ведет торговлю главным образом хлебную. Крупные капиталисты заготовляют хлеб в низовых губерниях и отправляют его для оптовой продажи в Петербург, имея склады и для розничной продажи на месте. Другой род местной торговли на значительные суммы — колониальными и красными товарами и судовыми принадлежностями; наконец, мелочная торговля всеми возможными товарами, так что годовой оборот местной торговли простирается, как уже замечалось, от 6 до 7 миллионов рублей.

Для большей наглядности о ходе в Рыбинске торговли и промыслов представляем ведомость о выданных Думой в 1887 году гильдейских и промысловых свидетельств[46].

См. Таблицу.

Из скоплявшихся в былые годы остатков составился достаточный капитал, давший городу возможность укрепить гранитом набережную Волги[49]. Это было вполне необходимо, так как от быстрого в этом месте напора воды и особенно льда во время вскрытия рек, при мягкости и сыпучести грунта, берег постоянно обрезывался. Те же средства дали возможность основать в 1862 г. общественный Банк, воздвигнуть громадное здание театра[50] и, наконец, устроить гавань, сооружение коей стоило до 440 тысяч рублей[51].

Состояние счетов городского Банка к 1888 году представляется в следующих цифрах рублями:

См. Таблицу.

Холера в первый раз появилась в Рыбинске в 1830 г. Здесь была она настолько значительна, что присутствие врачей, в которых ощущался тогда всюду большой недостаток (а в Рыбинске находился тогда врач только один), было настолько необходимо, что губернатор распорядился командировать туда еще врача из соседнего города Романова, предоставив жителям этого последнего города обращаться за медицинской помощью к провизору вольной аптеки, отчего последний, впрочем, весьма резонно и благоразумно отказался[52]. Холера 1830 г. в Рыбинске была с 10 сентября до 21 октября и в это время заболевших ею было здесь 305, из коих умерло 125: в 1831 г. — с 16 мая по 5 июля — заболело 372, умерло 262 (на 100 заболевших умерших 70,4%). Самая страшная и продолжительная холера была в 1848 г. — с 11 мая по 11 сентября: тогда здесь заболело ею 2146, умерло 958 (44.7%): в 1849 году с 19 июля по 10 сентября заболело 21, умерло 14: в 1853 году с 9 июня по 9 августа заболело 891, умерло 466: в 1854 г. с 25 июня до 5 августа заболело 225, умерло 91: в 1871 г. с 15 июня до 4 сентября заболело 849, умерло 401: наконец, в 1872 г. с 3 августа до 20 сентября холера была незначительная, но отличалась злокачественностью, и в указанный промежуток времени заболело ею 59, умерло 38, т. е. процент умерших составлял 64,4 заболевших.

Кроме холеры, много в Рыбинске было больных с большим процентом умерших в навигацию 1842 г. от скорбута, имевшего здесь эпидемическую форму. Больными прибыли тогда в Рыбинск бурлаки из губерний Тамбовской и Рязанской, потерпевших в 1840 и 1841 гг. неурожай. Питаясь эти годы одним хлебом, приготовлявшимся из 3/4 лебеды и 1/4 ржаной муки, они поступили на лето 1842 г. в тяжелую работу бурлаков из одного сытного хлеба. Дурная прежняя пища и изнурение сил при трудной работе настолько располагали их к еде, что каждый съедал в сутки 8—9 фун. хлеба, кроме приварка с соленым мясом[53]. Это-то, при содействии стужи и сырости, и развило скорбут, так что рыбинская Дума принуждена была открыть тогда особую больницу.

Рыбинск не раз удостаивался Высочайших посещений. Мы знаем уже из предыдущего, что здесь были: Императрица Екатерина Первая в 1767 г., Павел 1-й с вел. кн. Константином и Александром Павловичами в 1798 г. Кроме того, в 1817 г. обозревал Рыбинск велик, кн. Михаил Павлович, прибывший сюда из Мологи 16 августа. Останавливался он в доме куп. Нестора Мих. Тюменева на Мологской улице[55]. 20 августа 1823 г., проездом в Ярославль, посетил Рыбинск Император Александр Павлович. Городское общество поднесло Его Величеству, в том же доме Тюменева, хлеб и соль на большом серебряном вызолоченном блюде. На блюде вычеканен был вид города и пристани. Государь принял хлеб-соль, а блюдо пожаловал обществу, которое и хранит его на память о посещении[56]. 8 мая 1837 г. посетил Рыбинск Император Александр Николаевич, бывший тогда еще наследником престола. 9 мая 1841 г. — Император Николай Павлович. 5 августа 1850 г. — вел. кн. Николай и Михаил Николаевичи. 22 июня 1863 г, прибыл в Рыбинск покойный наследник Цесаревич Николай Александрович и пробыл здесь до 24 числа, приняв пред отъездом от известного по сердечной простоте своих поучений местного протоиерея Путятина книгу его проповедей. 11 августа 1866 г. был в Рыбинске Император Александр Александрович, еще как наследник престола, вместе с вел. кн. Владимиром Александровичем. Высокие путешественники тоже изволили принять от прот. Путятина по экземпляру его поучений. 12 мая 1868 г. — вел. кн. Алексей Александрович. 26 сентября 1871 г. — вел. кн. Сергей Максимилианович. 7 августа 1878 г. — вел. князья Сергей и Павел Александровичи, Константин и Дмитрий Константиновичи. 12 июня 1879 г. — вел. кн. Петр Николаевич. 22 июля 1882 г. проездом посетили Рыбинск благополучно царствующий Государь Император с Императрицей. Наследником Цесаревичем и вел. кн. Георгием Александровичем. 2 и 3 июня 1885 г. для осмотра войск был здесь вел. кн. Владимир Александрович.

Зимой Рыбинск в торговом отношении как бы замирает: операций с хлебом не бывает почти никаких, да и хлеба остается

здесь только то, что нужно для местного потребления и что не успеют или не найдут выгодным увезти во время навигации. Поэтому зимние цены на хлеб, цены уже не биржевые, а просто рыночные, остаются в Рыбинске без всякой перемены. Наоборот в период навигации Рыбинск как главная приволжская станция на пути к морю оживляется. На разнообразных судах, представителях всех видов их, по Волжскому бассейну и набережной кипит в пределах и за пределами города горячая работа, прерываемая лишь на короткое время в самую глухую ночь. Прилив бурлаков и разных судорабочих, крючников, а также купцы, их приказчики, комиссионеры, извозчики, коноводы, тягольщики и разного рода спекулянты и маклаки, наконец, масса самых назойливых нищих увеличивают тогда население города до 100 000 и более.

Вечный шум и суета, вечная хлопотливость и озабоченность, говорит Фл. Арсеньев[58], — исключительные свойства местных и заезжих рыбинских обитателей, по уши погрузившихся в водоворот торговой деятельности. Действительно, мы видим там, что в одном месте бегом спешат на пароход, сиповато просвистевший уже во второй раз, в другом слышатся громкие голоса мелких продавцов и такие же — покупщиков, а у пароходных пристаней бойкие саечники усердно хлопочут о сбыте своего товара, насильно зазывая прохожих и наперерыв друг перед другом расхваливая свой товар, причем ловко, как-то с подковыркою постукивают по нижней поджаренной корке пухлой сайки. А около постоялых дворов неумолкаемо раздаются голоса цыган, сбывающих искусственно раскормленных плохих лошадей, даже иногда с поддельными зубами и подкрашенной мастью, что у пронырливого чернокожего народа считается особым родом ловкой промышленности. Непрерывный слышится, особенно в обеденное время, гул от крупных разговоров из так называемого здесь «обжорного ряда», где главным образом сосредоточена разного рода торговля предметами первой необходимости для рабочего люда[59]. Беспрерывное шнырянье легковых извозчиков с припрыгивающими плохими пролетками по не менее того плохой и разбитой мостовой, имеющей некоторое сходство с зимней ухабистой дорогой, скрип колес в дрогах ломовиков, свистки локомотивов, шум двигающихся железнодорожных поездов, крик и песни судорабочих на пристанях, уханье и припев их при вытаскивании якорей придают Рыбинску летом характер постоянного базара, исполненного самой живой, хлопотливой деятельности об улучшении собственного благосостояния на счет другого. И все это, по замечанию Арсеньева[60]. совершается большею частью, «по ненормальным отношениям с отсутствием правильных сделок торгового класса, между членами которого ощущается большой недостаток нравственных начал и отсутствие правильных понятий о моем и твоем».

III

В течение летних месяцев, когда Волга, по меткому выражению академика Вл. П. Безобразова, делается главной улицей России. Рыбинск, а за ним Нижний (на время ярмарки), бывают главными средоточиями экономической жизни не только почти всей европейской, но отчасти и азиатской России. В этих двух пунктах решаются самые насущные вопросы нашего народного хозяйства, и от такого или иного решения их зависит ход нашей промышленности и отчасти наших даже государственно-финансовых операций на будущий год до следующей навигации. Нижегородская ярмарка окончательно определяет урожай хлебов текущего года и его денежную ценность, зависящую главным образом от иностранного сбыта, — эти первые факторы движения нашей фабричной промышленности. В Рыбинске, сообразно с тем или другим иностранным спросом и ближайшими на него видами, окончательно ликвидируются результаты прошлогоднего хлебного урожая и производства других важнейших наших вывозных товаров и здесь же получаются первые указания на вероятный урожай текущего года, на степень перевозочной силы по Волге и о состоянии вод как в ней, так и ее притоках, зависящем так же. как и урожай, главным образом от воли Божьей. Сюда приходят суда и с Верхней Волги, и из Мологи, и из Шексны, отправляясь отсюда как в низовые приволжские губернии, так и в Оку и в Каму с их притоками: сюда же стекаются все транспорты с низовий Волги и притоков ее, расходясь из Рыбинска в северные губернии, а главным образом к Петербургу для экспорта за границу. Для этой перевозки грузов и существуют от Рыбинска три водных искусственных пути: Вышневолоцкий по Волге, Тихвинский по Мологе и Мариинский по Шексне. Кроме того с 12 июня 1870 года открыта от Рыбинска железная дорога до Бологое (протяжением на 280 верст), где и примыкает она к Николаевской. Из всех этих направлений
важнейшую роль играет Мариинская система и Рыбинско-Бологовская железная дорога[1]. Но перевозка водой имеет все-таки массу преимуществ пред железнодорожной, имеющей за собой одну быстроту, и хлеб по железным дорогам отправляется главным образом только при усиленных требованиях его и при выгодных ценах для сбыта, которыми возможно воспользоваться, не теряя времени. За водяную же перевозку говорит многое. Перечисляя эти преимущества, А. А. Клопов[2] относит сюда прежде всего давность привычки, играющей у нас вообще важную роль в торговой деятельности; затем возможность сразу погрузить и отправить большую партию, что на железных дорогах невозможно и последним пользуются поэтому преимущественно мелкие отправители: далее — при водяной перевозке груз не подвергается никакой потере и, придя в пункт назначения, напр., в Петербург, может оставаться в судне по условию с доставщиком довольно продолжительное время, что очень важно в тех случаях, когда груз еще не продан и нужно или приискать покупателя, или выждать цен. На железных же дорогах груз может оставаться бесплатно не более, как известно, 48 часов. Наконец водяная перевозка имеет еще одно, весьма ценное для отправителей преимущество — кредит, т. е. рассрочку платежа за доставку, иногда, при больших партиях, на значительные сроки; по железной же дороге вся провозная плата вносится не позже выгрузки клади из вагона.
Сделав в предыдущей главе обзор внутренней торговли и промышленной производительности Рыбинска, скажем здесь и о внешней деятельности его.

Идущий из Нижневолжского и Камского районов хлеб направляется обыкновенно по Волге к Рыбинску, оставляя при этом небольшие партии его в разных пунктах между Нижним и Рыбинском. В Рыбинск хлеб этот большей частью перепродается и потом, после перегрузки в мелкие (верховые) суда, а теперь и в вагоны Рыбинско-Бологовской железной дороги, направляется, как мы уже видели, далее в районы, лежащие выше Рыбинска.

Наибольшее скопление судов с грузами бывает в Рыбинске, как известно, в мае и июне. Главнейшие статьи привоза и отпуска разных видов хлеба, средним числом до 40 000 000 пуд., доставляются сюда с пристаней волжских и камских, из губерний

Казанской, Вятской, Симбирской и Нижегородской, пшеница[3] — из Самарской и Саратовской. За хлебом, по величине количества привоза, следуют такие грузы: соль, до 3 000 000 пуд., идущая из Астраханской губернии; корабельный лес и разные деревянные и мочальные изделия (рогожи, кули), более 2 миллионов пудов, из губерний Вятской, Казанской, Костромской, Пермской. Нижегородской и Уфимской; сало, около 2 000 000 пуд., из губерний Пермской, Оренбургской, Самарской и Тамбовской: металлы, особенно железо и изделия из него, до 1 500 000 пуд., из губерний Пермской, Оренбургской, Вятской: хлебный спирт, более 100 000 пуд., из губ. Пензенской, Тамбовской и Нижегородской. Сверх того из разных мест свозится сюда в большом довольно количестве льняное семя, деготь, скипидар, известь и проч. и проч.

Обороты по хлебной только торговле привлекают за последнее время к себе капиталов верхневолжского бассейна около 94 000 000 руб., а вместе с оборотами домашними (покупкой и продажей местного хлеба в пределах района) в нее затрачивается на более или менее продолжительное время свыше 100 000 000 рублей.

К более замечательным центрам по размещению крупных капиталов, приводящих в движение хлеб, обращающийся в верхневолжском бассейне, относят обыкновенно следующие пункты: Городец, Кинешма, Кострома, Ярославль, Рыбинск, Углич, Весьегонск, Кашин, Калязин, Тверь, Ржев, Торжок, Вышний Волочек, Боровичи, Новгород, Тихвин, Череповец, Вытегра. Петрозаводск и Петербург. В ряду этих пунктов первое место бесспорно принадлежит Петербургу и Рыбинску, как главным хлебным рынкам.

Значение Рыбинска как хлебного рынка создавалось, как мы видели уже, под влиянием экономических и торговых условий всего приволжского края в зависимости от расположения и свойства путей. С открытием навигации богатые хлебом губернии низовые направляют, как известно, свои избытки к северо-западу России, и главным проводником этого направления и движения служит Волга. Характеристическое свойство этой реки заключается, как упоминалось выше, в том, что удобное по ней движение на судах большого размера кончается у Рыбинска, и для дальнейшей транспортировки товаров идет здесь перегрузка в суда меньших размеров, почему и пункт этот для низовой ветви судоходства сделался здесь естественным пределом. Кроме того, от Рыбинска кверху главный (Волжский) путь хлебного движения подразделяется на ветви, по которым производится питание Тверской. Новгородской, Олонецкой и друг. губерний, а также Финляндии и столицы с ее портом. Весьма натуральное в этих местностях колебание урожаев по необходимости влечет за собою и частные изменения в потребности и распределении в них низового хлеба, а вследствие этого они в ожидании уяснения урожая и спроса и останавливаются в Рыбинске. Немало также содействовали образованию из Рыбинска рынка отдаленность и затруднения для непосредственных торговых сношений между пунктами, производящими и потребляющими хлеб. Отсюда и самая сфера действий капиталов поневоле должна была ограничиваться более узкими районами, в особенности капиталов мелких, занимающихся преимущественно закупками незначительных партий хлеба для местного продовольствия северных губерний. Впрочем, развитие в последнее время кредита, а также рельсовой и телеграфной сети весьма сильно повлияло на значение Рыбинского хлебного рынка. В силу всех этих обстоятельств Рыбинск и представляет ныне собою во время навигации громадный базар хлеба. Сюда к этому времени съезжается купечество низовое для продажи и верховое — для покупки. До окончательных сделок хлеб остается в судах и уже затем направляется далее, смотря по его назначению, предварительно здесь же, у Рыбинска, перегрузившись.

Против самого города, как мы видели, впадает в Волгу Шексна — главная жила и начало Мариинской судоходной системы. Ей, без сомнения, Рыбинск обязан и своим богатством, и своей известностью. Отправка грузов в Петербург, кроме доставки по Рыбинско-Бологовской железной дороге и кроме перевозки, прежде проведения этого пути, по Волге до Твери, а потом по Николаевской железной дороге, производится преимущественно по Шексне Мариинской системой[4], как более выгодной и безопасной. Избравшие себе этот путь, имеющий протяжение на 1054 версты, плывут из Рыбинска вверх по Шексне до Чайки; отсюда обходным Белозерским каналом входят в р. Новжу, из которой тремя каналами в р. Вытегру, впадающую в юго-восточный залив Онежского озера. Дальнейший путь судов должен бы направляться через само озеро, но так как оно подвержено частым бурям, то для избежания несчастий еще при Имераторе Павле приступлено было к прорытию обходного канала — Онежского, который и был готов к концу 1820 г. Из этого канала суда входят в р. Свирь, протекающую на 190 верст между озерами Онежским и Ладожским. Здесь судам опять угрожало бы другое беспокойное озеро — Ладожское, в которое впадает Свирь, но благодаря настойчивости графа Сиверса, Свирский канал уничтожил и эту помеху. Далее Свирский канал соединяется с Сясским, и образует таким образом северо-восточное продолжение канала Ладожского, так что весь юго-восточный берег огромного озера. начиная от устья Свири и до истока Невы, по которой суда достигают наконец Петербургского порта, опоясан одной непрерывной линией, к которой в самом центре ее, у Новой Ладоги, примыкают еще два водные пути — Вышневолоцкий и Тихвинский. Канал Мариинский с полным правом носит имя покойной супруги Императора Павла — Марии Федоровны. При ее главным образом содействии устроено водяное сообщение, имеющее такое важное значение в нашей промышленной жизни. Она предложила Императору-супругу ссуду в 400 тысяч рублей из сумм воспитательного дома на 5 лет для сооружения канала между Ковжей и Вытегрой, Это было в январе 1799 года, и настолько дело это представлялось тогда важным и спешным, что в марте инженеры Деволант[5] и Гергард были уже на месте для исследования линий. Неутомимые в своих занятиях они деятельно принялись за изыскания, несмотря на большие затруднения, противопоставляемые страшными снегами и наступающей оттепелью.

Но к апрелю работы были готовы, и на выбор представлены были две линии.

В мае прибыл сюда гр. Сивере и осмотрел предположенные к исполнению линии канала, которые, в сущности, шли путем, начертанным еще Петром Великим[6], не приведшим этого в исполнение только потому, что доставленные ему о Вытегре и Матко-озере сведения были неверны. Возвратись в Петербург, Сиверс и Деволант усиленно работали над добытым материалом и приготовлением к будущим работам, так что в феврале 1800 года явилась уже возможность представить на утверждение полный и окончательный обработанный проект нового водного пути, носящего название Мариинского.

«Вся местность по рекам Вытегре и Свири до самого ее устья, докладывал Сиверс,[7] берега Онежского озера и Ладожского до устья Сяси весьма точно и подробно исследована генералом Де-волантом, который составил подробные планы и сметы. На основании сих изысканий горизонт воды в канале должен быть на одной высоте с горизонтом озера, и в шлюзах не предстоит надобности. Глубина канала предполагается в 7 футов, ширина в 13 саж. Канал для обхода Онежского озера (в 63 вер. 482 саж. длиной) должен по смете обойтись в 1 840 785 р. На другой канал для обхода Ладожского озера (в 39 в. и 450 с.) требовалось по смете 1 325 355 р. В 6 лет предполагалось все окончить, канал же Мариинский мог быть окон чан и в 3 года. Новое водное сообщение должно осуществить давнишнее желание — дать возможность баркам возвращаться назад с грузом, что сохранит без того уже редеющие леса. Барки, идущие от Рыбинска, могут из Петербурга возвращаться назад по Волге, только для этого необходимо изменить постройку барок и полубарок». 18-го февраля 1800 года проект был утвержден, и возникла, таким образом, Мариинская система, осуществилась мысль Великого Петра. Движение по этой новой водной системе началось в 1808 году[8].

Мариинской системой Волга захватывает в свою область и далекий север. Чрез ее посредство является связь нашей царственной реки с речной областью северной Двины, помощью Александровского[9] водного сообщения, оконченного проведением к 1828 г. и соединяющего Шексну с Кубенским озером, из которого вытекает приток северной Двины — Сухона. Эта водная линия в проектах устройства Александровского канала обещала очень многое. По ней предполагалось везти из Архангельска лес и рыбу, из Тотьмы и Яренска — богатые запасы соли, из Усть-сысольска — железо и чугун в разных видах. По мелководью к каменистости Сухоны, судоходной только несколько недель в году, во время весенних разливов, предположения, к сожалению, не оправдались. Намоины и гряды песков по спаде весенней воды пересекают эту реку в разных направлениях, представляя полнейшую невозможность для правильного и безопасного судоходства.

Не вдаваясь в оценку общенародного, так сказать, мирового пути по Мариинской системе, которая в настоящем своем состоянии далеко все-таки не удовлетворяет всем потребностям удобного перевоза, достаточно припомнить, какую громадную пользу извлекают и могут извлечь из этого водного сообщения промышленные и торговые интересы не только всей приволжской России, но и тех отдаленных, богатых сырыми и горными продуктами местностей, которые расположены на севере и востоке от Волги, вплоть до Уральского хребта и Сибири. Малейшее улучшение Мариинской системы будет довершением и великого дела Великого Петра, открывшего России доступ к морским портам. Всякое устранение того или другого неудобства[10]. стесняющего или удорожающего движение грузов по этому пути, составит капитальнейшее приобретение и приращение народного богатства и, следовательно, государственной мощи. Вот почему и правительство так горячо взялось за это дело. Для улучшения движений по Шексне предполагалось (1889 году) сооружение четырех плотин: одной для удержания уровня воды в Белозерском баре на 8/10 саж. и трех плотин в порожистых местах Шексны (Топорня, Ниловцы и Черная гряда); причем для прохода судов у каждой плотины предполагалось устроить обходные каналы, каждый с одним шлюзом вышиной 1 2/10 саж., шириной 6 саж., длиной 130 саж., так что мог тогда сразу пропускаться целый поезд — буксирный пароход с тремя судами 30 саж. длины или с четырьмя меньших размеров. Стоимость этого сооружения исчислялась такая: Белозерской плотины около 260 000 р., а трех остальных до 1 500 000 руб. Затем предполагалось произвести еще следующие на Шексне же работы: расчистить остальные пороги стоимостью около 90 000 руб. и перекаты — 230 000 р., улучшить бичевник — 20 000 р., устроить казармы и сараи — 15 000 р. Кроме того, для отчуждения земли и на вырубку леса ассигновалось около 20 000 руб. Весь же расход для работ на Шексне ведомством путей сообщения исчислялся в 2 600 000 руб.[11]

С переменой лица, стоящего во главе Министерства путей сообщения, взгляд на это дело изменился. Летом 1889 года новый Министр путей сообщения А. Я. Гюббенет сам лично предпринял осмотр всего Мариинского пути, обратив главным образом внимание на обстановку передвижения по этому пути хлеба, обстановку, которой обуславливается как успех транзита, так и обеспечение местного продовольствия. Рыбинское купечество в своем адресе горячо, как известно, благодарило тогда Министра за то внимание, которое обнаружено им в вопросе об устройстве Мариинской системы, и это важное дело решено уже ныне окончательно и бесповоротно, так что к работам приступлено будет без замедления. Сущность этих работ следующая: «Во-первых, должны быть устранены опасные крутые извилины на Вытегре, и, во-вторых, шлюзы должны устроиться так, чтобы чрез них могли проходить суда длиной в 30 и шириной в 4 1/2 саж., причем увеличение подъемной силы водного пути должно дойти до таких размеров, чтобы можно было пропускать суда с грузом до 40 000 пудов, вместо нынешних 20 000». На выполнение всех этих работ потребуется не менее 15 000 000 руб. Некоторые представители торговли в Череповце и Рыбинске заявили даже Министру свои желания переустройства Мариинской системы так, чтобы свободно проходили по ней баржи 40-саженные, но для этого потребовалась бы затрата до 80 000 000 руб.

11 июля 1889 г. Министр путей сообщения А. Я. Гюббенет принимал по возвращении своем в Петербург депутацию Высочайше утвержденного «Общества содействия русской промышленности и торговле», явившуюся для выражения того отрадного чувства. которое вызвано заботами Министра о полном переустройстве Мариинской системы. Старейший член депутации генерал-адъютант А. А. Попов в своей речи высказал при этом, между прочим, что давно ожидаемая и настоятельно необходимая мера имеет, несомненно, первостепенное значение в деле развития торговых путей России, почему для ближайшего осуществления ее едва ли можно затрудняться затратой на нее в течение 5 лет 15 000 000 руб. На сооружение железных дорог обыкновенно расходуются более значительные суммы, а между тем целые сотни верст их не могут иметь того важного значения, какое нельзя не признать за великим водным путем России, и не могут вызвать тех истинно радостных чувств, с которыми встречено серьезное намерение правительства улучшить этот путь в соответствии с возрастающими от него требованиями.

Выразив глубокую признательность за добрые пожелания представителей почтенного общества, Министр путей сообщения объяснил, что, признавая всю необходимость полного переустройства Мариинской системы не только в интересах торговли и промышленности, но, главным образом, в самых насущных интересах многих миллионов сельских производителей, на которых непосредственно ложатся все накладные расходы, вызываемые неудовлетворительным состоянием Мариинского водного пути, он поставил себе задачей возможно скорее осуществить эту благодетельную для страны меру. Изучение вопроса и личное обозрение всего пути убедили Министра, что совершенно достаточно переустроить систему для пропуска 30-саженных судов с возможными лишь облегчениями скоростью и безопасностью. Впрочем, это признано даже и несколькими представителями Череповца и Рыбинска, настаивавшими прежде на переустройстве системы для 40-саженных судов. К тому же, пятилетний срок, необходимый для выполнения работ по переустройству системы, даст время волжским судохозяевам заменить старые большемерные суда 30-саженными.

На замечание Статс-Секретаря А. Я. Гюббенета. что с переустройством Мариинской системы начнется постройка более прочных и, быть может, преимущественно железных судов, которые и будут совершать рейсы с Каспия в Финский залив и обратно без всякой перегрузки, член Комитета П. О. Комаров выяснил значительный вред, причиняемый для судоходного дела неудовлетворительными, слабой конструкции, хотя и дешевыми, мариинками. Неблагонадежные на пути, эти суда служат одинаково же ненадежными хранилищами груза по прибытии их в Петербург впредь до разгрузки. Ввиду естественного дорогого страхования груза в таких опасных судах, эти даровые, по-видимому, магазины, в столице оплачиваются в сущности далеко не дешево.

Относительно самого выполнения работ по переустройству Мариинской системы Министр высказал полную уверенность, что назначенный недавно начальником Вытегрского округа путей сообщения инженер Звягинцев, энергичный, сведущий в деле и основательно знакомый с Мариинской системой, успешно выполнит предстоящую ему задачу с полным сознанием всей ее важности и нравственной ответственности его перед страной. В заключение генерал-адъютант А. А. Попов высказал Министру искренние пожелания благополучно завершить великую мысль Петр I и занести это славное дело на страницы истории настоящего благополучного царствования.

Итак, коренное переустройство Мариинского водного пути в настоящую пору факт уже совершившийся: переустройство это, по предложениям Министра путей сообщения, утверждено и Высочайшей властью. Общее собрание Рыбинского биржевого общества по случаю последовавшего Высочайшего соизволения повергло чрез Министра Финансов к стопам Его Величества выражение верноподданнических чувств своих в следующих выражениях:
«Ваше Императорское Величество!
Державной волей Вашей указано приступить немедленно к полному переустройству Мариинского водного пути.
Неисчислимы будут. Государь, для всей России благодетельные от сего последствия.
Постоянные Монаршие заботы о Мариинском пути настолько благотворно влияли на промышленное развитие и производительность Приволжского края, что естественный рост последней вызвал настоятельную потребность в более просторном водном пути, который мог бы удовлетворить требованиям широко развивающейся русской торговли.
Отныне, благодаря усердию достойных исполнителей предначертаний Вашего Величества, нужды народного хозяйства уважены.
Великое радение Ваше, Государь, о нуждах России вызвало радость и верноподданическую признательность в сердцах всех русских людей, причем Рыбинской бирже, исстари собирающей в стенах своего здания представителей торговой и промышленной жизни России от Балтики и Белого моря до Каспия, еще более других понятна вся важность правительственного мероприятия.
Рыбинское биржевое общество, проникнутое сознанием этого благодеяния, осмеливается повергнуть к священным стопам Вашего Императорского Величества благословенные выражения своей признательности. Да сохранит Всевышний на многие лета жизнь и счастие Державного Хозяина России, столь верно чувствующего
нужды своего народа и столь мудро облегчающего тягости его трудовой жизни
».

По всеподданнейшем докладе о сем Министра Финансов, Государь Император 15 июня 1890 года соизволил милостиво принять выражение всеподданнических чувств Рыбинского биржевого общества и выразил, как сообщено Правительственным Вестником, твердую надежду, что исполняемое ныне улучшение Мариинской системы послужит и к развитию нашей торговли и н улучшению быта производительных классов обширного района Волжского, доставив им значительные удобства в сбыте их произведений.

Покончив с Мариинской системой, рассмотрим и две остальные, соединяющие Рыбинск с Петербургом.

Вышневолоцкая начинается от слияния р. Тверцы с Волгой. Система эта, самая древняя, чрезвычайно многосложна, потому что для нее нужно было воспользоваться бесчисленными ручейками и озерками, лежащими на хребте Валдайских вершин, между Мстой и Тверцой, между Волгой и Волховым, и привести их искусственным образом в соединение между собой. Сосредоточение водных масс, распределение их и спуск, облегчение плавания между порогами в маленьких речках, наконец, обход бурного Ильменя и Ладожского озера — вот главные труды, совершенные на этой системе, начинающейся в Твери и оканчивающейся у Финского залива. Две реки, служащие теперь главным нервом Вышневолоцкой системы, Мета и Тверца, всегда были важны еще в древней Новгородской торговле как главные пути сообщения между Волгой и Волховым. Неудобство состояло в том, что волок, верст в 12, между этими двумя реками задерживал плавание; здесь товары перегружались и отправлялись до первой пристани на колесах. Далее перегрузка производилась еще у опасных Боровицких порогов. В 1704 г., вскоре после закладки Петербурга, Петр Великий, проездом в Москву, исследовал местность Вышнего Волочка. От взгляда Великого Царя не укрылось удобство и легкость к соединению двух рек каналом, и он тут же повелел рыть канаву длиной в 2 1/2 версты между Цной — притоком Меты и Тверцой. Это и было зародышем теперешней Вышневолоцкой системы, а чрез 8 лет был окончен и открыт канал Тверяцкий. Первое достоверное известие о судоходстве по каналу, как говорит покойный профессор Бабст[12] относится к 1712 г. Целое столетие работали затем над Вышневолоцкой системой лучшие знатоки своего дела, беспрестанно ее улучшая, и только в начале нынешнего столетия достигла она того совершенства и тех колоссальных размеров, которые до сих пор удивляют знатоков в этом деле. Весь путь по Вышневолоцкой системе после Волги составляют р.р. Тверца, Вышневолоцкий. называющийся еще Тверяцким, канал, р. Цна с каналом, озеро Метано, р. Мета, обходные каналы при озере Ильмене — Вишерский и Сиверсов и р. Волхов до впадения ее в Ладожское озеро, наконец, обходный канал Ладожский, из которого суда входят в Неву. Длина этого пути более 800 верст: на проход его требуется от 40 до 80 дней. Отправка судов Вышневолоцким путем с проведением Мариинского значительно уменьшилась, так как судоходство встречает здесь более препятствий от мелководья в Копринских мелях[13] на Волге и от скопления на довольно продолжительное время караванов в Вышнем Волочке для спуска в пороги. От этого провозная плата по Вышневолоцкому пути обходится дороже, чем по пути Мариинскому. В непосредственной связи с системой Вышневолоцкой находится еще Новгородский, или Сиверсов канал, соединяющий Мету с Волховым и служащий для обхода бурного озера Ильменя, и, наконец, Ладожский канал, один из самых замечательных и вековечных памятников бессмертного преобразователя России. Только что положено было начало Вышневолоцкой системе, как Петр обратил уже свое внимание на Ладожское озеро, представлявшее своими подводными скалами и почти беспрестанными бурями многочисленные препятствия для судоходства. В 1718 году начертан был план, а в 1719 году начали уже рыть канал для непосредственного соединения Волхова с Невой ради обхода Ладожского озера. Петр не дожил до открытия канала, строителем которого был знаменитый Миних. Канал открыт был только в 1732 году.

Тихвинскую систему составляют р. Молога[14], из которой суда входят в р. Чагоду, а из нее — в приток Горюн, из Горюна вступают в озеро Важинское, в р. Сомину, потом проходят в озеро Лебедино, из которого, пройдя по р. Тихвинке, вступают в Тихвинский канал, р. Сясь, Сясский канал, а из него в канал Ладожский и в Неву. Путь этот более других краток, проходится до Петербурга в 15—30 дней, но мелководен и потому идут по нему только суда мелких размеров. Этим же, главным образом, путем возвращаются суда из Петербурга.

Устройство водных путей сообщения между Рыбинском и Петербургом бесспорно имеет за собой весьма важные стороны. как относительно народного и государственного богатства, так и успехов промышленности и торговли вообще; но главное неудобство их — мелководье — трудно устранимо. Поэтому идущие от Рыбинска с грузом суда неминуемо должны на мелях останавливаться для разгрузки кладей и паузки. Караваны от этого задерживаются, и нередко случается, что, не дойдя до Петербурга, зазимовывают в пути. Это увеличивает издержки провоза и, обременяя народное продовольствие, тяжело ложится на ценность жизненных продуктов и наш заграничный отпуск их. Такое обстоятельство, вместе с некоторыми другими, и вызвало необходимость проведения от Рыбинска железной дороги, доведенной до станции Бологое, где она соединяется с Николаевской.

Судоходство по нижней и средней Волге до Рыбинска к нашему времени во многом изменило свой прежний характер. До 1825 г. все грузы доставлялись к Рыбинской пристани на судах парусных народом, которого ставилось, по положению, на каждую 1000 пуд. до 3 1/2 человек или на 10000 п. 35 чел., считая в том числе лоцмана, водолива и кашевара. От этого с приходом к Рыбинску каравана до 5000 и более судов скоплялось в нем в продолжение двух месяцев до 200 тысяч рабочих. Затем, когда ввелись в употребление коноводные машины, чисто этого рабочего люда уменьшилось по крайней мере на треть; к тому же с пятидесятых годов, по исправлении бичевников, труд человека, особенно по каналам, взяла лошадь. Наконец, с открытием на Волге буксирного пароходства с баржами больших размеров, поднимающих груза каждая до 60 000 пуд., — а таких барж некоторые пароходы ведут ныне по три, — парусные суда и коноводки начали постепенно вытесняться, а теперь даже редко и видимы. Тогда и число рабочих в Рыбинске еще более уменьшилось. С развитием же работы паром прошло время и конной тяги с низовьев Волги, а с ним и время ужасов сибирской язвы. Что касается собственно Рыбинска, который в былые годы так сильно славился своими громадными зимними запасами хлеба, то и его склады в настоящее время мало отличаются от прочих. Значительное уменьшение в Рыбинске зимовок произошло вследствие развития буксирного на Волге пароходства, ускорившего доставку до Рыбинска настолько, что хлеб с низовых пристаней доставляется теперь до Петербурга в одну навигацию вместо прежних двух. Вообще же Рыбинск в отношении транзитного движения хлеба скорее может в настоящее время называться перегрузочным пунктом, чем складочным, потому что в нем в течение всей навигации происходит перевалка хлеба из огромных низовых судов в мелкие верховые и в вагоны Рыбинско-Бологовской железной дороги.

По различию мест, из коих выходили суда, по различной глубине в Волге и, наконец, по различному устройству, соответственно помещаемому товару, ходившие в недавнее было время по Волге суда имели и различные названия. Вспомянем их как приносивших когда-то громадную пользу, тем более, что теперь некоторые весьма редко можно встретить, а иные и вовсе уже вышли из употребления. Гусянки, строившиеся на реке Гусь в Тамбовской губ. шли от Нижнего и из Укжи: длина их от 15 до 30 саж.: груз поднимали от 20 до 50 тысяч пудов; мокшаны, или Моршанские суда, имевшие в длину до 25 саж., поднимали до 45000 пуд.; расшивы — круглодонные суда с палубами— шли из низовых губерний, с грузом от 7000 до 25 000 пудов; коломенки — с Камы и Вятки с грузом до 8000 пудов; беляны, или суряки из Суры — до 20 000 пуд.; полулабенки — до 25 000 пуд.; шитики — до 10 тысяч пудов; подобные шитикам — кладные лодки, называемые еще по месту постройки Городецкими, поднимавшие не более 2500 пудов. Выше Рыбинска ходили и продолжают ходить еще барки (тупоносые, некрытые, груз до 7000 пуд.) и полубарки (груз до 4000 пуд.), каюки, подчалки, Тихвинки, Соминки, Белозерки и др. Все эти суда, кроме коноводок, двигались трояким способом: 1) с помощью завозных якорей, 2) бичевой и 3) на парусах при попутном ветре. Первый способ состоял в том, что бурлаки завозили на большой, называвшейся завозней, лодке сажен за 400 и более вперед идущего вверх по реке судна якорь пудов в 15 и более. На этом расстоянии якорь с привязанным к нему канатом сбрасывался в воду, глубоко при этом врезываясь в дно реки. Сбросив якорь, бурлаки возвращались по течению к своему судну, выбрасывая на пути весь находившийся в их лодке канат, конец которого, называвшийся подачей, передавался на судно. Прикрепив к канату из ремня (около 1 1/2 вер. ширины) помочь или лямку, бурлаки накидывали ее себе на плечо и, подчалившись к якорному канату, ходили по палубе судна один за другим, для сосредоточения общих сил, в ногу, сопровождая свой ход мерным, заунывным, навевающим на слышавших грусть напевом песни или просто каким-нибудь словом (раз, раз, раз и т. д.). Эти усилия и двигали судно вперед по направлению каната к тому месту, где сброшен якорь. Не дожидаясь того, чтобы канат был вытянут на палубу весь и якорь тронут с места, новая смена бурлаков завозила тем же способом другой якорь, и таким образом судно могло идти безостановочно и проходило в тихую погоду, при расторопных и привычных бурлаках, в сутки до 30 вер. Второй способ, посредством бичевы, употреблялся только по спаде вод. В бичевной тяге прикреплялся к мачте судна канат в 70—100 саж. длины, соображаясь с тем расстоянием от берега, в каком судно могло идти свободно; бурлаки же. следуя берегом, тянули судно теми же лямками. При этом способе судно двигалось в сутки от 17 до 24 верст. Наконец, под парусами при попутном ветре судно пробегало в сутки до 115 верст, а артель бурлаков в это время отдыхала. Число людей для управления ходом судна было весьма различно, смотря по размеру судов, именно от 4 до 120 человек.

При таких способах передвижения судно от Рыбинска до Самары при попутном ветре могло доплыть[15] в 9 дней, при противных же ветрах и мелях требовалось для этого пути не менее 3 недель. Наоборот, от Самары до Рыбинска при благоприятных обстоятельствах — от 8 до 9 недель, а при неблагоприятных от 3 до 4 месяцев. Трудно даже теперь представить то время, когда, словно черепахи, двигались по Волге разные неуклюжие суда и тянули их бурлаки со своей заунывной, неприятно действующей не нервы песней.

В начале навигации мы видели тогда движение судов почти исключительно снизу вверх. С первых чисел июля движение на Волге принимало иной вид. Тогда сплавлялись выгруженные в Рыбинск разного рода суда, почти безлюдные. Навстречу им открывался ход коноводных машин, ведущих за собой или 6 больших, или до 12 малых подчалков[16] с хлебом, уставлявшихся обыкновенно по два в ряд. Общая сложность всей клади этого поезда составляла иногда до 360 000 пуд.: следовательно, коноводная машина могла перевезти разом до 40 000 кулей хлеба.

Поезд коноводных машин, имевший со своими подчалками до 250 саж. длины, с настроенными на них домиками, будочками. шалашами, со стогами сена для рабочих лошадей, походил издали на движущуюся деревню. Вверх машины эти шли посредством завозных якорей: но эта громадная тяжесть приводилась в движение уже не силой человека, а. как показывает и само название, лошадьми. Коноводная машина изобретена в России инженером-механиком Поадеборном в 1813 г., которому и выдана была правительством десятилетняя на эти суда привилегия 29 мая 1814 г. Длина их была от 23 до 40 саж., ширина от 18 до 22 арш., вышина боков до 3 арш. Число рабочего народа, как на самой машине, так и на подчалках, не превышало 80 человек. Строились они в Нижегородской, Казанской и Уфимской губерниях. Конструкция и механизм конных машин самый простой: над палубой ее устраивался балкон, с которого лоцман наблюдал за правильным и безопасным ее ходом. В палубе под балконом утверждался вертикально вал, приводимый в движение, смотря по величине машины и следующего за ней груза, 20. 40, даже иногда 60 лошадьми, из коих половина припрягалась крючьями для тяги, остальная стояла до смены на корме. Наверху балкона ставился имевший в окружности до 5 арш. чугунный с выемкой по середине для навивки каната вертящийся круг, называемый шкиф, на который силой ходящих кругом лошадей навивался канат, завозимый сажень на 200 вперед с якорем пудов до 40. Этим способом машина могла идти в сутки, смотря по количеству груза, от 17 до 30 вер. Коноводные машины, коих в ходу на Волге было в прежнее время до сотни, имени и выгодные и невыгодные стороны; выгодные: простота механизма и плоскодонность; невыгодные стороны: обходились в постройке дорого, двигались медленно и не были долговечны; кроме того, лошади, стоившие в покупке до 55 р., могли быть проданы после навигации не дороже 10 руб.

В начале 40-х годов появились на Волге, так называемые, кабестанные пароходы. Постройка их обходилась около 50 000 р. Везя очень большой груз, доходивший иногда, как говорят, до 1 000 000 п., они шли в сутки от 30 до 45 вер. и делали по два, а при большой воде и по три рейса в лето. В 1855 г. таких пароходов было на Волге больших и малых по 12. Назначение последних состояло в завозке якорей.

Говоря о способах доставки хлеба к Рыбинску в былое время, нельзя не упомянуть о Волжском пароходстве, принявшем в настоящее время на себя всю перевозку хлеба до Рыбинска. Первые опыты пароходства по Волге были сделаны, как известно, в 1820 г. Евреиновым, устроившим для хода по дистанции от Нижнего до Рыбинска пять пароходов, каждый в 16 сил. Но предприятие это тогда не привилось, и Евреинов не имел со своими пароходами успеха на Волге, отчасти по незначительной силе пароходов, отчасти потому, что конструкция их мало согласовывалась со свойствами реки многоводной и быстрой весной, а летом местами мелкой и неспособной для поднятия судов, сидящих в воде глубоко, каковыми были пароходы Евреинова. В 1843 г. учреждено было общество пароходства по Волге. Первоначальный капитал общества определен был в 225 000 руб. сер., разделенных на 150 паев: в 1846 году капитал этот увеличен был еще на 1 000 000 руб. Устранив неудобства, встреченные в пароходах Евреинова, общество устроило 5 пароходов: «Волга» в 250 сил, «Самсон» — 460, «Геркулес» — 460, «Кама» — 300, «Ока»—100. К ним заготовлен был и новый комплект подчалков (всего 19). Вскоре затем начали приобретать пароходы и частные лица, и компании. Тогда возникли общества — Меркурий, Самарское, Польза, Кавказ и Меркурий, Дружина, Самолет и др. Первый начавший в 1846 г. свое плавание по Волге буксирный пароход прошел от Самары до Рыбинска 16 дней, привезя в двух подчалках клади 150 000 пуд.[17]. Теперь «матушку Волгу» бороздят 15 000 разных судов и до 500 пароходов из коих до 100 пассажирских.

Выше приведены были данные о грузах, пришедших в Рыбинск в 1780 и 1830 гг. В дальнейший затем период времени приход к Рыбинским пристаням грузов имел значительные колебания, смотря по изобильным или скудным урожаям в низовых губерниях и соразмерности требований хлеба за границу, что можно видеть из следующей, напр., за 6 лет (1855—1860) таблицы. Все эти годы прибыло в Рыбинск с обеих сторон по Волге, а также из Шексны и Мологи, разных судов с грузом:

См. Таблицу.

В те же годы отправлено от Рыбинска по системам Вышневолоцкой, Марнинской, Тихвинской:

См. Таблицу.

IV

В летние месяцы скопляется в Рыбинске, о чем не раз уже упоминалось, огромное количество пришлого рабочего люда, имеющего особый род жизни и деятельности. Мы разумеем сгруппированный около нашей хлебной торговли и созданный ею промысел перевозки и переноски грузов. По роду занятии замечательнейшие из занимающихся этим делом — крючники, имеющие в Рыбинске специальное название — знмогоры[1]. и бурлаки. Об этих рабочих и любопытные сведения были сообщены, со слов Голубенцева, Фл. Арсеньевым[2], а также в Рыбинском биржевом листе 1870 года. Приведем здесь некоторые извлечения из этих сообщений, дополнив собственными наблюдениями. Тем более считаем нужным ознакомить читателя с бытом и работой крючников, что их деятельность и усвоенный ими способ перегрузки имеют важное значение в ходе нашей хлебной торговли.

Крючники большей частью бывают из крестьян Рыбинского, Мышкинского, Мологского, Кашинского, Гжатского и Муромского уездов, из мещан и отставных солдат, которые занимаются собственно погрузкой разных товаров, преимущественно же хлеба, в идущие от Рыбинска к Петербургу суда и выгрузкой на берег. Прибыв в Рыбинск, рабочие эти соединяются обыкновенно в артели человек по 12, избирая из среды себя старосту (на их наречии батыря), и потом поступают в распоряжение особого подрядчика. Некоторые из этих подрядчиков имеют в своем заведывании по нескольку (до 30-ти и более) артелей. Артель крючников состоит обыкновенно из выставщиков, горбачей и батыря, имеющих свои определенные при перегрузке роли. Так, выставщики в количестве четырех человек, считая всю артель в 12. подают кули со дна баржи и ставят их на выставку, или печку[3], находящуюся на палубе судна. Отсюда 4 горбача подхватывают кули на плечи, причем им помогают остальные артельщики, которые затем их и сменяют. Куль, перенесенный горбачем на другое судно, вообще на другое место, укладывается там по указанию батыря. Деньги за работу получает подрядчик и ведет им счет по каждой артели особо. По мере надобности деньги рабочим выдаются по книжкам, а остальные хранятся у подрядчика до окончательного раздела, или дувана, как они выражаются. От каждой артели подрядчик берет себе за хлопоты равный с прочими пай, разделяя таким образом всю заработанную артелью сумму на 12 равных частей. Пищу и платье рабочие имеют от себя. Постоянных крючников, работающих от подрядчиков, находится во время лета на Рыбинских пристанях до 3600 человек, т. е. до 300 артелей.

При скоплении в июне и июле большого каравана поступают в крючную работу и еще несколько человек, до 2 000 и более, которые или нанимаются работать поденно, или составляют особые от себя артели без подрядчиков, под названием вольных артелей.

Живут крючники обыкновенно кое-где и кое-как или в городе. или на пристанях, при которых работают. Грязь, белье с плотоядными насекомыми неразлучны с их временным бытом: но стол они имеют хороший, сытный[4], что, впрочем, и необходимо при тяжелой, истощающей крючной работе. Нравственное состояние крючников нельзя назвать удовлетворительным: к тому же все они имеют наклонность к обильному употреблению водки, наклонность, впрочем, может быть и извинительную, составляющую потребность организма, тратящего значительное на свою работу количество сил. Что же касается их трудолюбия, то оно положительно, может быть поставлено в пример всему рабочему люду.

В конце июня многие из крючников от подрядчиков расходятся по домам для сенокоса. Тогда-то, главным образом, и накопляются артели вольных крючников. Это, необходимо заметить, худший сорт крючников. Не подчиняя себя никаким правилам общежития и никому не обязываясь никакими условиями, переходят они от одной работы к другой, более выгодной, оставляя иногда начатую недоконченной. Плату они получают различно, смотря по времени года (самое дорогое время — июнь и июль) и по потребностям. При удобной грузке, хорошей погоде и расторопности (крючники в сутки переносят обыкновенно от 200 до 400 кулей[5] крючник вообще зарабатывает в день от 3 р. 50 к. до 5 р. Ненастная погода останавливает работу крючников, и сидят они себе в этих случаях по квартирам без всякого дела иногда по несколько дней, пропивая лишь заработанное раньше. В праздники крючники уже непременно предаются разгулу, наполняют питейные дома, портерные и учреждения под вывесками «Продажа съестных припасов». Иные, сделав общую складчину, напиваются у себя на квартирах, и к вечеру редкость встретить крючника трезвым. Поэтому неизбежные между ними ссоры и драки, которые, впрочем, в большинстве случаев оканчиваются мировой за водкой же.

Карьера крючников незавидна. Чрезмерное напряжение мускулов, постоянное давление значительной (от 4 1/2 до 12 пуд.) тяжести на все части организма, беспрерывная трата всех его сил неминуемо ведут к быстрому расслаблению организма и порождают известные болезни, прямо, по мнению врачей, вытекающие из всех этих причин. Грыжа, потеря упругости в мышцах ног, хронические страдания в спинном хребте и преимущественно в пояснице, на которую при переноске упирается вся тяжесть, составляют достояние почти каждого крючника и преждевременно делают его существом хилым, дряхлым, не способным ни к какой деятельности. Но кроме этой плачевной будущности, почти общей всем крючникам, они подвержены еще разным случайностям: переломы ребер, падения с ношей в воду с ушибами и увечьями нередко лишают крючную артель одного или нескольких ее членов. Недурно бы, думается, учредить в этих видах особую кассу для выдачи из ее средств пособий как самим изувечившимся крючникам, так и семействам их в том случае, если бы смерть семейного крючника последовала во время или вследствие исполнения им своей работы. На устройство кассы потребовался бы незначительный сбор как с подрядчиков крючных работ, в числе которых, насколько известно, есть лица, обладающие значительными капиталами, так и с самих крючников, Можно было привлечь к этому благому делу и хозяев кладей: им, как людям с капиталами, следовало бы принять на себя и почин в исполнении этой меры, предлагавшейся в печати еще в 1870 году[6]. Изложив главные черты крючной работы и быта ее представителей, естественно приходишь к заключению, что всякое улучшение и облегчение, внесенное в этот тяжелый механический труд, составляют прямое требование гуманности, и на требование это пора взглянуть внимательно.

Но в вопросе о крючной работе есть еще другая сторона — экономическая, представляющая весьма важное значение для хлебных торговцев. Из брошюры Отта «Снаряд для переноски кулей и мешков без порчи оных» приведены были в Яросл. губ. Вед. в 1870 г.[7] некоторые весьма интересные по этому вопросу данные, которые непростительно обойти молчанием составителю истории Рыбинска, города, в котором главным образом идет перегрузка хлеба. Отт обращает внимание на утрату сыпучих продуктов (заключенных в кулях и мешках), неизбежно сопровождающую всякую погрузку, перегрузку и выгрузку означенных товаров. Источник этих утрат, по наблюдениям г. Отта, лежит прежде всего в небрежности первоначальной упаковки, в плохом зашивании куля или мешка, в недоброкачественности того и другого, бывших уже в употреблении и получивших некоторые повреждения. Вторая же причина утрат заключается во вспомогательном орудии, употребляемом крючниками при переноске клади, в том самом крюке, от которого они получили свое название, с которым они свыклись еще сотни лет назад и которым они владеют так ловко, так искусно. Хотя о крючке упомянули мы после указания на недоброкачественность рубашек (кулей и мешков), как на причину раструски товаров, но главной и важнейшей причиной раструски — крюк. Поврежденный или испорченный куль, пущенный в дело, представляет все-таки факт более или менее случайный и довольно редкий, тогда как гибельное действие крюка есть действие постоянное, повсеместное и неизбежное.

Выше замечено уже было, каким образом куль попадает на спину к крючнику, дополним к этому, что во время перехода куль скользит по спине, как по наклонной плоскости. Воткнутый крючок и поддержка куля снизу левой рукой, конечно, препятствуют несколько этому скольжению, но тем не менее тяжесть ноши влечет ее вниз, причем противодействие крючка естественно увеличивает первоначально сделанное крюком в куле отверстие. Таким образом, образуется первое повреждение куля, и в этом-то именно и заключается главный вред крючка и его употребления. Что касается затем расстояния или побежек, проходимых крючниками с ношей, то они так малы, что считается шагами (10 и максимум 20 шагов); но как бы ни был короток переход. куль никогда ни на один шаг не переносится, даже не передвигается, без помощи крючка, который каждый раз делает в куле новое отверстие и тем все более и более его разрушает.

Весьма естественным следствием таких повреждений кулей и мешков и является раструска товара, принимающая размеры значительной утраты при дальнейшей переноске и перевозке его по дурным дорогам и мостовым и по железным дорогам, где сотрясение вагонов прямо способствует раструске. Даже при перевозках водой, при которых товар находится в более спокойном положении, утраты тоже неизбежны. Для вернейшего уяснения этого положения г. Отт предлагает проследить путь двух кулей овса, отправляемых один водой, а другой — по железной дороге. и сосчитать, сколько раз один и тот же куль во время переезда побывает в руках, а следовательно и на крючке носильщиков. «Куль овса, — приводит пример Отт, — пересылается из Вышнего Волочка по водяной системе в Петербург для отправки за границу; овес насыпается в Волочке на дворе или в лабазе отправителя, и куль перебывает: 1-й раз — со двора накладывается на воз для перевозки к берегу; 2-й — на берегу с воза переносится на баржу: 3-й — с прибывшей в Петербург баржи несется опять на воз: 4-Й — с воза поступает в амбар торговца: 5-й — из амбара этого кладется на воз для перевозки к Неве; 6-й — с воза переносится на перевозочный бот к отправлению в Кронштадт: 7-й — с бота несется на едущее за границу судно». Затем таким же образом Отт считает, сколько раз попадет на крючок куль овса, отправляемый по железным дорогам, напр., из Козлова в Петербург с одной только перегрузкой в Москве. Оказывается, что прежде чем окончательно лечь на заграничное судно, кулю предстоит 13 раз побывать на крючках носильщиков. При этом следует принять во внимание, что крюк у каждого носильщика вцепляется в куль более одного раза, так как главная забота крючника — всадить свой инструмент в ношу поглубже, а сразу это не всегда удается. Таким образом, в куле образуется 7—8 отверстий, чрез которые зерно да и мука свободно сыплется вон. При сбрасывании же куля с плеч утрата также неизбежна.

Далее г. Отт приводит несколько фактов, свидетельствующих о важности утрат, происходящих от раструски, фактов, вполне оправдывающих русскую пословицу — «у хлеба не без крох». Так. когда Николаевская дорога находилась еще в казенном управлении, то на товарных дворах, преимущественно двух столичных, Тверском и Вышневолоцком, составился в короткое время значительный капитал собственно от продажи сметок, т. е. сбора разных семян, зерен, муки и разных круп, высыпавшихся из вместилищ своей упаковки. Теперь в Рыбинске подымают время от времени пол в складочных амбарах и, вычистив оттуда все насыпавшееся под пол, пускают эти сметки ежегодно в продажу на значительные суммы. Приведем еще следующее вычисление, наглядно представляющее приблизительные размеры утрат, происходящих от употребления крючка. Для образца Оттом взяты два года 1868 и 1869. В эти годы из портовых и сухопутных таможен вывезено было за границу:

См. Таблицу.

Взяв среднюю цену разным хлебным товарам в 7 руб. 50 к., а льняному семени по 10 руб. 75 коп. за четверть, получим, что за эти два года вывезено на сумму:

См. Таблицу.

Предполагая затем, что во время доставки этих товаров из внутренних губерний к портовым и таможенным городам для отправки за границу утратилось, вследствие просыпки чрез крючковые пробоины кулей и мешков, кругом по 1 %, утрата эта выразилась бы в следующих цифрах: в 1868 г. более чем на 1 200 000 руб., а в 1869 г. более чем на 1 066 000 руб.

Можно было бы привести еще все те частные, случайные и второстепенные причины, которые, по наблюдениям г. Отта, увеличивают сумму утрат, сопряженных с перевозкой сыпучего хлебного товара, но мы и без того уклонились уже от своей задачи, да и полагаем, что из приведенных данных можно составить ясное понятие о значении для торговли того зла, против которого так сильно и вполне справедливо восстает г-н Отт.

В последние годы, правда, сделаны крючниками некоторые приспособления: к пояснице привязывают они набитую соломой и обшитую холстом как бы подушку, на которую и кладется тяжесть. Имея, таким образом, хотя некоторый упор, тяжесть не скользит по спине и крюк менее раздирает куль или мешок, но это усовершенствование еще далеко не окончательное. Нужно ждать и желать совершенного вытеснения переноски сыпучих тел при помощи крючка и замены его чем-либо иным, менее вредным и для людей, и для переносимого ими товара. Вопросом эти серьезно следует заняться нашим технологам.

Другой тип пришлого в Рыбинске народа — бурлаки. Правда, с развитием на Волге пароходства, промысел их упал, но в недавнее прошлое приходило их в Рыбинск на судах с низовых пристаней от 140 до 170 тысяч человек. Главный приток их бывал с половины мая, в июне и июле месяцах. На каждую 1 000 пудов клади на суда ставилось бурлаков, как мы уже видели, 3 1/2 человека. Бурлачеством занимались, кроме коренных русских, много и инородцев — татар, чуваш, черемис, мордвы, преимущественно из крестьян Нижегородской, Владимирской, Тульской и частью Костромской и Ярославской губерний. Прислушиваясь, бывало, к веселому шуму этого люда во время длинной путины их, можно было подумать, что они играючи проходили по Волге против течения две-три тысячи верст: но на самом деле работа их, замененная ныне силой пара, была самая тяжкая, изнурительная, неблагодарная.

Подойдя к Рыбинску, спускался обыкновенно парус, в воду бросался якорь, и судно останавливалось. На барке водворялась тишина, рулевой сходил со своих подмостков, снимал шляпу и обращался с молитвой к образу (большей частью или Спасителя. или Николая чудотворца), утверждавшемуся обыкновенно на мачте: примеру его следовали остальные бурлаки, и общая, сопровождаемая земными поклонами молитва, трогательная по своей простоте и святая по искренности и вере, неслась с благодарностью за сохранение их в пути невредимыми. Из числа прибывших в Рыбинск бурлаков многие, особенно инородцы, поставив судно на место и получив от хозяина скудный остаток условленной платы[8] и виды, иногда вовсе не съезжая на берег, садились в лодки и отравлялись обратно, чтобы там снова предложить свои услуги для такой же работы. Не так делало большинство бурлаков из русских. Покончив расчеты со своим хозяином, они в большинстве случаев отправлялись в город для продажи оставшихся от пути съестных припасов и посуды, а главным образом для того, что погулять в городе, сходить в баню и выпить «привольное». Домой же, за редкими исключениями, возвращались они уже Христовым именем. Бурлаки, конечно только в весьма незначительном уже количестве, бывают в Рыбинске и теперь.

Всех поступивших в бурлаки можно разделить на два разряда: одни прибегали к этому промыслу по необходимости, другие — по природному или наследственному навыку бурлачить. К первому разряду принадлежали беднейшие крестьяне из тех губерний, в коих труд физический или очень мало требовался, или слишком низко оценивался. И одни из поставленных в такое положение сами искали себе этого промысла, других отдавали наемщикам сельские власти с тем, чтобы заработанной платой пополнить накопившиеся на этих людях недоимки и дать им способ поправить свое бедное хозяйство[9]. Как более бедные первыми являлись всегда к известным пунктам с предложением услуг в судовые работы чуваши и татары губерний Казанской и Нижегородской. В одинаковом с ними разряде по бедности находились вятчане, но их, как мало радивых к своим обязанностям, нанимали неохотно и только за недостатком налицо лучших работников[10]. Ко второму разряду принадлежали прибрежные — ярославцы, костромичи и нижегородцы. Постоянно имея перед глазами волжскую судопромышленность, с детства принимая в ней деятельное участие под руководством своих отцов и братьев, хорошо с нею свыкнувшись, искали они этой работы. как своего природного занятия, и участвовали в ней как люди необходимые. Они нанимались преимущественно в такие должности. в которых требовались известные способности, знание дела, опытность, честность. Плата давалась им выше, чем первым. Отличались они от тех и одеждой, и крепостью сил, и бодрым видом. Лоцманы[11] были преимущественно из этой категории бурлаков.

Беспрестанно быть на открытом воздухе, подвергаясь летом палящим лучам солнца, а весной и осенью пронзительным ветрам с дождем и снегом, трудиться и мучиться, иногда без отдыха, мокнуть и дрожать всем телом — для человека непривычного покажется невыносимым, но бурлака это не изнуряло. Страдал он не от трудов и непогоды, но от замедления в пути, от продолжительных и сильных противных ветров, от бурь, остановок на мелях и повреждений судна. Две-три недели лишнего пребывания от этих причин в пути сильно истощали денежные средства бурлака. Губила еще его невоздержанность: под предлогом подкрепления сил он на каждой пристани готов был напиваться. От этого-то трудовую копейку домой приносила, как замечено было выше, самая незначительная часть бурлаков.

Кроме крючников и бурлаков проживает в Рыбинске и другой люд. призванный для отправления различного рода работ, беспрестанно возникающих около Рыбинска. Водоливы, завозники и коноводы требуются здесь ежедневно в большом количестве для караванов, отправляющихся с грузами вверх по системам; а строители барок и лодок, пильщики, пробойщики — для постройки разного наименования ежегодно и в весьма значительном количестве строящихся здесь судов[12]. Много рук занято бывает и поправкой и починкой старых судов. И эта работа для человека не ленивого весьма прибыльная[13]. Собственно одной проконопаткой судов занимается обыкновенно на Рыбинских пристанях не менее 500 чел., которые, как и крючники, составляют между собой артели.

В этой кипучей работе на пристанях замечается большое сходство с муравейником; при этом почти неумолкаемо раздаются то протяжные и заунывные, то веселые и бойкие (нередко непечатные) песни по всему побережью. Среди этого разнохарактерного хора певцов и напевов слышится иногда звучный рожок, часто вовсе заглушаемый визгливым свистом парохода, который, пыхтя и пеня воду, ловко (особенно пассажирский) лавирует между рядами стоящих судов. Уханье бурлаков, дружный говор и песни крючников, стук топоров — все сливается в один общий шум, в одну разнохарактерную картину честно более или менее трудящегося ради насущного хлеба человечества. Эта кипучая при Рыбинске деятельность захватывает оба берега Волги на далекое пространство и особенно бывает сгущена при устье Шексны.

V

Проследим в заключение в хронологическом, по возможности, порядке издававшееся специально для города Рыбинска законодательство.

20 июня 1778 г. Высочайше утвержден для Рыбинска герб[1], присланный сюда при указе Ярославского наместнического Правления от 27-го марта 1779 г. Герб представляет из себя красный щит, разделенный на две части: в верхней помещен герб гор. Ярославля, изображающий выходящего из реки медведя с золотой, в левой лапе, секирой; в нижней части щита представлены: а) лестница, означающая пристань, с которой Екатерина II входила 9 мая 1767 г. в Рыбинский собор; б) река с двумя стерлядями «в знак того, что здесь хороший лов рыбы».

План Рыбинска конфирмован 16 января 1784 г.[2] и видоизменился затем в 1834 (26 октября) и 1855 (10 марта) годах[3]. Место для города за р. Черемхой отведено было и по первоначальному плану, но эта часть заселилась только лишь в нынешнем столетии, а на первых порах рыбинцы просили «не принуждать» их там строиться, так как весной Черемха разливается довольно широко и надолго[4]. Прошедшее было уважено, и 20 сентября 1797 г. последовало Высочайшее повеление, дозволявшее строиться, вместо за-Черемховской стороны, на выгонном месте вверх по Волге[5].

Управление пристанями зависело до 1798 г. «от местной гражданской власти», а потом предоставлено ведению Департамента Водяных Коммуникаций. Для надзора за судоходством определен был тогда смотрителем некто Стат. Сов. Грейер, имевший у себя нескольких помощников и воинскую команду. Для руководства же дана была ему особая инструкция. С 1805 года[6] Рыбинские пристани поступили в управление открытой тогда в Рыбинске по образцу вышневолоцкой Конторы водяных Коммуникаций. В 1810 г. Контора закрыта, и пристани поступили в ведение Смотрителя судоходства 1-го класса.

16 декабря 1804 г. издан для Рыбинской городской Полиции штат, по которому на содержание полицейских чинов назначено отпускать «из городских доходов ежегодно по 1510 руб.». При этом повелено было: «воинскую команду заимствовать из губернской роты, не прибавляя к оной других чинов. Сумму, потребную на пожарные инструменты, лошадей, освещение города, содержание ночных и пожарных служителей, ежегодно определять в ноябре месяце по общему положению Гражданского Губернатора, Полицмейстера и Думы так. чтобы она на каждый год. по примеру расходов прошедшего, была с точностью назначена, в сроки по удобности расписана и на городские доходы или на обывателей уравнительно разложена»; причем на волю обывателей предоставлялось — «натурой ли исправлять от себя некоторые из сих повинностей, как то: освещение улиц и поставку пожарных и ночных служителей, или денежною складкою и наймом»[7].

С целью «дать правильное движение торговым оборотам учреждена в Рыбинске, с Высочайшего Разрешения, в 1806 году купеческая биржа[8], для чего в то же время залощено было на набережной Волги каменное здание, оконченное постройкой в 1811 году. Здание это в 1857 г. переделано и отделано вновь, и для более удобного сближения коммерческих дел в одну часть этого здания переведена Судоходная Расправа, открытая здесь в 1811 году. В настоящее время рыбинская биржа — одна из первенствующих в России по торговле хлебом. Столько же, сколько в Петербурге и Одессе, справляется на рыбинской бирже вся внутренняя и иностранная хлебная торговля для производства своих операций. По размерам внутреннего района, на котором действует рыбинская биржа, действие ее, говорит Вл. П. Безобразов, даже гораздо обширнее одесской. Отражая на себе, с одной стороны, все малейшие экономические явления в большей части хлебородной России, и с другой стороны, при близких своих отношениях к петербургской бирже, все условия иностранного спроса, рыбинская биржа выражает собой, как никакая другая в России, беспрерывные взаимодействия всех внутренних и иностранных рынков.

На основании Высочайше конфирмованного 16 ноября 1817 г. Постановления[9], нарезаны на Рыбинских пристанях, и в городе, и в уезде, бичевники.

Принимало правительство меры и для предупреждения пожаров в караване. Так, 16 июля 1829 года[10] повелено «возвысить штраф за держание огня на судах во время стояния их на Рыбинских пристанях[11] с тем, чтобы уделять из оного 25 р. тому, кто откроет и докажет видимым образом держание огня на судах». Самый же штраф, в размере от 50 до 100 р., повелено взыскивать «с судохозяина или приказчика, кто находится при судне, обязанных строгий и бдительный иметь надзор за недержанием на судах их, огня и неимением на оных ни у кого самоваров, трубок и тому подобного».

В 1834 году, на основании Высочайшего повеления 7-го октября, Рыбинск, «во внимание к требованиям торговли и судоходства», освобожден был от воинского постоя. Между тем, Военный Министр, предполагая в 1856 г. дать в Рыбинске постоянную стоянку одному из полков гренадерского корпуса, вошел об этом с представлением в Комитет Министров. Здесь между Главноуправляющим путями сообщения и Министром Внутренних Дел произошло по этому поводу разногласие, и они подали два совершенно противоположные одно другому мнения. Первое заключалось в следующем: главные причины освобождения Рыбинска от постоя состояли в том, что в город этот, имевший в то время не более 500 домов, ежегодно приходило на судах до 80 000 рабочих и до 35 000 нанимались на месте для препровождения судов в северные губернии, и что с того времени причины эти не только не устранились, но наоборот усилились вместе с развитием промышленной деятельности Рыбинска, в котором в последнее время, в период прихода судов, сосредотачивается до 150 000 рабочих: а потому Главноуправляющий и признавал неудобным облагать Рыбинск квартирного повинностью. Министр же Внутренних Дел находя, наоборот, Рыбинск пунктом весьма удобным для дислокации войск, признавал возможным, чтобы и он разделял вместе с другими городами тягость воинского постоя, тем более, что 23 года пользовался уже льготою от этой повинности, принадлежа между тем ныне к числу богатейших русских городов и представляя по своему торговому и географическому положению обывателям большие в сравнении с другими городами выгоды. При таких условиях можно ожидать, прибавлял Министр в своем мнении, успешного в Рыбинске возведения новых частных и общественных построек. Что же касается до промышленности, то она едва ли потерпит стеснение от назначения туда части войск, напротив, это должно способствовать развитию промышленной предприимчивости, и, кроме того, при многочисленном стечении чернорабочего класса послужит к поддержанию надлежащего порядка. Государь Император на положении Комитета Министров, высказавшемся за представление предположения Военного Министра о назначении в Рыбинске квартир для войск в Государственный Совет, собственноручно написать изволил: «Разрешаю, без передачи в Государственный Совет». И Рыбинск обложен был таким образом квартирной повинностью наравне с другими городами империи[12].

29 мая 1836 г. все содержание полиции в Рыбинске возложено на обязанность самого города[13], а 3 ноября 1837 г.[14] частные каменные здания (жилые дома и лавки) разрешено принимать в залог по откупам и вообще по подрядам с казной.

Для устройства при рыбинской пристани общественных складочных магазинов разрешено было 11 ноября 1840 г.[15] Думе купить 70 десят. 1014 сажень земли, уплатив за оную из запасного городского капитала 14 285 руб. 71 3/4 коп., а недостающие 39 428 р. 57 1/4 к. занять в Ярославском Приказе общественного призрения. Для уплаты этого займа, «независимо от других городских способов», предоставлено было Думе установить особый сбор с иногородних, производящих на Рыбинских площадях[16] торговлю, именно с купцов 1-й гильдии по 42 р.. 2-й — по 28 р., 3-й — по 21 р.: с крестьян же, торгующих по свидетельствам трех первых разрядов, — в одинаковом размере с купцами, а с мещан и крестьян, производящих торговлю по свидетельствам 4-го разряда, — по 11 р. с каждого. Такая мера 18 марта 1846 г.[17] разрешена на правилах 37-летнего погашения с тем, чтобы «ежегодные остатки от сбора, за уплатой Приказу, обращались на составление капитала, необходимого для постройки общественных складочных амбаров, прорытия от Черемхи до Волги канала, построение моста на Черемхе (новое напоминание городу о мосте) и расширения пристани».
23 июля 1841 г. разрешено было открыть в Рыбинске, в виде опыта, временную, с 10 мая по 10 июля, контору Коммерческого Банка на тех же основаниях, на каких открывалась она на время ярмарки в Нижнем Новгороде[18]. В следующие затем годы, до 1863, Контора эта открывалась здесь ежегодно по особым каждый раз Высочайшим повелениям. 27 июля 1862 г.[19] учрежден в Рыбинске общественный Банк на следующих основания: 1) «основной капитал Банка составлен из 25 000 р., добровольно сложенных гражданами Рыбинска на устройство и содержание Дома призрения, и 2 000 р.. пожертвованных тамошним купеческим сыном Селецким на содержание в том Доме трех пансионеров, а всего 27 000 р., за отделением из них примерно до 12 000 руб. на постройку здания для Дома призрения. 2) Прибыли от операций Банка обращаются прежде всего, на основании приговора городского общества 16 мая 1856 г., на содержание Дома призрения неимущих, а затем, при усилении средств Банка, и на другие предметы общественного призрения по усмотрению городского общества». 26 апреля 1863 г., вследствие представления Правления Государственного Банка о том, что за разрешением общественному Банку в Рыбинске учетной операции купечество может воспользоваться ссудами из этого Банка под учет векселей во всякое время, повелено было[20] прекратить открытие здесь временной на время ярмарки банковой Конторы, а вскоре затем открыто в Рыбинске постоянное отделение Государственного Банка.

В 1842 г. видим две правительственные меры для Рыбинска: 1) 25 февраля, «в видах пользы внутреннего судоходства и улучшения торговли», повелено было[21] учредить здесь особую Судоходную Расправу с отделением ее в Нижнем Новгороде. Председатель Расправы, по положению о ней, должен был определяться «из местного первостатейного купечества, по усмотрению Главноуправляющего Путями Сообщения, а члены и маклеры — из купечества, на основании правил о службе по выборам».
2) 24 декабря, ради облегчения торговых сделок Биржи с учрежденным при ней Комитетом и Маклерами, утверждены были особые правила. Этими правилами, между прочим, постановлялось:[22] «в старшины Рыбинского Биржевого Комитета избираются лица не только из одной 1-й гильдии купечества, но вообще из местного и иногороднего в Рыбинске торгующего купечества всех трех гильдий без различия».
9 апреля 1845 г. разрешено учредить[23] в пользу Рыбинска пошлинный сбор с договоров и условий, свидетельствуемых у судоходных маклеров, на том же основании и в том же размере. как это определено для Нижнего Новгорода.

29 марта 1846 г. состоялось Высочайшее повеление[24], по которому Рыбинск уравнен в торговых правах с городами губернскими.

По Высочайше утвержденному 10 марта 1855 г. плану, город разделен на 64 квартала. Площадь города занимает по этому плану земли под строением 91, под улицами и площадями 50 1/2 десятин. Пустопорожних мест под строения назначалось тогда 64 десятины. В настоящее время эти последние все застроены, и теперь в Рыбинске улиц и переулков, большей частью мощеных, 32, площадей 3.

29 марта 1855 г. разрешено был отпустить в распоряжение биржевого Комитета на исправление здания Биржи 5 000 р. из принадлежащего городу запасного капитала с тем, чтобы как эти деньги, так и 5 019 руб. 39 1/4 коп., которые употреблены были из городских же доходов на постройку биржевого здания в 1811 г., Комитет уплатил в течение 16 лет, начиная с 1855 г.. и чтоб расход на погашение этого долга и на уплату городу по нему процентов (по 4 со 100) отнесен был на счет учреждаемого, по приговору торгующего в Рыбинское купечества, добровольно-складочного сбора в количестве 3 руб. с каждого объявленного капитала.

В том же году 17 октября повелено было: «Устройство в Рыбинске зимней гавани и складочных при ней амбаров, по Высочайше утвержденному 4 мая 1850 г. проекту, отменить, так как с развитием буксирного на Волге пароходства число остающихся в Рыбинске на зимовку судов значительно уменьшилось, и они помещаются свободно на р. Черемхе: собранные же на сооружение гавани и амбаров с иногородних на Рыбинской пристани торговцев 60 000 руб. употребить на устройство в Рыбинске вместо существующей ветхой, новой каменной набережной — от Биржи к устью Черемхи, согласно проекту, Высочайше утвержденному 3 марта того же года»[25].

24 октября того же года в дополнение некоторых статей Свода Законов постановлено: 1) «Торгующему в Рыбинске местному и иногороднему купечеству, совершающему оптовые покупки и продажи товаров чрез Маклеров Рыбинской Биржи, дозволяется, за неимением там биржевого Нотариуса, протестовать неисполненные в срок маклерские записки у публичного Нотариуса со дня просрочки в течение трех месяцев: 2) при неисполнении обязательств по торговой записке, заключенной и утвержденной на Рыбинской Бирже, истец обязан для охранения вполне права своего на удовлетворение в случае несостоятельности должника протестовать записку в течение трех месяцев со дня просрочки. Означенные записки, в такой срок не протестованные, при несостоятельности должника относятся наравне с непротестованными заемными письмами к четвертому разряду долгов и удовлетворяются из остатков имения должника, могущих остаться за удовлетворением долгов, отнесенным к первым трем разрядам»[26].

4 ноября 1857 года назначено было иметь при рыбинской городской полиции, вместо бывших до сих пор двух, трех квартальных надзирателей с содержанием из доходов города по 114 руб. 29 1/4 коп. в год[27].

На основании 1-го пун. Высочайше утвержденного 3-го нюня 1885 г. мнения Государственного Совета и состоявшегося с Министерствами Финансов и путей сообщения соглашения, утверждено Товарищем Министра Внутренних Дел 28 февраля 1886 г. положение о «речной полиции в гор. Рыбинске», ведению коей подчинены этим положением воды рек: а) Волги — от дер. Мягкой на правом берегу выше Рыбинска по течению ее до песчаной косы, ниже села Вознесенского, что на Слуде; б) Шексны — от дер. Кастовец, на левом берегу, до устья ее: в) Черемхи — от городской плотины до впадения в Волгу, не исключая городской гавани.

Речную полицию составляют Комитет и Начальник ее с подчиненными ему чинами и служителями. Комитет, под ведением ярославского Губернатора, состоит из Полицмейстера Рыбинска, Начальника речной полиции, Начальника судоходной дистанции, правительственного инспектора железной дороги. Старшины биржевого комитета и городского Головы. Председательство в Комитете принадлежит старшему в чине члену оного. К обязанностям Комитета относятся: а) составление и издание, с утверждения ярославского Губернатора, обязательных для частных лиц и обществ постановлений, касающихся мер предосторожности от пожаров на судах, пристанях и других надводных сооружениях, судоходства по водам, распределения и расстановки судов у пристаней и порядка выгрузки и нагрузки судов: б) заведование хозяйственной частью речной полиции; в) рассмотрение подаваемых частными лицами и обществами заявлений по предметам, относящимся до круга ведомства речной полиции, и постановление заключений по таким заявлениям. Все дела в Комитете решаются простым большинством голосов присутствующих членов, а если они разделяются поровну, то согласно тому из мнений, которое принято Председателем. Постановления Комитета приводятся в исполнение по утверждении их ярославским Губернатором. Непосредственное заведование речной полицией принадлежит Начальнику оной и его помощнику, к обязанности коих относится охранение порядка, спокойствия и тишины, а равно предупреждение и пресечение всякого рода преступлений и несчастных случаев на водах, причем они руководствуются действующими в этом отношении законами об обязанностях общей полиции. Они имеют право посещать все суда, склады, бараки и другие надводные сооружения, производить поверку находящихся на них лиц и задерживать скрывающихся от преследования судебной и вообще правительственной власти. В случае совершения на судне какого-либо преступления, начальник речной полиции и его помощник действуют согласно указаниям ст. 250—261 уст. уголовного судопроизводства. В случае же беспорядков на судах принимают они меры к прекращению оных. Чины речной полиции состоят в ведении Министерства Внутренних дел и подчиняются ярославскому Губернатору. Для разъездов по воде и тушения пожаров в распоряжении полиции находится несколько судов, снабженных необходимыми инструментами и принадлежностями. Затем, распоряжением Министра Внутренних Дел, сообщенным ярославскому Губернатору 12 марта 1888 г., состав Комитета речной полиции увеличен еще двумя членами по выбору биржевого купечества, а именно: одним от местных судовладельцев и другим от торгующего на рыбинских пристанях купечества. Председательство в Комитете возложено на ярославского Губернатора, а в случае его отсутствия на одного из членов Комитета по назначению Губернатора[28].

Таковы существенные характеристические черты прожитой и проживаемой жизни гор. Рыбинска. Будущее этого города, можно предполагать, не будет хуже прошлого. За это предположение ручается: местоположение Рыбинска, стоящего под 58°7' сев. шир. и под 57°44' вост. д., следовательно, в самом почти центре Европейской России. Далее, он лежит у самого, так сказать, сердца Волги, которая всегда будет привлекать к нему судоходство— или для отдыха, или для перегрузки, или для торговли с ним и в нем: притом ниже его находятся богатые поволжские губернии, всегда готовые сбывать ему избытки своих произведений, которые и могут расходиться именно отсюда, из Рыбинска, в губернии северные, в Петербург и за границу. Наконец. Рыбинск, стоящий не в особенно далеком расстоянии от столиц (от Петербурга 604, от Москвы — 332 в.), приблизился к ним еще более со времени проведения железных дорог, упростивших и ускоривших способы перевозки. Таким образом, Рыбинск, плативший в 1137 г. дань Новгороду и считавшийся, нужно поэтому полагать, еще и тогда местечком зажиточным, имевший ко времени переименования в 1777 г. Рыбной слободы в город жителей 1700, а теперь имеющий их до 25 000, располагает всеми средствами к беспрерывному внутреннему и внешнему совершенствованию.

Поставив эпиграфом для настоящей книги слова почтенного политико-эконома Вл. П. Безобразова, и заключим настоящее исследование его же словами: «В Рыбинске значительный центр хлебной торговли, в которой действуют крупные местные и ближайшие соседние капиталы. В силу этих капиталов Рыбинск имеет самостоятельное значение в хлебной торговле, помимо биржевого, может сам влиять на нее, независимо от громадных русских и всемирных капиталов, оперирующих на рыбинской бирже. Нельзя, — говорит он далее, — предполагать уменьшения в будущем движения грузов по Волге и водам, соединяющим ее с Петербургом (собственно по Мариинской системе), если оно не уменьшилось после сооружения столь многих железных дорог, соединивших Волгу с Петербургом, и при таком плохом состоянии Мариинской системы, таким оно было прежде и даже теперь. Поэтому нельзя ожидать и упадка перегрузочной силы Рыбинска. Также невероятно, хотя и возможно, такое дальнейшее расстройство Мариинской системы, которое направило бы все грузы с низовых пристаней по рыбинско-бологовской линии. Эта последняя линия может чрезвычайно сократить сообщение Волги с заграничными рынками через Ригу и Либаву и может оказать наибольшую конкуренцию Мариинской системе, в особенности при ее неисправности. Но и в этом случае значение Рыбинска нисколько не изменится. Далее, перегрузка прекратилась бы в Рыбинске в случае осуществления новейших грандиозных проектов такого переустройства Мариинской системы, после которого она пропускала бы величайшие низовые суда (баржи 30 и 40 саж. длины). Но если даже предположить решимость правительства истратить на такие колоссальные сооружения до 100 миллионов рублей, то и в этом случае Рыбинск не потеряет своего значения как центр хлебной торговли».

Источник: «Город Рыбинск. Его прошедшее и настоящее» К. Д. Головщиков (Ярославль, 1890)

Город Рыбинск. Общий вид.Рыбинск. Пристань.
Метки: Разделы: 

Похожие материалы

Просмотры Дата создания Тип Автор
Старые фотографии Рыбинска 27,485 11.12.2011 Альбом admin
Герб Рыбинска 3,446 14.02.2012 Публикация admin
Преображенский собор и приходские храмы Рыбинска 7,690 16.02.2012 Публикация admin
Церкви Рыбинска конца XIX века 3,293 17.02.2012 Публикация admin
Рыбинцы - обычаи и нравы 1,357 18.02.2012 Публикация admin
Старый Рыбинск 15,383 26.02.2012 Публикация admin


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама