Старокиркинские насельники

Версия для печатиВерсия для печати

Окрестности современного села Старое Киркино в старину представляли собой холмистую степную равнину, местами поросшую лесами. Множество речушек сновало по обширному полю и пряталось в небольших болотах и озерках. Заселение этих мест относится к глубокой, седой старине. Первые поселенцы пришли сюда в первом тысячелетии нашей эры и остались здесь на многие годы. Это были угро-финские племена. Чуть позже с запада сюда стали проникать и славянские племена, в основном вятичи. Стычек и конфликтов у них с угро-финами не было. Места хватало всем, и поэтому расселение славян проходило мирно. С каждым годом здесь появлялось всё больше и больше людей, которые в поисках лучшей доли шли с далёкого севера и запада.

Царица Наталья Кирилловна
Царица Наталья Кирилловна

Сведений тех лет осталось очень мало, известно только, что территория нынешнего Михайловского района Рязанской области вошла в состав Киевской Руси в X веке, а во второй половине XI века была в составе Черниговского удела князя Святослава, сына Ярослава Мудрого.

1237 год запомнился жителям Рязани, да и всей земле русской — огромные татарские полчища под предводительством хана Батыя вторглись в пределы Рязанского края, уничтожая всё на своём пути. За несколько дней Рязань была полностью разграблена, опустошена и разрушена. От былого её величия остались лишь высокие валы да остовы храмов.

Продвигаясь по Рязанской земле, татары грабили и сжигали селения, которые встречались им на пути, а их жителей забирали в плен.

Множество людей вынуждены были покидать насиженные места и разбредаться кто куда в поисках спасения от лютого врага.

После татарского нашествия не один век царило на рязанской земле полное запустение. Во время татарского владычества не только перестали существовать многие поселения, были утрачены и грунтовые дороги, проложенные в степной части Рязанского княжества.

Направляясь из Москвы в Царьград (Константинополь), побывал в этих местах через полтора века после нашествия Батыя митрополит Пимен и вот что увидел: «Бяши бо пустыня зело всюду, не бе бо видеть тамо ничто ни град ни села». И действительно, кругом не было ни души, только виднелись обширные просторы земель да обильная растительность. И нигде нет жилья, словно все вымерло. Проедешь сотни километров и не встретишь ни одного селения.

И ещё почти через век мало что в степном краю изменилось. По крайней мере, об этом свидетельствует венецианский посол Амброджо Контарини в своём «Рассказе о путешествии в Москву в 1476—1477 гг.», который ехал в 1476 году с нижней Волги на Рязань:

«Перед нами расстилалась просторная степь, на которой не было даже малейших следов дороги... В продолжение всего нашего странствования мы останавливались только в полдень и перед наступлением ночи, и стали в бескрайнем поле под покровом небесным, ограждаясь на ночь повозками в виде крепости. Сверх того, для предосторожности, у нас находились постоянно на страже трое часовых: один на правой стороне, другой — на левой, третий — позади стана. Нередко мы оставались целые сутки без воды, не имея даже чем напоить наших коней. Дикие звери нам ни разу не попадались; только однажды встретили мы в степи двух верблюдов и до четырёхсот лошадей, оставшихся, как уверяли татары, ещё от прошлогоднего каравана».

Одичалые лошади водились в воронежских и тамбовских степях ещё в XVIII веке, и на них охотились.

Но жизнь постепенно возрождалась. Строились дома, осваивались земли, возникали, деревни, сёла и города. Появилось и Старое Киркино.

Старинное село Старое Киркино раскинулось на нескольких осевших холмах и курганах посреди лугов в живописной местности. Сегодня почти высохший ручей с омутом в центре деревни когда-то представлял собой небольшую речку Киркинку. Исторические и археологические исследования данной местности проводились очень слабо, так что сегодня мало что известно о прошлом села. До наших дней дошла «сотская грамота» 1567 года, написанная неким рязанским владыкой, где упоминается «село под Скиркиным на речке Скирке», а также наличие в селе Преображенской церкви. В более поздних записях название села Скиркино и речки Скирки преобразуется соответственно в Киркино и Киркинку.

Село не сразу обрело своё нынешнее название. В «Списках населенных мест Российской Империи» по Рязанской губернии указано, что село Старое Киркино известно также под названиями Дворянское и Царское. А на более ранних картах, составленных в период проведения Генерального межевания в 1780-е годы можно увидеть, что на его месте существовали целых три сельца: Зарубежное, Чувики и собственно Киркино, которые объединились только в XIX веке. Каждая часть села делилась на слободы. Такое деление в старину было свойственно только городам. Например, в Михайлове, как полупограничном городе, в слободах жили люди в основном военных профессий — пушкари и стрельцы. Здесь же в понятии слободы нашло своё отражение былое оборонительное значение древнего селения. Ярщина, Поповка, Мочилы — все эти слободы входили в состав Старого Киркина.

Интересная версия возникновения села и его названия приведена ПП. и В.П. Семёновыми в книге «Россия. Полное географическое описание нашего отечества»:

«Вер. В 5 к в. от Гагарина находятся два почти смежных селения Стар, и Нов. Киркино, имеющие в совокупности до 1 500 ж. Здесь, вероятно, и находился имевший колонизационное значение для верхнего Дона город Кир-Михайлов, основанный ещё в XII в. и получивший своё имя без сомнения от князя Кир-Михаила Пронского, зятя вел. кн. Всеволода, трагически погибшего в Исадах».

В той же книге рассказывалось о гибели Кир-Михаила:

«...в 1217 году произошло одно из самых страшных злодейств рязанской истории. Князья Глеб и Константин Владимировичи задумали истребить всех своих родственников для того, чтобы одним владеть Рязанским княжеством. Под предлогом княжеского съезда они заманили в Исады своих двоюродных братьев Кир-Михаила Всеволодовича, Ростислава Святославича, Глеба и Романа Игоревичей и родного брата Изяслава Владимировича и, встретив их приветливо, в самом начале пиршества бросились на них со своими вооружёнными слугами и спрятанными половцами и изрубили всех своих пятерых гостей мечами».

Если верить версии Семёновых, авторитетных учёных конца XIX — начала XX века, к тому же тесно связанных с Рязанским краем и прекрасно знающих его, то выходит, что село в конце концов унаследовало часть имени бывшего на его месте города, разделившего, видимо, трагическую судьбу Старой Рязани. Надо заметить, что учёные настаивают на своём предположении и в примечаниях несколько раз объясняют, от чего, по их мнению, произошло название «Киркино». И значит, где-то здесь находилась резиденция князя, может быть, у нынешнего омута в XII веке возвышался княжеский терем, и любил князь свой новый, носящий его имя город, больше, чем стольный Пронск, путь до которого и летом, и зимой пролегал от Кир-Михайлова по реке Кердь, которая в самом Пронске впадает в Проню.

Но это всё предположения. Судя же по документам, село Киркино существовало уже тогда, когда только начало складываться Московское централизованное государство. В XVI веке Киркино переменило несколько владельцев. На 1567 год там были поместья владычных детей боярских Клемена Руднева сына Сушкова и Ортёмко Васильева сына Шаблыкина.

Где-то в 1580—1590 годах село становится вотчиной князя Петра Голыгина, но в 1598 году он получил владение в другом месте, и Киркино перешло к братьям Русину и Миките Ивановым. Всего в то время в селе находилось две усадьбы и пять крестьянских дворов.

Все упомянутые выше помещики принадлежали к средне-высшему слою рязанского дворянства. Киркино было для них не единственным поместьем — их владения имелись не только на Рязанской земле, но и за её пределами. С годами число владельцев села стало увеличиваться. В 1616 году оно принадлежало восьми помещикам, а спустя 66 лет в нём было уже 77 владельцев — в основном боярских детей. Это были представители старинных рязанских родов, не относящихся к высшему слою рязанской знати. Их усадьбы находились не только в Киркино, но и в других сёлах — Маркове, Катине, Толчкове. Весь Михайловский и Пронский уезды превратились в родовые гнёзда среднепоместного и мелкого дворянства.

На сей счёт в народе ходила даже такая легенда. Однажды некий чёрт решил уничтожить всё дворянское сословие на Руси и, собрав всех дворян в мешок, поднялся высоко в небо и понёс их в преисподнюю. Но по дороге мешок отчего-то вдруг прорвался, и дворяне посыпались на землю. Падали они крайне неравномерно, и больше небогатых дворян упало на Михайловский и Пронский уезды. И оттого бедные дворяне, которых там очень много, стали называться «прончатами».

Как уже говорилось, Киркино называлось ещё Царским селом. Видимо, потому, что древний род Нарышкиных, предков Петра I по материнской линии, владел в Рязанском уезде ещё в 1591—1597 годах несколькими деревнями. Среди них такие, как Бокеевка, Берёзовка, Куркино, Судники и Щурово.

По преданию в Киркине родилась будущая царица Наталья Кирилловна, дочь владельца поместья Кирилла Полуектовича Нарышкина. Юная Наталья была тихой и скромной девушкой. Она никогда не участвовала в сельских играх и хороводах, её редко видели и в праздничные дни. Её молодые соседи дворяне Коробьины, Худековы, Марковы, Ляпуновы, Остросаблины, Казначеевы никогда не приглашали её на гулянья и мало с ней общались.

Религиозная барышня часто посещала Жолчинскую кладбищенскую церковь и молилась на прахе своих предков. Местные насмешливые барыни прозвали вследствие того Наталью Кирилловну «жолчинскою чернечихою».

Молодая Наталья ладила и дружила со своими дворовыми людьми. Однажды на её дворовую девку напали разбойники и убили несчастную. Узнав об этом, барышня страшно опечалилась и не находила себе места. Сидя на крыльце дома, она горько плакала и никак не могла утешиться. Как раз в это время мимо проезжал знаменитый боярин Матвеев. Он увидел рыдающую девушку и поинтересовался причиной её слёз. Услышав её рассказ, Матвеев растрогался, взял её к себе на воспитание и увёз в Москву. В дальнейшем судьба благоволила к Наталье Кирилловне — она стала супругой царя Алексея Михайловича. Вскоре она родила сына — будущего российского реформатора и императора Петра Первого. Будучи московской царицей, Наталья Кирилловна повелела соорудить в селе Жолчине каменную церковь вместо прежней деревянной, во имя святителя Чудотворца Николая. Царица Наталья нередко приезжала в те места и подолгу молилась в новой церкви, вознося хвалы Богу за свою счастливую участь. С тех пор в Старом Киркине стали говорить: «Не удавись девка в нашем селе, не быть бы на свете Петру I».

Это предание приводится и в книге Михаила Ивановича Пыляева «Старая Москва», вышедшей в 1891 году. При чём автор объясняет, что это цитата, которую взял «князь Долгоруков, известный составитель родословной книги», из напечатанного в 1827 году в «Историческом, политическом и статистическом журнале» рассказа. Она лаконичнее бытующего в Старом Киркине предания:

«В 25-ти верстах от города Михайлова стоит селение Киркино, коего жители большей частью дворяне (однодворцы); там сохранился изустный рассказ, что царица Наталья родилась в Киркине и что боярин Матвеев, проезжая случайно через это селение, увидел плачущую девицу и полюбопытствовал спросить о причине её слёз. Услышав, что причиною печали была насильственная смерть её девки, «самовольно удавившейся», добрый барин взял её к себе на воспитание. В этом селе и поныне говорят: «Если бы не удавилась девка в Киркине, не быть бы на свете Петру».

А между тем это предание не отвечает известным фактам. Родовое поместье Нарышкиных находилось в Моржевском стане, но называлось оно Куркино, и было небольшим сельцом. Названия Киркино и Куркино совпадало по звучанию и поэтому, возможно, у кого-то из жителей Киркино родилась фантазия о доброй девушке Наталье. Да и храм Чудотворца Николая, построенный царицей Натальей, находился в совсем другой местности — в селе Жолчине Рязанского уезда.

В 1676 году в Старом Киркине была построена каменная церковь в честь Покрова Богородицы на месте старой деревянной. В её приход входило 136 дворов, в том числе 1 двор боярский и 60 дворов рязанцев — детей боярских. Согласно писцовым книгам в 1708 году в селе Старое Киркино и деревне Боб-риках показано 49 дворов рязанских детей боярских и 13 дворов крестьянских, а всего с Бобринскими 71 двор. В конце XIX века в приход Покровской церкви входили Старое Киркино, сельцо Бобрики, село Голево и село Новое Киркино с каменными хуторами. Всего 164 двора, 553 жителя мужского пола и 596 женского.

Церковь Покрова Богородицы, с. Старое Киркино
Церковь Покрова Богородицы, с. Старое Киркино

Со временем в полутора верстах от древнего села появилось и Новое Киркино. Прежнее стало называться — Старое Киркино.

Не имея больших доходов, жители обоих сёл, мелкопоместные дворяне, до отмены крепостного права вовсе не гнушались сельскохозяйственного труда и дружно работали на пашне, как простые крестьяне. Такой труд подчас был единственным источником пропитания, особенно для тех помещиков, которые по тем или иным причинам не состояли на государевой службе, После отмены крепостного права жители Старого Киркина стали подаваться в Москву на заработки. Многие дворяне-однодворцы сделались учителями школ в других сёлах и деревнях.

Согласно ещё одному преданию Наталья Кирилловна Нарышкина не имела дворянского звания. Когда же царь вздумал взять её в жёны, то появилась необходимость сделать из безродной девушки дворянку. И ближайшее окружение царя «постаралось» — дворянское звание получили все жители села, но почему-то без земельных наделов в потомственное владение. В результате сложилась интересная ситуация: киркинские дворяне без земли владели только дворянским гонором, оставаясь по-прежнему бедными крестьянами. Однако для для решения всяческих спорных вопросов им необходимо было обращаться в суд присяжных, который располагался в Михайлове.

В 1878 году в Старом Киркине, по ходатайству князя Л.Н. Гагарина, было основано училище, которое скоро стало образцовым. При нём имелись квартиры для учителей. Содержание его и жалования учителям находилось в ведении министерства образования и частично земства.

О Старом Киркине более поздней поры упоминает Пыляев в той же, названной выше, книге:

«Село Киркино теперь принадлежит С.Н. Худекову, в нём построено одноклассное уездное училище, названное Нарышкинским. В церковном архиве села Киркина хранятся редкие документы, относящиеся до рода Нарышкиных, архив этот оберегается от археологов старым священником».

Эти сведения Пыляев, видимо, получил от самого Сергея Николаевича Худекова, в «Петербургской газете» которого сотрудничал. Так что нет основания сомневаться в том, что Худеков имел в Старом Киркине какую-то собственность, но уж точно не владел всем селом — не те времена были, да и не в киркинских традициях — иметь там одного помещика.

С малых лет был связан Худеков с Михайловским уездом, где находилось имение его родителей Бутырки (сельцо Подобреево, Бутырки тож), купленное ещё его дедом Матвеем Ивановичем в начале века. В детстве и ранней юности он отдыхал там на вакациях, там пришла к нему любовь, там он хозяйствовал и сыскал уважение михайловцев, так что они пять раз с 1878 по 1893 год выбирали его Почётным мировым судьёй Михайловского уезда. Он был незаурядным человеком: писателем, журналистом, издателем, историком балета, создателем уникальных парков-дендрариев в Сочи и селе Ерлино Скопинского уезда. И при всём при том в Старом Киркине гордятся не им, а Петром Владимировичем Алабиным, который хорошо если бывал в Старом Киркине наездами.

Старинный род Алабиных известен с середины XVI века. Предки Петра Алабина владели землями во многих уездах Рязанской губернии, в том числе в селе Старое Киркино. Многие Алабины посвятили себя военной и государственной службе, где проявили себя как истинные патриоты России.

П.В. Алабин родился в городе Подольске Московской губернии 16 сентября 1824 года в семье дворянина Владимира Антоновича Алабина и дочери французского эмигранта Эмилии Мартен. Сначала он закончил Белостокскую гимназию, а затем Петербургское коммерческое училище. Во время учёбы будущий бухгалтер загорелся желанием после окончания училища попасть в Тульский лейб-гвардии полк, где когда-то служил его отец. Но сделать это было совсем непросто. Помог случай. 10 марта 1840 года, Коммерческое училище посетил лично император Николай I. После смотра вместе с многочисленной свитой государь шёл по коридору и на какое-то время слегка отдалился от сопровождавших его людей. Этим быстро воспользовался Пётр Алабин. Он выскочил из дверей класса и оказался прямо перед императором. Сначала тот опешил, но потом посчитал, что сейчас услышит от ученика жалобу на руководство училищем. Пётр представился и быстро и чётко высказал государю свою просьбу.

В ответ государь сказал что-то неопределённое, но тут подоспела встревоженная свита, и они всей толпой проследовали дальше. Внятного ответа Алабин не получил.

Вскоре он был вызван к начальству, которое сочла поступок ученика дерзким и нетерпимым. Специально созванная комиссия постановила впредь установить наблюдение за поведением Алабина. Но скоро всё пришлось отменить. Из канцелярии Императора пришло распоряжение, которое предписывало по окончании курса, в качестве исключения, зачислить Петра Алабина унтер-офицером в Тульский лейб-гвардии полк на военную службу. Смелый и дерзкий поступок Алабина сделался легендой Коммерческого училища.

После окончания училища начались годы военной службы Алабина. В1849 году молодой офицер в составе Камчатского егерского полка участвует в походе русских войск в Венгрию, затем были Дунайская кампания 1853 года, оборона Севастополя во время Крымской войны. За участие в них Алабин был награжден орденами Св. Анны 3-й и 4-й степени и Св. Станислава 2-й и 3-й степени. Спустя годы Петр Владимирович на основе своих военных дневников напишет и опубликует три тома книги «Четыре войны. Походные записки».
В 1857 году Алабин закончил военную службу, вышел в отставку и перевелся в Вятку, где получил должность помощника управляющего удельной конторой, и через несколько лет был уже управляющим губернской палатой государственного имущества.

В 1876—1877 годах он активно участвовал в работе по организации материальной помощи и моральной поддержки братскому болгарскому народу в борьбе за свержение турецкого ига. И, будучи гласным Самарской городской думы, выступил с инициативой создания Самарского знамени для вручения болгарским повстанцам, сражавшимся с турками. Предложение Алабина было с восторгом принято. Это знамя оказалось истинным шедевром геральдического искусства. Его сшили вручную монахини самарского женского монастыря Иверской Божьей Матери по оригинальному рисунку самарского художника Николая Ефстафьевича Симакова.

Центральную часть знамени — лик — создавала Варвара Васильевна Алабина — верная супруга и друг Петра Владимировича. Она поддерживала все его начинания на пользу отечеству. Все расходы на закупку особой ткани для полотнища, на пошив знамени, на изготовление древка, отливку специальных серебряных гвоздей, на выделку золоченых и серебряных нитей, исполнение рисунков и эскизов Алабин взял на себя. На это ушла часть выигранных денег, которые Пётр Владимирович выиграл по лотерейному билету. Другая часть денег пошла на пожертвование болгарам после поражения апрельского восстания. Кроме того, большие суммы личных средств семьи Алабиных пошли на устройство госпиталя на 80 коек для больных и увечных воинов, прибывающих в Самару с Балканского театра военных действий. Этот госпиталь располагался в центре Самары в доме Алабиных.

Для вручения знамени Самарская городская дума решила отправить на Балканы Петра Алабина и городского голову Евгения Кожевникова.

Вначале делегаты прибыли в Москву, и там знамя на несколько дней было выставлено в Кремле для показа москвичам и для благословения.

Затем делегация отправилась в румынский город Плоешт, где шло формирование отрядов болгарских воинов—ополченцев. Пётр Алабин и Евгений Кожевников торжественно, перед строем дружины болгарского ополчения, передали знамя специально прибывшему в лагерь главнокомандующему Русской армией Его Императорскому Высочеству Великому Князю Николаю Николаевичу.

Главнокомандующий поцеловал знамя и вручил его коленопреклоненному генерал-майору Столетову, только что назначенному командовать отрядами болгар-ополченцев, будущему герою Шипки и Плевны. Затем генерал Столетов вручил знамя ополченцам, которые на следующий день отправлялись на фронт. Получая знамя, командир болгарского отряда подполковник Павел Петрович Калитин, обращаясь к воинам своим, воскликнул: «Братцы, святого знамени этого, гордости и чести нашей, мы не отдадим врагу, пока хоть один из нас останется в живых; что до меня, клянусь перед вами, умру под ним, но не отдам его». Так и произошло — и он погиб, во след своему знаменосцу, но знамя не досталось туркам. Во время войны на Балканах Алабин не мог сидеть дома, он рвался на фронт. В середине апреля 1877 года он написал два письма — Федору Михайловичу Достоевскому и Ивану Сергеевичу Аксакову. Оба письма касались только одного волнующего вопроса: чем он лично, как русский человек, мог бы помочь болгарам. К этому времени Петр Владимирович уже отправил на Балканы двух сыновей.

Иван Сергеевич Аксаков помог Петру Владимировичу: действительный статский советник Алабин получил разрешение отправиться на войну и назначался уполномоченным Красного Креста и Главным агентом Славянского благотворительного общества в Болгарии. В декабре 1877 года он неожиданно получил предложение от князя ВА. Черкасского, заведующего гражданской частью Главнокомандующего, занять должность губернатора Софии, при этом сохраняя свои прежние полномочия.

Пётр Владимирович опасался, что не оправдает доверия: ведь он не знал болгарского языка. Но ему помог известный профессор—славист Харьковского университета, болгарин-ополченец, Марин Дринов, которого Алабин назначил вице-губернатором Софии. Вместе они взялись за организацию быта пострадавших болгарских семей, помогали восстановить их жилища, открыть временные приюты, воскресные школы, небольшие читальни. При их активном содействии был открыт народный банк, учрежден почтовый союз, основана городская администрация из болгар. Также началось восстановление разрушенной типографии, основано несколько военных училищ, открыто благотворительное «Общество Софийской публичной библиотеки». Скоро Алабин и Дринов открыли народную библиотеку (ныне это гордость Болгарии — Народная публичная библиотека). Город начал постепенно налаживать жизнь.

Много внимания уделял Пётр Алабин и восстановлению разрушенных храмов. Он взялся за обустройство разграбленных турками монастырей и болгарских святынь. На месте казни борца за свободу Болгарии Басила Левского Алабин предложил поставить памятник народному герою. Этот памятник Василу Левскому находится в самом центре столицы Болгарии.

Летом 1879 года гражданская и военная власть в Болгарии была передана первому правительству свободной Болгарии. Алабин выполнил свою миссию и возвратился в Самару. Вскоре за свою бескорыстную и ревностную службу на посту первого гражданского губернатора Софии он был награждён Орденом святой Анны I степени.

Во всех благородных начинаниях Алабина активное участие принимала его жена, друг и сподвижник — Варвара Васильевна (1822—1898). Она руководила работой Самарского женского комитета Красного креста во время войны, отличилась на посту попечителя Самарской Ольгинской общины сестёр милосердия. Любовь и взаимопонимание царили в семье Алабиных. У них было три сына и четыре дочери. Сыновья по примеру отца пошли на военную службу.

В 70—80 годы XIX века Пётр Алабин находится на подъеме своей общественной и творческой деятельности. Он создаёт такие исторические труды, как «Двадцатипятилетие Самары как губернского города», «Трехвековая годовщина города Самары», развивает библиотечное дело, занимается проблемами строительства железной дороги через Самару. Именно по настоянию Алабина железная дорога связала Самару с другими городами России, и скоро Самара стала крупным железнодорожным узлом страны.
В 1885 году Алабин занимает пост городского головы Самары. Немало успел он сделать на этом посту. Благодаря ему в городе появились Александровская публичная библиотека, новое здание театра, музей, кафедральный собор во имя Воскресения Христа Спасителя, уличное освещение, водопровод, мостовые, набережные, железная дорога, мост через Сызрань, новые скверы и парки и многое другое.

Всё шло хорошо, успехи Алабина высоко ценили жители Самары. Но в жизни иной раз происходят резкие повороты, которые часто невозможно предугадать.

В 1891 году случилось несчастье — после жестокой засухи и неурожая хлеба Самарская губерния оказалась на грани голода. Правительство выделило свыше четырёх миллиона рублей для оказания помощи голодающим. Но этих денег было недостаточно. Согласно расчётам земской управы, сумму требовалось увеличить в два раза. Что было делать? И вот Алабин принимает решение закупить дешёвые низкосортные продукты питания, чтобы иметь возможность накормить как можно больше голодных людей. Он пошёл на это совершенно сознательно и считал свои действия верными.

Однако купленная у самарского купца Шихобалова дешёвая мука оказалась затхлой и гнилой. А одесские хлебопромышленники поставили в губернию недоброкачественное зерно. Всё это вызвало массовые кишечные заболевания и даже один смертельный случай. В губернии разразился скандал. 7 апреля 1894 года на бывшего председателя Самарской губернской земской управы П.В. Алабина было заведено судебное дело. Его обвинили в преступном сговоре с хлеботорговцами и взяточничестве. В Самару прибыла комиссия министерства внутренних дел, которая подтвердила факты приобретения непригодных к употреблению продуктов питания. Обвинения против Петра Алабина были серьёзными и грозили тяжким наказанием. Конечно, немногие в Самаре верили, что такой бескорыстный человек, как Алабин, мог оказаться взяточником. Тем не менее Правительственный сенат принял решение сместить Алабина с должности председателя губернской управы. Летом 1892 года на него было заведено уголовное дело с формулировкой «за преступление по должности».

Новый российский император Николай Второй распорядился прекратить дело. Но Пётр Владимирович решил до конца защищать свою честь сам. Он настоял на открытом суде. В июне 1895 года Московская судебная палата, заседавшая в Нижнем Новгороде, рассмотрела дело Алабина и оправдала его.А общественность Самары даже вручила Петру Владимировичу икону Господа Вседержителя в знак полного доверия к нему.

Но решение нижегородского суда вскоре было опротестовано прокурором и отменено. Назначили новое судебное слушание. Однако до него Пётр Владимирович уже не дожил и умер 10 (22) мая 1896 года с тяжким грузом неснятых обвинений.

П.В. Алабин являлся удивительно разносторонним талантливым человеком. Круг его интересов составляли ботаника, литература, археология, история. Его исследования внесли огромный вклад в изучение и сохранение историко-культурного наследия Самарского края. Его могила на кладбище Иверского монастыря всегда в цветах. На памятнике славному сыну России высечена надпись:

Воину и летописцу четырёх войн,
всецело посвятившему свою деятельность
с достоинством и честью
на пользу государству, земству и городу.

Будем надеяться, что селу Старое Киркино уготована долгая жизнь и из него выйдет ещё немало людей, которые с достоинством и честью посвятят свою деятельность на пользу государству.

Примечание составителя

Летом2007 года насельниками Старого Киркина были в основном дачники — жители Москвы и Рязани. С осени по весну жизнь в селе замирает, и зимуют в нём два-три старожила.

Правда, люди пришлые, дачники (стар и млад) прекрасно знают старокиркинские предания и охотно знакомят с ними непосвящённых. И этот очерк написал москвич, не связанный со Старым Киркино родовыми корнями.

Олег Полонский

Насельники рязанских усадеб, 2007.

Метки: Разделы: 


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама