Владимир, родство помнивший

Версия для печатиВерсия для печати

2007 год — год 200-летнего юбилея со дня рождения Владимира Павловича Титова... Прошло уже больше половины года, а о нашем земляке, действительном тайном советнике, никто публично не вспомнил: не было посвященных ему выставок, конференций и даже самой маленькой статьи. А ведь он кавалер всех российских орденов и многих иностранных... Был Титов членом Рязанской учёной архивной комиссии, гласным Рязанского губернского земского собрания, попечителем храма Успения Пресвятые Богородицы спасского села Новики, где и появился на свет в родовом имении. Кстати, о юбилее его в родных-то Новиках как раз и вспомнили. В марте ко дню рождения Владимира Павловича в сельской школе, расположенной в дворянском особняке, открыли выставку. Экспонатов было на ней немного: Рязанская энциклопедия, раскрытая на странице со статьей о Титове, да его повесть «Уединённый домик на Васильевском». Как-то так случилось, что не была составлена достойная этого человека биография. Сведения о жизни и деятельности Владимира Павловича имеются во многих энциклопедиях, книгах и журналах, но они очень отрывочные. Наиболее полные воспоминания по просьбе издателя журнала «Русский архив» написал племянник жены Владимира Павловича Константин Апполинарьевич Бутенев, но и он отмечал, что воспоминания эти могут «только иметь значение материала для будущей его биографии». Имя Титова встречается во многих мемуарах его современников. Часто пишут они о нём с большой теплотой и любовью, но пишут только об отдельных эпизодах. Даже ближайший друг всей его жизни известный наш земляк Александр Иванович Кошелев, пообещавший в начале «Записок...» рассказать о Владимире Павловиче обстоятельно, не написал потом ничего....

В.П. Титов
В.П. Титов

Какую-то роль в этом умолчании, мне кажется, сыграло личное знакомство Владимира Павловича с нашим великим поэтом Александром Сергеевичем Пушкиным. Правда, имя Титова всё-таки вспоминается к круглым датам со дня рождения или смерти поэта, но этим всё и ограничивается. В черновике к неоконченной повести «Мы проводим лето на даче...» Пушкин дал сухую и не самую симпатичную характеристику некоему Вершневу, первоначально названному Титовым, что прямо указывало, кто стал прототипом героя повести. «Вершнев, один из тех людей, одарённых убийственной памятью, которые всё знают и всё читали и которых стоит только тронуть пальцем, чтобы из них полилась их всемирная учёность». Я думаю, отчасти из-за этого мне приходилось слышать от земляков, что Титов сухой и скучный. Но Владимир Павлович — это не Вершнев, да и повесть Пушкина осталась, к сожалению, незаконченной. Однако стоит отметить, что сам Титов трезво оценивал достоинства своей — по ироническому выражению Пушкина — «убийственной памяти». Он, как бы оправдываясь, писал: «При нынешнем удобстве быть начитанным мне случалось видеть людей, одарённых счастливой памятью; благодаря статистическим таблицам, они наизусть перескажут вам народонаселение государств, их долги и доходы, квадрат почвы, длину рек, площадь морей — и при этом не имеют ни о чём зрелого понятия... Есть превосходные умы, удачно развившиеся, несмотря на светский образ жизни; но их немного. Подумаем о большинстве: оно состоит из умов посредственных, и к числу их сочинитель этой статьи охотно себя относит».

Титов относился к Пушкину, как к живому человеку, не лишённому недостатков, а не как к иконе. А как же иначе, ведь они были современниками. В 20(!) лет он писал М.П. Погодину: «Что касается Пушкина, без сомнения, величайшая услуга, какую бы я мог оказать вам, это бы держать его в узде; да не имею к тому способов. Дома он бывает только в 9-ть утра, а я в это время иду на службу царскую; в гостях бывает только в клубе, куда входить не имею права. К тому же с ним надобно нянчиться, до чего я не охотник и не мастер».

Но о Пушкине Титов в зрелом возрасте в 1861 году писал и следующее: «Едва ли я с молода когда-нибудь живее наслаждался Пушкиным и глубже дивился его гению, как перелистывая это (берлинский сборник стихотворений А.С. Пушкина, составленный Н.В. Гербелем. — Т.Ш.)... собрание мелких его стихов. Только теперь я понял давнюю мысль Гёте, что, в сущности, нет ничего выше и важнее мелкого стихотворения ... тут мы видим вольные и невольные искры души поэта, не то что искусственный фейерверк, обдуманный для эффекта и публики под заглавием трагедии, поэмы и т. д. Страх берёт, как вчитаешься: чего не проходило сквозь этот богатейший мозг, чему не билось это пылкое, суровое, своенравное, но во всём и всегда сильное сердце, чем не горело богатырски бурное и ребячески игривое воображение, чего не подмечала быстрая, злая, неумолимо зоркая наблюдательность, и что за стих, и что за русский язык, словно у Данта, сильный, как молот, гибкий, как змея, нежный, как дух и отливы свежего цветка. Просто упоение. Не оторвался бы и годы провёл над разгадкою всего, что ещё таилось в этой неуловимой мысли, едва успевшей высказать миллионную долю того, что в ней росло и кипело. Такие дарования подлинно родятся веками. Мелкие стихи — бесценный запас для биографии Пушкина, для изучения его личности, для верного суда над веком и средою, где жил. Дай Бог только найтись достойному, влюблённому в его силу и своебытных причуд толкователю. Если Бог наградит его память таким счастием, как Ахиллеса и Трою наградил Гомером, то наши внуки, не чета нам, будут любоваться Пушкиным и славить в нём один из лучших венцов русской народности и речи».

Но в свою очередь и Пушкин в письме к Погодину от 31 августа 1827 года очень высоко оценил «индийскую сказку» Титова «Переход через реку, приключение брамина Парамарти».

Почти все авторы статей о Титове, изданных и в дореволюционное, и в советское время, рассказывают о его соавторстве с Пушкиным в повести «Уединенный домик на Васильевском». Под псевдонимом Тит Космократов Владимир Павлович опубликовал её в 1829 году в петербургском альманахе «Северные цветы» у А.А. Дельвига. Вот что об этом пишет сам Титов из Рязани 29 августа 1879 года в письме к земляку А.В. Головнину: «В строгом историческом смысле это вовсе не продукт Космократова, а Александра Сергеевича Пушкина, мастерски рассказавшего всю эту чертовщину уединённого домика на Васильевском острове поздно вечером у Карамзиных, к тайному трепету всех дам. Апокалипсическое число 666, игроки черти, метавшие на карту сотнями душ, с рогами, зачёсанными под высокие парики,— честь всех этих вымыслов и главной нити рассказа принадлежит Пушкину. Сидевший в той же комнате Космократов подслушал, воротясь домой, не мог заснуть почти всю ночь и несколько времени спустя положил на бумагу. Не желая, однако, быть ослушником ветхозаветной заповеди «не укради», пошёл с тетрадью к Пушкину в гостиницу «Демут», убедил его прослушать от начала до конца, воспользовался многими, поныне очень памятными ему поправками и потом по настоятельному желанию Дельвига отдал в «Северные цветы».

И снова я хочу обратить внимание на возраст Владимира Павловича. Повесть эта была уже опубликована, когда ему было всего 22 года, а прожил-то он 84! Я, конечно, понимаю, что Александр Сергеевич Пушкин — это великое имя, но почему же у Титова-то перечёркивается больше полувека жизни? Обидно мне за него. Он так помог мне, так меня выручил...

Я работала инженером отдела АСУ Рязанского речного порта. Меня уволили в 1998 году в последнюю волну сокращений, когда наше предприятие перестало существовать. Три года не работала, потому что найти место инженера женщине в возрасте за... в те годы ни при помощи Центра занятости, ни самостоятельно было невозможно. А в Центре детского творчества «Октябрьский» требовался краевед, и я свое увлечение решила превратить в профессию. Дело в том, что к тому времени я уже обладала опытом изучения истории сёл, и у меня накопился большой материал по истории села Костино Рыбновского района. Но ведь не будешь строить работу с детьми на материале о селе, находящемся от них за тридевять земель. Здание Центра детского творчества «Октябрьский» было построено на пашне старинного села Шереметьево-Песочня, ставшего 3 марта 1994 года частью нашего города, на месте, где ещё лет 15 назад сеяли вику с овсом. Вот я и посчитала, что вполне логично было бы заняться с детьми изучением истории села Шереметьево-Песочня. Тем более, что многие мои учащиеся — коренные жители этого села. Так что пришлось всё начинать сначала...

Действительный тайный советник Владимир Павлович Титов открылся мне и моим юным краеведам как основатель и попечитель шереметьево-песочинской школы и как владелец дворянской усадьбы при этом селе, которую он приобрёл с торгов в 1869 году. До нас никто из пишущих о нём никогда не связывал его имя с селом Шереметьево-Песочня Рязанского уезда. Нынешний год является юбилейным и для Шереметьево-Песочинской школы, основанной Владимиром Павловичем Титовым в 1882 году. Все расходы по содержанию её, за исключением жалованья преподавателям, производились им же. Плату за обучение не брали. Крестьяне в расходах не участвовали. Обучение продолжалось три года. В 1889 году в школе училось 40 детей: 31 мальчик и 9 девочек. Все они были из крестьян «Шереметьевой Песочни». Школа располагалась в наёмном одноэтажном кирпичном здании, покрытом соломой. Квартира учительницы находилась при школе. С момента открытия школы законоучителем был священник М. Д. Архангельский. Учительница А. И. Чистякова, окончившая курс прогимназии, начала работать с 1885 года.

Можно сказать, что Владимир Павлович подарил нашему детскому краеведческому объединению «Поиск» первый успех. С первой же краеведческой конференции мы принесли поощрительную грамоту. Он же «преподнёс» нам и огромную радость настоящего открытия.

30 декабря 1918 года из имения князей Барятинских (последние владельцы имения жене Владимира Павловича Елене Иринеевне приходились внучатыми племянниками) были вывезены в Рязанский губернский музей картины, написанные масляными красками, акварели, гравюры, фотографии (всего 52 работы). И нам удалось в фондах Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника найти список этих работ (документ этот озаглавлен «Список вещей...»), по которому они в далёком 1918 году передавались в музей. Среди картин были и портреты членов семьи, родственников и знакомых Владимира Павловича и Елены Иринеевны Титовых. На сохранившемся до сегодняшнего времени карандашном рисунке неизвестного художника членов русской миссии в Буюк-Дере (Константинополь) изображён и сам Владимир Павлович. Других изображений Титова в Рязани не оказалось, хотя в 1892 году его вдова передала в дар Рязанской ученой архивной комиссии большой портрет покойного мужа. К сожалению, неизвестно, где этот портрет находится теперь и сохранился ли он до наших дней. Ксерокопию одного из портретов В.П. Титова нам выслали из Петербурга, из Пушкинского Дома.

Уже много лет в одном из залов Рязанского художественного музея смотрят друг на друга бабушка и внучка. На портрете работы художника Капатти (середина XIX века) не указано имя ребёнка. В «Списке», о котором шла речь выше, имя девочки есть. Это Мария Владимировна Титова. А графиня Каролина-Мария Хрептович на портрете Орлова — её бабушка.

В фондах музея хранится несколько акварелей неизвестного художника, вывезенных из усадьбы Барятинских. Можно предположить, что автором этих работ была хозяйка шереметьево-песочинского имения, тем более что в списке работ, переданных в музей, напротив одной из них прямо написано: «Рисовала графиня Хрептович». Особое внимание привлекает акварельный портрет девочки. Если сравнить этот портрет с портретом Марии Титовой работы Капатти, то можно предположить, что на обоих портретах изображён один и тот же ребёнок. Это подтверждает и буква «М», написанная на акварели.

В одном из залов музея представлен портрет работы художника А.М. Максимова (1810—1865), под которым написано: «Графиня Чернышёва». Датирован он 1864 годом и тоже вывезен из имения князей Барятинских. В результате исследования нам удалось установить, что изображённая на портрете женщина — это золовка Марии Владимировны Титовой княгиня Елизавета Александровна Барятинская, урожденная княжна Чернышёва.

Среди картин, хранящихся в фондах, есть ещё несколько полотен, связанных с семьёй Титовых. Это копии 1880-х годов с портретов графа Иринея Ефимовича Хрептовича и Каролины-Марии Хрептович — родителей жены В. П. Титова Елены Иринеевны, выполненные рязанским художником Сергеем Андреевичем Пырсиным.

Художественное образование Серёжа Пырсин, крестьянский мальчик-сирота из шереметьево-песочинской церковной сторожки, получил при поддержке семьи Титовых. Он учился в Петербургской и закончил Дюссельдорфскую Академию художеств. Сохранились воспоминания Сергея Пырсина о семье Титовых, из которых стало известно, что Елена Титова «недурно рисовала». Кстати имя Сергея Андреевича Пырсина тоже незаслуженно забыто. До нашей работы о нём только однажды вспомнили в небольшой заметке в газете «Рязанский комсомолец». Сергей Андреевич много сделал для рязанского рисования, но в 1920 году у него от тифа умерла жена, которую он продолжал любить до конца дней своих, и он навсегда покинул наш город.

Много картин, привезённых из усадьбы Барятинских, находятся на первом этаже в зале Западно-Европейского искусства. И всё-таки мы смогли увидеть только незначительную часть картин из нашего «Списка....... Но как же приятно мне было быть свидетелем открытий, которые делают дети! Вот строчки из исследовательской работы Кати Шевченко: «Из музея мы ушли в хорошем настроении с желанием вернуться. Мы пробыли в музее 2,5 часа, но не заметили этого. Казалось, что всё прошло в одно мгновение. Хотелось поделиться своей радостью с близкими людьми, и я дома долго рассказывала о своих впечатлениях».

Титов же «познакомил» нас со Степаном Дмитриевичем Яхонтовым, подпись которого стоит под «Списком...». В дни революции, «когда горели барские дома, когда народные массы, сами того не сознавая, уничтожали драгоценные памятники искусства,— в это время не могло быть никакого иного способа — как спасать, спасать быстро всё что ещё можно было спасти.». И Яхонтов был среди спасавших. Сотрудники Губархива в своем приветствии к 70-летию Яхонтова говорили: «Всё это время для вас почти не существовало собственной исследовательской работы; от неё Вы отказались, ею Вы пожертвовали, чтоб отдаться делу спасания того, над чем будут работать другие, длинный ряд будущих поколений исследователей,— высшее самопожертвование со стороны учёного».

Надо сказать, что сам Владимир Павлович Титов — это, перефразируя известные слова, Владимир, помнящий родство. В Трудах Рязанской ученой архивной комиссии он опубликовал «Материалы для биографии Алексея Титова, архиепископа Рязанского и Муромского». В Трудах... увидело свет и генеалогическое исследование «Род дворян Титовых», составленное А.В. Селивановым, основным источником для которого стали данные, собранные Титовым.

Теперь настало время более подробно рассказать о самом Владимире Павловиче. Родился он в 1807 году, как уже сказано, в сельце Новики в семье отставного майора, предводителя дворянства Спасского уезда Рязанской губернии Павла Петровича Титова и Елизаветы Васильевны, о которой известно, что она была «весьма замечательная по возвышенному характеру женщина».

У родителей Владимира Павловича было много детей, десятеро из которых дожили до взрослых лет. Детям родители старались дать хорошее воспитание и образование. Например, старший брат Владимира Павловича, Николай, закончил Царско-Сельский лицей.

Владимир Павлович был воспитанником Благородного пансиона при Московском университете и жил в Москве в Медвежьем переулке недалеко от Малой Дмитровки. Он слушал лекции известных профессоров того времени не только по предметам для него обязательным: историко-филологическим, юридическим и философским... Из любопытства он посещал также курсы медицинских и естественных наук. В годы учёбы Титов, «как бы предчувствуя своё призвание к Востоку, с любовью изучал язык эллинский (древне-греческий) и перевёл трагедию Эсхила». Из-за глубоких познаний древне-греческого языка ему далее было дано прозвище Эллин. Окончив курс с внесением его имени на золотую доску, Владимир Павлович в неполных 17 лет(!) поступил на службу в Московский архив Министерства иностранных дел. Его начальником был Малиновский, живший тогда в помещении главного смотрителя странноприимного дома графа Шереметева.

В продолжение четырёх лет службы «архивным юношей» Владимир Павлович вращался среди самого просвещённого и блестящего в литературном отношении общества Москвы. Его друзьями и товарищами были братья Киреевские, князь Владимир Фёдорович Одоевский, Александр Иванович Кошелев, Михаил Петрович Погодин, Дмитрий Владимирович Веневитинов и многие другие. Он посещал литературные вечера княгини Зинаиды Александровны Волконской и там видел Александра Сергеевича Пушкина и Адама Мицкевича.

К этому же периоду относятся и его занятия изящной литературой. Для издававшегося тогда в Москве энциклопедического словаря Селивановского Титов подготовил по просьбе издателя за денежную плату несколько оригинальных и переводных статей.

В 20 лет Титов перевёлся в Азиатский департамент министерства иностранных дел и был назначен начальником 2-го стола 1-го отделения. Кошелев, отдавая полную справедливость способностям и усердию Владимира Павловича, признаёт, что он вполне заслужил такое назначение на первых порах своей службы. Поселился Титов в Петербурге у дяди своего по матери Дмитрия Васильевича Дашкова. Владимир Павлович занимался в Школе восточных языков и 16 марта 1828 года были отмечены его особые успехи на экзамене по арабскому языку, на котором присутствовал А. С. Грибоедов.

В ноябре 1830 года Владимир Павлович был назначен третьим секретарём миссии в Константинополе. Кошелев и об этом известил свою мать и прибавил: «Я очень рад за него. Хоть Турция и не составляет для него обетованную землю, но он рад уехать куда угодно, только чтобы распроститься со скучными гостиными петербургскими».

В середине 30-х годов Владимир Павлович ездил из Константинополя в отпуск в Италию и Германию и был в Праге у знаменитых славистов, слушал лекции философии в Мюнхене и там виделся с Фёдором Ивановичем Тютчевым.

А в 1839 году был назначен генеральным консулом в Валахии и Молдавии. Но на этот раз к месту нового назначения он поехал уже не один. В апреле 1839 в Петербурге Титов женился на младшей дочери графа Иринея (Михаила) Ефимовича Хрептовича.

В 1840 году он получил назначение быть поверенным в делах в Турции. В том же году в семье Титовых родилась дочь Мария. Отцу её было тогда 33 года, и он действовал так успешно, что в следующем году получил чин действительного статского советника. В июле 1843 года Владимир Павлович был утверждён посланником и занимал это место до самой Крымской войны.

В 1845 году, когда Владимир Павлович был уже чрезвычайным посланником и полномочным министром в Турции, у Титовых родился сын Вячеслав.

О деятельности Титова как посланника в Царь-Граде в эту трудную эпоху нелегко судить, но при нём был выстроен дворец русского посольства в Пере.

Во время Крымской войны Титов был отправлен на известные конференции в Вену в помощь князю A.M. Горчакову.

В июне 1854 года Владимир Павлович назначен временно управляющим миссией в Штутгарте, а в июле 1855 года — чрезвычайным посланником и полномочным министром в Вюртемберге. Духовник особ русского царствующего дома и настоятель русских православных церквей во Франкфурте и Штутгарте духовный писатель, протоиерей Иоанн Иоаннович Базаров с большой теплотой вспоминал Титова и его семью: «Князь Горчаков был назначен посланником в Вену, и на его место поступил к нам В.П. Титов... Эта перемена доставила мне новое удовольствие познакомиться в лице его с человеком русским в душе и сердце, с умом пытливым и интересующимся всем до последних мелочей знания и жизни. Семейство ею так же доставило мне новую пищу для ума и сердца как в беседах с его супругою, так и в занятиях с его детьми». Будучи посланником в Штутгарте, он «удостоился приобрести никогда не прекратившуюся дружбу и уважение королевы Ольги Николаевны, тогда еще наследной принцессы Вюртембергской, с которой находился в переписке до самой своей смерти». Когда «императрица Мария Александровна стала искать воспитателя-наставника к наследнику престола великому князю Николаю Александровичу, великая княгиня Ольга Николаевна обратила её внимание на В.П. Титова».

В 1856 году Титов был призван руководить образованием цесаревича Николая Александровича и его братьев великих князей Александра, Владимира и Алексея Александровичей, но оставался в этой почетной должности недолго и в 1858 году был снова посланником в Штутгарте. Трудно оценить деятельность Титова на посту воспитателя. Существуют разные мнения по этому поводу. Одни хвалят его, другие ругают. Вот что об этом пишет Александр Васильевич Никитенко: «Три вещи преимущественно занимают мыслящих людей нашего времени в России: освобождение крестьян, или так называемый крестьянский вопрос, печатная гласность и публичное судопроизводство. Нельзя не признать, что это три самые насущные проблемы общества, которое не хочет и не может уже возвратиться к николаевскому времени. Правительство колеблется, ультра-консерваторы пятят все назад. Правительство напрасно колеблется: из всех систем самая худшая — не держаться никакой системы, думать, что авось всё уладится само собою. Ультра-консерваторы дурно делают, что хотят невозможного: ибо невозможно идти назад. Что они этим выиграют или что выиграет общество? Но об обществе они не думают. Это эгоисты, которым хотелось бы, если бы они могли, остановить самое солнце в его течении, единственно потому, что оно не им одним светит.

В настоящую минуту эта партия сильна. Она низвергла Титова и стремится окружить наследника ничтожествами нравственными и умственными. Она действует запретительно на печать. Она затягивает решение вопроса крестьянского».

С июля 1865 года Владимир Павлович — член Государственного совета. И тут кончается его дипломатическое поприще и начинается самая разнообразная его деятельность по разным отраслям внутреннего управления, продолжавшаяся около 25 лет. Как член Государственного совета Титов в апреле 1869 года вместе с Княжевичем голосовал против прекращения издания Аксакова «Москва». А за закрытие издания было подано 48 голосов.

При всём этом он деятельно вёл хозяйство в родовом имении Новиках и в имении при селе Шереметьево-Песочня в шести верстах от Рязани. Летом всё его время поглощали земские собрания и съезды мировых судей. Работал он усердно. Очевидцы вспоминали, что все присылаемые ему бумаги он внимательно прочитывал от начала до конца и затем до позднего часа ночи писал, стоя по обыкновению у высокой конторки.

Как попечитель храма Успения Пресвятые Богородицы села Новики, построенного его матерью за семь лет до своей смерти, освященного 30 сентября 1852 года благословением святителя Гавриила архиепископа Рязанского и Зарайского, Титов в 1880 году произвёл исправления внутренней и внешней сторон храма: живопись иконная и стенная была промыта и вновь исправлена. Иконостас, царские двери, кресты на церкви и колокольне вновь вызолочены, кровля церкви и колокольни покрыта медянкою. Стены церкви и колокольни с наружной стороны покрыты краскою светло-розового колера. На все работы попечителем храма было употреблено 1 500 рублей.

В 1884 году на его же средства церковь с южной и северной сторон расширена каменными приделами, покрытыми железом, без престолов. И все последующие годы Титов заботился о ней.

В 1883 году на коронации Владимир Павлович был приставлен к большой императорской короне и получил орден святого Андрея Первозванного при лестном и милостивом рескрипте.

Пишут, что всякая несправедливость и незаконность его глубоко возмущали; он был «алчущий и жаждущий правды», и это, быть может, самая отличительная его черта. Другой выдающейся его чертой была ненасытная пытливость ума, доходившая иногда почти до смешного. Вся область человеческого мышления и знания всегда его привлекала, и он всем интересовался до такой степени, что Тютчев говорил в шутку, что Титову как будто назначено Провидением составить опись всего мира.

«Несмотря на юность, проведенную в Москве, и близость к Киреевским, Погодину и чешским славистам, Владимир Павлович, по крайней мере в преклонном возрасте, — вспоминал Константин Апполинарьевич Бутенев, — не был славянофилом и не сочувствовал проявлениям племенной исключительности. В домашнем кругу он был прекрасный семьянин, самый любящий родственник и верный друг своих друзей, а таких у него было много, радушный хозяин-хлебосол, интереснейший собеседник. Память ему не изменила до последних дней жизни, несмотря на упадок сил, вызванный не столько летами, сколько тяжкими болезнями, перенесёнными им с 1886 по 1889-й год».

Трагически сложились судьбы потомков Титовых. Их зять, кавалергард светлейший князь Лев Александрович Чернышёв, умер в 27 лет в год рождения сына, Льва. Их дочь Мария Владимировна, «замечательная по сердцу, уму и красоте», осталась вдовой в 24 года и умерла после многолетней болезни 23 ноября 1878 года в 38 лет. Их внук, как и его отец, умер в возрасте 27 лет в 1891 году в один год с Владимиром Павловичем Титовым. Я предполагаю, что смерть Владимира Павловича могла последовать от трагического известия о кончине внука. И Мария Владимировна, и её муж были похоронены в Петербурге.

Сын Титовых Вячеслав Владимирович разбился, упав с лошади летом 1880 года в имении отца в селе Шереметьево-Песочня, когда ему не было еще и 35 лет.

Анна Ивановна Киселёва, 1916 года рождения, отец которой долгое время работал церковным сторожем, а семья жила в церковной сторожке, рассказала, что похоронили Вячеслава Владимировича около Троицкой церкви, на месте которой теперь проложили дорогу. Анна Ивановна хорошо помнит памятник на могиле Вячеслава Владимировича. Он был сделан из белого мрамора, к плите вела лесенка из трёх ступенек, а на плите был изображён Иисус Христос с ягненком на плечах, за которым шло стадо овец.

К. Бестужев-Рюмин в некрологе, опубликованном в журнале Министерства народного просвещения, писал о душевных качествах Владимира Павловича: «Как-то особенно тепло и отрадно чувствовалось в его присутствии, что пришлось испытать и мне, когда зиму 1889—1890 гг. я провёл в Ялте, где тогда жил и Владимир Павлович. К нему собиралось всё, что было интеллигентного в Ялте и её окрестностях. Дай Бог каждому, кто доживёт до его лет, сохранить такую свежесть головы и такое благодушное отношение к людям!» Константин Аполинарьевич Бутенев продолжает: «Люди, давно и близко знавшие его, говорили мне, что в молодых летах Владимир Павлович был нрава часто очень горячего и нетерпеливого, был честолюбив и от массы воспринятой им Германской философии относился скептически ко многому в области религии. Все эти черты с годами совершенно у него исчезли, обузданные и переработанные отчасти могучей силой воли, отчасти жизненным опытом. Мне, знавшего его близко с начала 60-х годов, трудно себе представить человека теплее и искреннее верующего и набожного, менее честолюбивого, более кроткого и терпеливого, одинаково приветливого со всеми. В последние годы жизни он являл собой поучительный пример человека, много видевшего, испытавшего, передумавшего и перечувствовавшего, при этомвполне готового ежечасно предстать перед Творцом и смотревшего почти уже чуждым, но любящим и снисходительным взором на всё земное».

Умер Владимир Павлович утром 14 сентября 1891 года в Харькове от инфлуенции на пути в Ялту. Отпевание было совершено 16 сентября харьковским духовенством. 21 сентября Титова похоронили в приходской церкви села Новики Спасского уезда Рязанской губернии. Он был предан родной земле, хотя побывал во многих странах и имел дворец в Петербурге.

В марте 2007 года я побывала в Новиках. К моей большой радости храм, в котором покоится прах Владимира Павловича, цел и находится в более или менее благополучном состоянии. Но о захоронении Владимира Павловича ничто в нём не напоминает. Есть две памятные доски — мраморная и чугунная — о том, что здесь же покоится его мать — Елизавета Васильевна Титова. Об этом, видимо, позаботился её любящий сын... Хорошо, что в Государственном архиве Рязанской области сохранились метрические книги, из которых и стало известно, где именно нашёл последнее упокоение Владимир Павлович.

В советские времена о храме заботился председатель колхоза-миллионера. По его распоряжению несколько раз перекрывали крышу. В послеперестроечное время крышу тоже однажды перекрывали. Цел и дворянский особняк. В нём находится сельская школа.

У Владимира Павловича не осталось потомков. В его имении при селе Шереметьево-Песочня был открыт 30 января 1920 года детский дом, старейший в нашей области.

Татьяна Шустова

Насельники рязанских усадеб, 2007.

Метки: Разделы: 

Похожие материалы


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама