Сенсационная находка

Версия для печатиВерсия для печати

Рязанский край в прошлом — вотчина крупных землевладельцев. Здесь жили князья Барятинские, Волконские, Гагарины, Голицыны и ряд других родовитых и богатых представителей дворянского сословия, нередко игравшие заметную роль в истории и политической жизни России. Их родовые усадьбы разбросаны по всей территории Рязанского края. Некогда процветавшие, они были опустошены в годы бурных революционных событий. Десятилетиями, а то и столетиями накапливаемые художественные ценности, предметы материальной культуры и истории стали жертвами социальной катастрофы.

Историческим фактом является то, что русская национальная культура, будучи не раз на грани исчезновения, вновь возрождалась, доказывая свою неистребимую духовную сущность.

К числу уездных городов Рязанской губернии, где силами местной интеллигенции культурная жизнь периодически оживлялась яркими событиями — археологическими находками, организацией любительских спектаклей относился маленький город Сапожок. Душой и организатором такого рода мероприятий был врач Павел Петрович Стаханов. Он явился создателем местного краеведческого музея, уделял особое внимание крестьянскому художественному ткачеству. Образцы тканого орнамента, которым славится Сапожок, бережно скопированные им в технике акварели, в настоящее время хранятся в Рязанском областном художественном музее. Благодаря деятельности врача П.П. Стаханова, город Сапожок прославился своими лечебными грязями.

Коллекционирование и собирательская работа в Сапожке была приостановлена в связи с историческими событиями 1917—1920-х годов. Трудно сказать, как велик был урон, нанесённый только поднимавшему там голову музейному делу. Но последствия не замедлили дать о себе знать: начавшееся разрушение приняло неуправляемый характер. К середине 1950-х годов из сапожковского собрания стали выдаваться такие ценные в художественном отношении экспонаты, как полотна В.А. Тропинина, произведения скульптуры и русский фарфор, книги. К счастью, многое из переданного оказалось в Рязанском областном художественном музее.

Историю, которую я расскажу, иначе как шокирующей не назовёшь.

Очередная поездка рязанских музейных работников в город Сапожок, вызванная необходимостью ознакомиться с положением дел в тамошнем музее, выявила, как, впрочем, и стоило ожидать, обстоятельства скорее безотрадные, нежели утешительные. Однако нас ждала сенсация, да ещё какая!

Музей располагался в центре города в каменном доме, принадлежавшем в прошлом какому-то торговцу. Спускаясь со второго этажа, я обратила внимание на дощатую перегородку под лестницей. Это было «помещение, как мне сказали, хозяйственного назначения». Заниматься ревизией подобных мест не входило в мои обязанности, но как говорится: чему быть, того не миновать! Я заглянула за перегородку.

На самом деле, в закутке стояли бочки с пересохшей побелкой, метлы, лопаты, вёдра и тому подобный инвентарь. В рядок вдоль стены — портреты передовиков производства и партийных руководителей, написанные местным самодеятельным художником для праздничного убранства здания. Думаю, многие помнят подобные монотонно-серые лица. И вдруг среди неструганных досок подрамников глаз вырвал из всего этого хаоса гладкие, тёмные от времени планки с натянутым холстом, стоящим лицевой стороной к сырой стене, судя по обстановке, продолжительное время.

К углу подойти было нелегко, но даже издали можно было догадаться — это картина! Судорожно отбрасывая всё лишнее, мы, наконец, извлекли её на божий свет. Какое-то подсознательное чувство не дало оставить картину на прежнем месте: состояние самого дикого запустения позволяло если не увидеть, то почувствовать под жутким тленом живую плоть.

Сначала нас охватило чувство растерянности: что можно сделать с картиной, по природе своей предметом хрупким, которая буквально истекала слизью из смеси лака, клея и зелёной плесени?! Единственное, что было под рукой,— бочка с водой, стоявшая под водосточной трубой.

Оставлять картину на свежем воздухе, чтобы дать ей в её состоянии подсохнуть — значит, беспомощно наблюдать, как трескается и отшелушивается красочный слой, а к укреплению его в данной ситуации мы не были готовы. Но на свежем воздухе картина менялась на глазах. И я рискнула — кончиком увлажнённого носового платка, едва касаясь поверхности, сантиметр за сантиметром «обработала» сначала одну, затем другую сторону холста. «Операция» прошла без каких-либо осложнений. Когда мы все немного отдышались, настало время отправляться в дорогу. Мы благополучно доставили наш драгоценный груз в музей.

Безусловно, по возвращении картина была тщательно обработана антисептиками, красочный слой основательно укреплён. Она, как бы наперекор уготованной ей судьбе, без каких-либо изменений провисела в экспозиции довольно большой срок до капитальной её реставрации в Москве.

Однако всё ранее мною сказанное — всего лишь сообщение о самом факте обнаружения картины. По прошествии некоторого времени картине самой предстояло ответить на многочисленные вопросы: кто её автор, когда и где она написана, какой сюжет положен в её основу.

Работа по атрибуции картины началась сразу же после её поступления в музей. Эти первые шаги нередко носили характер предположений.

Первоначально согласно сюжету картина получила название «Иеффай и его дочь». Иеффай — один из судей израильского народа, сын Галаада и наложницы, был лишён наследства законными наследниками как незаконнорождённый. Уйдя из дома, он собрал шайку праздных людей, занимался набегами и отличался воинственностью. Во время войны а-монитян с Израилем был назначен начальником. Одержал блестящую победу над ними и захватил множество городов. Перед сражением он дал обет Богу в случае победы принести в жертву то, что встретит его на пороге дома. Торжественной музыкой встречала победителей толпа юных девушек. Среди них была и его дочь. Узнавши об обете, данном её отцом, дочь добровольно согласилась уйти на два месяца в горы, чтобы оплакать свое девство. Художник изображает сцену, предшествующую расставанию дочери с отцом: девушку с печально склоненной головой и отца, в страстном порыве простирающего к ней руки.

Иеффай и его дочь. Художник Д.-Б. Крозато
Иеффай и его дочь. Художник Д.-Б. Крозато

Сцена жертвоприношения остаётся за рамками сюжета, однако нет надобности говорить о том, что обречённая на смерть в горах, дочь — уже искупительная жертва за воинскую победу своего отца.

При поступлении в музей картина была записана в инвентари под названием «Иеффай и его дочь», в дальнейшем по мере более детального ознакомления с сюжетом, ей предполагалось дать другое название «Жертвоприношение дочери Иеффая».

Однако, если рассматривать изображённую сцену под тем углом, как представил её автор, то это прощание отца с дочерью. Исходя из всего сказанного, правильнее дать картине новое название «Прощание Иеффая с дочерью».

При решении атрибуционных вопросов у искусствоведов возник спор по поводу происхождения сюжета. Кое-кто сомневался, что сюжет имеет библейскую основу. Но присутствие среди тех, кто изображён на картине, первосвященника — персонажа безоговорочно библейского, делает беспочвенным предположение об античных, греческих, корнях сюжета.

Не будучи «западниками», мы (работники Рязанского художественного музея) с осмотрительностью подходили к анализу времени и места создания картины, хотя почерк её автора очень напоминал нам творческую манеру одного известного мастера, рождал надежду, что нас ждёт крупная удача. В пользу этого говорили некоторая театральность композиции, смелые ракурсы фигур, нарядность цветовой гаммы.

В один из моментов работы к нам присоединилась Виктория Эммануиловна Маркова — старший научный сотрудник Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. Её визит в Рязань носил частный характер.

В.Э. Маркова, опытный специалист по искусству Италии, хотела познакомиться с нашей коллекцией живописи итальянских мастеров. К нашей находке она отнеслась очень положительно, содействовала её реставрации. Продолжая работу над атрибуцией заинтересовавшей её картины, В.Э. Маркова установила имя автора. Это Д-Б. (Джампетрино-Баттиста) Крозато, принадлежащий к кругу великого маэстро Венеции Д-Б. Тьеполо. Виктория Эммануиловна сообщила нам сведения о предыстории картины: ею был обнаружен каталог с воспроизведением эскиза (подготовительной работы) нашей картины, находившийся в галерее французского города Дижон. Эскиз полностью соответствует нашей картине. Его существование помогает определить дату исполнения картины как начало 1740-х годов. Дальнейшее исследование показало, что наша картина является пока единственным произведением Крозато в музеях России. Факт существования её стал неожиданностью для многих и вызвал живой интерес специалистов.

В настоящем очерке подлинные события носят несколько приключенческий характер, на самом же деле в его основу положен только один из реально имевших место фактов преступно-беспечного отношения к культурно-историческим памятникам России, её золотому фонду. Нельзя сказать, что мы не осознавали важности сделанного нами, но окончательная оценка происшедшего была дана после завершения В.Э. Марковой работы по атрибуции картины.

В судьбе картины следует отметить «эффект случая» — именно случай сделал картину предметом внимания и изучения со стороны искусствоведов, заинтересовал широкие круги любителей искусства. Но до сих пор тайна картины остаётся не раскрытой. Какие-либо документы о домузейном существовании этого произведения отсутствуют, устные легенды тоже. Сведения о его пребывании в музее города Сапожок ограничиваются только тем периодом, когда оно находилось в помещении для «хозяйственных нужд».

Татьяна Щеглова

Источник: Коллекционеры из рязанских усадеб, 2008.

Метки: Разделы: 


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама