Хрустальный родник

Аватар пользователя admin
Версия для печатиВерсия для печати

Хрустальным родником, чище которого представить себе нельзя, называли современники творчество скульптора А.Г. Сотникова, народного художника России, проработавшего на Дулёвском фарфоровом заводе 55 лет. Алексей Георгиевич скульптор-анималист, то есть ваятель, лепящий преимущественно животных.

Но, по словам искусствоведа К.М. Кантора, «когда мы смотрим на «Взлетающего голубя», «Кукушку», на потрясшего нас «Сокола», нам кажется, что это и голубь, и сокол, что это и человек. Короче говоря, через образ птицы даны какие-то закономерности устроения мира, природы». Мастер работал в области фарфоровой скульптуры, он не создавая больших по размеру вещей, но во многих произведениях, особенно в своих птицах, он дышит большим монументальным искусством, несмотря на незначительные размеры скульптур. Ещё одна особенность работ Сотникова изначально данное умение не признавать разницы между «высоким» искусством и «низким», элитарным искусством, как принято говорить, и массовым. Его миниатюрные танцующие казачки, созданные в 1937 году, вытесняли традиционных слоников на комодах, были проявлением подлинного искусства. В этом весь Сотников. «Алексей Георгиевич как-то пришёл в Союз художников на заседание, вспоминает скульптор А.М. Белашов, народу было много. Одет Алексей Георгиевич был неприхотливо, да он и сейчас этому значения не придаёт. Но он вынул маленькую «Чаечку» и все увидели, что в руках у него драгоценность. Так это чувство драгоценности сотниковского искусства у меня и осталось с тех пор на всю жизнь».

Графическое изображение знаменитого «Соколка» с 1964 года стало маркой, товарным знаком Дулёвского фарфорового завода. Я был знаком и дружен с Алексеем Георгиевичем с 1946 года и до последних дней его жизни. Бывал у него дома в Москве, в мастерской, на выставках. Он охотно давал мне интервью. Я дорожил дружбой с удивительным художником, который соединял почти детскую наивность и непосредственность с глубочайшей культурой формы. Приводимые ниже рассказы мастера о жизни и творчестве относятся к разному времени и остались в моих блокнотах.

РОДОМ Я С КУБАНИ

Родился я на Кубани в станице Михайловской. Отец служил в пластунах, мать была иногородняя. Два дела считались до революции почётными на Кубани: хлеборобство и служба Отечеству. Всякая другая работа считалась зазорной. Казак пахал, сеял, собирал урожай, служил в армии. А ремеслом и торговлей занимались не относящиеся к его роду-племени иногородние. Вырос я в семье пластуна казака без коня. Как и большинство казаков, отец мой был неграмотным, но хотел научить читать и писать своих детей. Однажды, когда мне доходил шестой год, отец принёс домой толстую книгу комплект иллюстрированного журнала «Нива». Для меня, казачонка, никогда не видавшего книг, это было целое событие. Книга с картинками потрясла детское воображение.

Я часто ходил к бабушке. Однажды, когда я был ещё совсем маленьким, к её соседу приехали мастера-игрушники и с ними мальчик. В субботу он повёл меня к ним в хату, а там под кроватью лошади, бараны расписные глиняные для базара. Я был поражён красотой игрушек.

В нашем саду пролегало высохшее русло речки с глиняными берегами. Из глины мы, мальчишки, строили башни, подобие нашей церкви. И еще один случай врезался в мою память. Покупных игрушек в бедных семьях не имелось. После дождя из размокшей глины делали казачки себе игрушки. Однажды поссорился я со своим старшим братом и тот в гневе поломал всех моих игрушечных коней. Я заливался горькими слезами.
Не плачь, сынок, утешил меня отец, я тебе слеплю новых.
И слепил всем на удивление великолепного быка. Бык был так хорош, что я чувствовал себя богаче всех. И самому хотелось лепить, но случилось это нескоро.

Жил в нашей станице иногородний псаломщик Евдоким, обучавший за недорогую плату полтинник и каждую неделю каравай хлеба казачат грамоте. Псаломщик учил нас читать молитвы, твердить буквы и слоги. К нему и привёл меня отец, когда мне было восемь лет. Потом я учился три года в казачьем и ещё три в высше-начальном училище.

Рисовать меня тянуло. Помню, меня и братьев (мне было тогда девять лет) отец взял в степь полоть подсолнухи. Было ветрено, я сидел и думал, как мне научиться рисовать. Решил рисовать коня до тех пор, пока он не станет похож на себя. Потом стану рисовать других животных.

Меня не страшило, что этот план на много лет. Меня вообще никогда не страшила работа, я не боялся труда, но был рад, что нашёл метод, как достичь своей цели. Впоследствии в жизни я брался за очень сложные дела и не боялся трудоёмкости. Трудности меркли перед радостью увидеть созданное.

ГОДЫ УЧЕНИЯ

В 1918 году высшее начальное училище закрылось. В 1918 году я поступил в столярное профтехучилище и там увлёкся лепкой. Тогда же впервые взял в руки кисть, но не живописную, а малярную. Все же малярная кисть была ближе к искусству, чем топор или рубанок. Я белил стены в станице, писал вывески для магазинов и учился рисовать.

Несколько лет я пытался устроиться на учебу, да всё не удавалось. Лишь в 1925 году поступил в Краснодарский художественно-педагогический техникум. Первое время спал на вокзале. Потом нас, шесть человек, поселили в общежитии, в проходной комнате. В техникуме проучился три года. Там преподавали историю искусства, рисунок с натуры, лепку, живопись, акварель. Первым моим педагогом по скульптуре был Михаил Васильевич Ружейников.

Подрабатывал на жизнь кистью расписывал ларьки у частников, писал рекламу, красил заборы.

От приехавшего студента из Москвы я узнал о ВХУТЕИНе московском Высшем художественно-техническом институте на Рождественке. Вернулся в станицу и стал готовиться к вступительным экзаменам Приехал в Москву, не без труда нашёл здание на Рождественке. Рисунок сдал блестяще, физику и математику, как и ожидал, провалил, но в институт меня приняли. На керамический факультет. Учиться было трудно: ни стипендии, ни общежития.

Я обивал пороги биржи труда, сажал деревья в Лефортове, писал декорации в театре В. Э. Мейерхольда, где встречался с В.В. Маяковским.

В институте я сблизился с Владимиром Евграфовичем Татлиным. Он был даровитым живописцем и рисовальщиком, первым иллюстратором произведений Маяковского, одним из смелых архитекторов и создателем интереснейшего летательного аппарата. Он был моим любимым преподавателем.

В 1930 году ВХУТЕИН расформировали. Мне предложили перейти на инженерно-силикатный факультет, но я отказался.
Напрасно, батенька, сказал мне профессор, увлечение лепкой у вас по недоразумению, а в области химии налицо недюжинные способности.

Но не мог я порвать с искусством, не мог уйти от своего учителя Татлина, человека яркого и разностороннего дарования.

СЕМЬ ЛЕТ С ТАТЛИНЫМ

Я выписался из предоставленного мне общежития и пошёл в колокольню Новодевичьего монастыря, в так называемый «институт культуры», к Владимиру Евграфовичу. Мастерская находилась на третьем этаже. Высота потолков одиннадцать-двенадцать метров. Воды не было, отопления тоже. Я прожил там больше семи лет.

В то время Татлина увлекла работа над созданием летательного аппарата с машущими крыльями. Художник был убеждён, что техника и искусство связаны друг с другом. Если создать аппарат с такими совершенными формами, как у птиц, это будет и произведение искусства. Делали летатлин, так называли аппарат, из ясеня, дюраля, лозы, которую привозили с Украины. Летать аппарат должен был с помощью машущих и движущихся крыльев.

Жить мне было трудно. На питание я зарабатывал в Государственном историческом музее, где резал шрифты.

Когда умер В. В. Маяковский, Татлин участвовал в оформлении грузовика, на котором хоронили поэта. Кузов машины обили рейками и железом, на этом металлическом подиуме стоял красный гроб.

В колокольне Новодевичьего монастыря работали люди незаурядные, ищущие. Творчество Татлина и его помощников предвосхитило многие открытия нынешнего времени.

Владимир Евграфович, мой учитель, сделал для меня много. Он был замечательным человеком, не терпел фальши, был честен в искусстве, в работе и в жизни. В его мастерской я встречал знаменитых людей. Часто приходил поэт С.Я. Маршак, и мы выпивали бутылочку вина. Приходили наркомвоенмор Муклевич, летчик Чухновский. Они интересовались ходом строительства летатлина.

В своё время летатлин впервые демонстрировался в Музее изобразительных искусств. В последние годы этот удивительный аппарат восстановили наши авиаторы, историки отечественной авиации, и он возобновил свою жизнь в музее Военно-воздушных сил, где до сих пор поражает взгляд своей изобразительной красотой.

Под руководством Татлина я сделал детские поильнички. Они очень удобные и формой напоминали женскую грудь. Молоко из них не проливалось, оно лилось, если ребенок тянул его из носика. В фарфор я их перевёл на Дулёвском фарфоровом заводе, где проходил практику на первом курсе.

РАБОТА В ДУЛЁВЕ

Когда я занимался на втором курсе, то снова проходил практику на Дулёвском заводе. А в 1934 году главный художник завода Пётр Васильевич Леонов пригласил меня работать в Дулёве постоянно. Я согласился. Работы в Москве не было, заказов на шрифты в Историческом музее давали мало. Еще раньше, в 1932 году, меня приняли в Московский Союз художников. Так моя жизнь связалась с Дулевом, которое наряду с Кубанью стало главным в моём творчестве. Потом я построил себе жильё в Москве. Но главное для меня Кубань и Дулёво. Большинство моих работ предназначено для фарфора и выполнено в материале на Дулёвском заводе. А начало произведений на родной и близкой сердцу Кубани, где жила до глубокой старости моя мама, где я проводил значительную часть года. Живу там заботами и нуждами станичников, не гнушаясь обычной крестьянской работы. В окружающем мире схватываю то, что потом воплотится в фарфоре. Я стараюсь увидеть интересное и большое в самом обыденном.

Среди моих первых работ «Куропатка», «Вол», «Соболь». В Дулёве я сделал из шамота (обожжённая при высокой температуре шина) торс Чапаева. В то время на экраны вышел фильм «Чапаев». Потом я вылепил конный портрет Чапаева. Эту фигуру установили на площади в Орехово-Зуеве. За «Чапаева» директор ДФЗ Игнатий Сигизмундович Бялковский премировал меня двумя тысячами рублей и прикрепил к столовой инженерно-технических работников. Жил я до 1938 года в башне Новодевичьего монастыря, и дорога до Дулева была долгой – паровой поезд, крытый автомобиль по мощёной дороге.

Памятна мне фигурка «Танцующий казачок», сделанная в 1936-1937 годах паренёк в черкеске запечатлён в присядке. Фигурка пользовалась огромным успехом. Когда начался её массовый выпуск, миниатюрный плясун не попадал на рынок до тех пор, пока он не насытил квартиры дулевских фарфористов. Это была очень популярная скульптура, украшавшая быт советских людей.

Дулёвский завод с большим успехом выступил на Международной выставке в Париже (1937 год). Мой «Ягнёнок» получил золотую медаль. Скульптор Сергей Орлов, побывавший там, рассказывал мне, что «Ягненок» был установлен не очень высоко. На вернисаже к нему подошли две дамы с мальчиком. Они разговорились, а мальчик взобрался на постамент, обнял «Ягненка» и начал целовать. Всем это понравилось, а мальчик лотом даже не хотел слезать. В станице тоже было несколько случаев, когда малыши целовали «Ягнёнка».

К РАБОТЕ НАД ВАЗОЙ «ПОБЕДА» Я ПРИСТУПИЛ В 1943 ГОДУ

Как топью началась война, в наш дом в Дулёве принесли повестку, адресованную А.Г. Сотникову. Мы, два брата, оба были с инициалами А.Г., и каждый из нас был уверен, что на фронт пойдет именно он.

Первым пойду я, сказал мой брат Александр Георгиевич. Я старший. Брат ушёл на войну. Вскоре в наш дом почтальон принёс похоронку. Погиб и другой мой брат Василий Георгиевич. Потом в Красную Армию призвали и меня. Я служил в стрелковом полку, откуда осенью 1942 года был отозван в Москву, в Студию военных художников имени Грекова. Сделанные там вещи я привозил в Дулёво и отливал в фарфоре. Отливала их жена старшего брата Ксения Сотникова. Так появились композиции «Разведчик», «Наблюдатель на позиции», «Встреча героев», «Горнист». В дни, когда фашисты вели бои на улицах Сталинграда, я сделал скульптуру «Мы победим!».

Монументальная декоративная ваза «Победа» была мною закончена в 1945 году и затем приобретена Центральным Домом Советской Армии. На кобальтовой вазе высотой более метра размещены многофигурные горельефные композиции, рассказывающие о подвигах защитников Родины, символы Славы и Победы. Главная тема этого эпического произведения выражена в надписях на картушах вазы: «Да здравствует свобода и независимость нашей Родины!» и «Вечная слава павшим героям!» Ныне эта ваза находится в Центральном музее Вооружённых Сил.

Меня демобилизовали из армии в сентябре 1945 года, и я вернулся на Дулёвский фарфоровый завод.

МЕНЯ НАЗЫВАЮТ СКУЛЬПТОРОМ-АНИМАЛИСТОМ

Да, я леплю преимущественно животных. Анималистика тема, равная всем другим. «Приходить» к ней не требовалось. Ведь, по моему мнению, животные по-своему умны и добры.

Есть у меня небольшая, примерно не больше спичечного коробка, скульптура с философским названием «Рождение жизни». Однажды я держал на руках цыпленка, он только что вылупился, голова его падала. Но он тянулся вперед, к свету, к жизни...

Изображение народившегося цыпленка стало утверждением известного философского положения, что новое неодолимо, рост будущего жизнестоек. Мне рассказывали, что на одной из выставок известный шведский коллекционер назвал эту скульптуру жемчужиной. Швед-бизнесмен до тех пор не начал переговоров, пока не приобрел пленившего его цыпленка.

ТЕМЫ ВСЕХ ОСНОВНЫХ РАБОТ НЕ ПРИДУМАНЫ, А ПЕРЕЖИТЫ МНОЮ

Было мне лет восемь, когда я пошел на рыбалку. Долго ничего не попадалось, а потом с помощью «хватка» сетки между дугами я вытащил такого большого сазана, что он в воду мог меня, маленького, запросто стащить. Я вспомнил это, когда лепил фонтан «Счастливые рыбаки» два рыбака несут большущую рыбу. Лепить предпочитаю домашних животных, они живут вместе с нами, испытывают разнообразные чувства житейские, материнские. Это наши близкие. Есть у меня скульптура «Переполох»: чабан гнал стадо, а я ехал за ним и смотрел. Отара идёт, а в кустах гусыня с гусятами. Ягненок к ним. Гусыня шипит, гусята под неё прячутся. Она так зла для ягненка и ласкова для крохотных гусят. Вот и получился переполох.

В 1957 году появился «Сокол», который, по словам искусствоведа Кирилла Макарова, стал образом всей природы, образом техники и человека, одним словом, образом мира. Сделал я его для Всемирной выставки в Брюсселе (1958 год). Там мой «Сокол», а также «Курица» и фонтан «Рыбки» получили Гран-при. Швейцария и ФРГ хотели купить эти работы, но им не продали. Я создавал образ птицы, а лепил натуру с сокола. Как-то ночевал в гжельской деревне и увидел у ребятишек подраненного сокола. Прижимаясь к стене, он принимал гордую позу. Сначала я назвал скульптуру «Птица», а нынешнее название ей дал тогдашний главный художник ДФЗ П. В. Леонов. Скажу о своих принципах в искусстве. Прежде всего абсолютная преданность делу, высокий профессионализм, мастерство. Подлинное искусство всегда несёт в себе содержание, тему. Важно выразить тему конкретно, понятно, передав обаяние искусства. Форма трактуется обобщённо для наиболее полного выражения содержания. Всякая вещь должна быть монументальной не размером, а трактовкой, содержанием, формой. И еще изобразительное дело, как и всякое другое, должно иметь оценку. Если мы недооценим произведение, то это грех, а если переоценим, то грех вдвойне, втройне и больше это означает «остановить дело». Надо воспитать в себе умение отбирать настоящее, подлинное, совершенное.

О ТОМ, ЧТО МНЕ НЕ УДАЛОСЬ

В начале 60-х годов прошлого века главный художник советской национальной выставки в Париже К.И. Рождественский пригласил меня: «Нужна скульптурная карта СССР, но не карта песня!». С Рождественским мы подружились еще в 1937 году, когда велась подготовка к Международной выставке в Париже. Я взялся за эскизы, хотелось сделать многофигурные жанровые сцены. На Кольском полуострове бежит стадо оленей, на побережье Белого моря соболя, чайки, а в Грузии накрытый свадебный стол, гости пируют, на космодроме запуск космического корабля, на Крайнем Севере детей везут в школу на оленях. Карту, из-за коротких сроков, в министерстве не приняли. Её предполагалось выполнить из фарфора...

...Алексея Георгиевича не стало весной 1989 года. Ушёл большой художник, простой и мудрый человек, который, будучи кубанским казаком по рождению, любил Подмосковье. Он говорил: «Счастлив, что всю жизнь проработал в Дулёве. Самое главное я на заводе всех знаю, и меня все знают. Моё кредо в искусстве? Оно просто: никогда, ни в чем, ни в жизни, ни в искусстве, ничего не делать плохого».

А.Д. Коновалов, журналист, заслуженный работник культуры РФ

Источник: "Город Ликино-Дулево. Страницы истории. Материалы краеведческой конференции". Ликино-Дулево, 2006 г.

Скульптор А.Г. СотниковСкульптор А.Г.Сотников со своей скульптурой "Сокол", фарфор. Скульптура "Сокол" А. Г. Сотникова, получившая в 1958 г. золотую медаль..."Переполох", фарфор, роспись подглазурная. Дулево, автор А.Сотников."Танцующий казачок". Дулёвский фарфоровый завод. Автор модели А.Сотников.
Метки: Разделы: 


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама