Список вековой давности

Версия для печатиВерсия для печати

Каждая картина, где бы она ни находилась — в государственном ли музее или в частной коллекции — имеет свою историю и хранит свою тайну. И чем старше картина, тем длиннее история её, и больше у картины тайн. Это, конечно, касается и полотен, вывезенных из усадьбы князей Барятинских при селе Шереметьево-Песочня, с которым связана моя многолетняя краеведческая работа.

В 2002 году в научном архиве Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника я нашла написанную от руки ведомость, с которой эти полотна доставили в музей. Она называется «Список вещам, принятым в Рязанский губернский музей 30 декабря 1918 года из имения Барятинских при селе Шереметева Песочня». В ней 52 пункта, перечисляющих картины, акварели, гравюры и фотографии картин. По этой же ведомости Список вещей, принятых в 1938 году часть произведений в Рязанский была передана в организовавшийся в Рязани губернский музей художественный музей, о чём свидетельствуют пометки на её полях.

Нынешний главный хранитель Рязанского областного художественного музея имени И.П. Пожалостина Марина Александровна Котова любезно показала их мне в экспозиции и в фондах музея. Тогда же фотокопии картин сделал совершенно бескорыстно ныне покойный фотохудожник Евгений Николаевич Каширин.

К сожалению, не все произведения, указанные в «Списке...» удалось найти. Нет их ни в Рязанском историко-архитектурном музее-заповеднике, ни в художественном. В последнем не оказалось и документов о приёмке картин из краеведческого музея, хотя сами-то картины там существуют. Единственный документальный след их — сделанные наспех записи на полях «Списка...». Так, напротив пункта №2 написано: «Перед, в худ. муз. по акту 24—26 III 1938 Оп. I №206». Комментарий записи под №1 «Головка девочки с цветами» ещё лаконичнее — «кладовая». А между тем этот портрет девочки находится теперь в художественном музее.

Сотрудники обоих музеев объяснили мне, что документальное оформление музейных предметов началось только с середины 50-х годов прошлого века.

Попытаюсь разгадать хотя бы некоторые тайны сохранившихся произведений этого собрания. Возраст многих из них исчисляется несколькими сотнями лет. Вот, например, картины из «Списка...» под номерами 16 и 23,19,12,18: Котено, Ванченцо (1480— 1532), венецианская школа, «Святое семейство»; ван Остаде, Адриан (1610—1685) голландская школа, «В сарае», 1639, и его же картина «Странствующий музыкант»; Бальди, Лазаро (1623—1703), итальянская школа, «Святое семейство на пути в Египет»; неизвестный художник XVII века, фламандская школа, «Поклонение ангелов»; Гварди, Франческо (1712—1793), венецианская школа, «Венецианский пейзаж»; Франсуа-Мариус Гране (1775—1849), французская школа, «В уединении».

Святое семейство. Неизвестный художник венецианской школы
Святое семейство. Неизвестный художник венецианской школы

В уединении. Художник Франсуа-Мариус Гране
В уединении. Художник Франсуа-Мариус Гране

В «Списке...» они значатся иначе: № 16. «Внутренность сарая, девочка наливает бочонок, около неё мужчина с палкой»; №23. «Деревенский музыкант»; №19. «Богоматерь со спящим в колыбели Христом, кругом ангелы. Богоматерь шьёт»; №12. «Вид итальянского города с речкою посредине»; 18. «Итальянский вид, монахиня читает книгу». Сотрудники музея проделали большую работу по их атрибуции.

Сейчас все эти картины находятся в зале западноевропейского искусства Рязанского областного художественного музея имени И.П. Пожалостина.

Даже посчитать трудно, сколько поколений своих владельцев они пережили. Скорей всего теперь уже невозможно назвать имена этих владельцев, но можно хотя бы предположить, кто ими мог быть.

зыгля Т13 Ря:Дети князя Виктора Ивановича Барятинского, участника Крымской войны, в дни обороны Севастополя неотлучно находившегося вначале при адмирале Корнилове, а потом при адмирале Нахимове, совместно владели коллекцией. Это князья Виктор и Иван Викторовичи Барятинские, княжны Ольга и Мария Викторовны Барятинские и княгиня Леонилла Викторовна Голицына. Эти люди принадлежали к очень известному, знатному и древнему княжескому роду Барятинских, многие представители которого были видными коллекционерами живописи. По времени жизни они вполне могли владеть некоторыми картинами из коллекции, но имение при селе Шереметьево-Песочня не было родовым имением князей Барятинских. Поэтому картины могли принадлежать и представителям других родов. Чтобы установить имена возможных владельцев, необходимо знать историю самой усадьбы.

Старинное село Шереметьево-Песочня 3 марта 1994 года стало частью города Рязани. Село получило название от фамилии его владельцев Шереметьевых, которым оно принадлежало со времён Ивана Грозного в течение нескольких поколений, и речки Песоченки. Существовавшая при селе дворянская усадьба на протяжении последующих столетий неоднократно переходила из рук в руки.

Одним из владельцев земли при селе был князь Аркадий Иванович Бутурлин, действительный камергер и кавалер. Возможно, он имел и усадьбу.

В 1849 году владельцем усадьбы майором Алексеем Александровичем Исленьевым была построена церковь святой Троицы с приделами в честь Алексия человека Божия и Феодоровской иконы Божией Матери. «На содержание священно церковнослужителей постоянного оклада и жалованья не получается, а получаются с тысячи рублей проценты — шестьдесят пять рублей по билету, внесённому в вечное время в Рязанский общественный Сергия Живаго банк 1860 года сентября 25 дня под № 4063 по 6,5 % в год; сии деньги внесены от храмоздателя Исленьева за помин о нём»,— написано в клировой ведомости Шереметьево-Песочинской церкви за 1871 год, хранящейся в ГАРО. По духовному завещанию, написанному 28 августа 1859 года тем же Алексеем Александровичем Исленьевым его наследнице Надежде Сергеевне Лихаревой, две тысячи рублей серебром были внесены в Рязанский общественный Сергия Живаго банк 25 сентября 1869 года «в вечное время» под 6,5 % годовых. Проценты от вложенной суммы должны были использоваться для украшения и поддержания выстроенной церкви.

Старожилы села Шереметьево-Песочня рассказали, как красиво выглядела усадьба ещё в 30-е годы прошлого века. Когда они, держа путь из Рязани, преодолевали глубокий овраг около села Дашково-Песочни, затем небольшую речку, проходили мимо прудов и выходили, наконец, из Черезово-Песочинского плодового сада, им открывалась чудесная картина. Бело-розовый с красной черепицей дом стоял в окружении парка из вековых лип, вязов, сирени. Очень хорошо была видна и церковь с высокой колокольней. Звонкий голос её колокола был слышен от самой Рязани.

Сейчас от церкви и камня не осталось. Прямо по ней и бывшему кладбищу проложили дорогу. А на месте старого кладбища ещё задолго до войны устроили колхозные парники.

О том, как ломали перед войной колокольню, рассказала мне Анна Ивановна Киселёва, жившая в церковной сторожке с 1924 по 1933 год (её отец одно время был церковным сторожем). Подрядились это делать мужики из соседней деревни. Они сбросили на землю звонкий колокол и начали подтачивать углы колокольни, подкладывая под них брёвна. А потом обложили колокольню дровами и подожгли. Колокольня упала на дорогу...

После войны храм использовали как склад. Полностью с лица земли церковь снесли уже в конце 80-х годов...

В 1869 году усадьбу на торгах купил действительный тайный советник Владимир Павлович Титов (1807—1891), кавалер ордена Св. апостола Андрея Первозванного и многих иностранных орденов, посол в Константинополе, член Рязанской учёной архивной комиссии, основатель и попечитель Шереметьево-Песочинской школы. В 1892 г. после смерти Владимира Павловича имение перешло к его супруге Елене Иринеевне-Михайловне Титовой.

С1902 года ею по наследству стала владеть племянница Е.И. Титовой княгиня Марья Аполлинарьевна Барятинская, жена князя Виктора Ивановича Барятинского. Родителями её были Мария Иринеевна Хрептович и известный дипломат Аполлинарий Петрович Бутенев.

Князь Виктор Иванович Барятинский родился 4 июня 1823 года в родовом имении при селе Ивановское Льговского уезда Курской губернии в семье Ивана Ивановича и Марии Фёдоровны (урожденной графини Келлер) Барятинских. Он был последним ребёнком у этой четы и лишился отца на втором году жизни. У Виктора было четыре сестры и три брата: Елизавета — дочь Ивана Ивановича от первого брака,- Ольга, Александр, Леонилла, Владимир, Мария, Анатолий. Старший из его братьев, Александр Иванович, стал фельдмаршалом и всегда был дружен с Виктором, относясь к нему нежно и покровительственно.

Благодаря попечениям матери и старшего брата Виктор Иванович получил основательное, вполне классическое образование. В 1841 году он закончил Санкт-Петербургский университет и пошёл на морскую службу. Став вскоре мичманом, поступил на Черноморский флот, находившийся тогда в апогее славы, вскоре приобрёл репутацию отличного парусного офицера и обратил на себя внимание наших великих адмиралов: Лазарева, Корнилова и Нахимова.

В Греции, во время заграничного плавания, князь в свободное от службы время и на свои средства первым стал производить раскопки Херсонеса Таврического. А в Афинах он опять-таки первым определил в точности место, где у подножия Акрополя должен был находиться театр Дионисия. Только недостаток времени помешал ему сделать открытие. Этот театр впоследствии был найден археологом Шлиманом.

Вернувшись в Севастополь, Виктор Иванович обзавёлся собственной большой яхтой. «Ольвия» в 160 тонн, которая была выстроена в Николаеве по чертежам и под присмотром самого адмирала Лазарева. К этому времени Барятинский стал членом императорского яхт-клуба. По законам Российской империи морской офицер, совершающий плавание на судне, принадлежавшем императорскому яхт-клубу, считался на действительной службе. Набрав команду из военного флота, среди которой находился знаменитый матрос Кошка, прославившийся во время осады Севастополя, князь отправился на «Ольвии» вокруг Европы. Конечным пунктом этого путешествия был Кронштадт.

Оставив яхту в Кронштадте, он вернулся в Севастополь. Виктор Иванович был назначен командиром шестнадцати пушечного брига «Эней», но с приближением войны адмирал Корнилов взял его к себе во флаг-офицеры. Ему пришлось быть с Корниловым на пароходе «Одесса», погнавшимся за турецким пароходом «Таиф» и по этой причине поспевшим только к самому концу Синопского боя. Пришлось ему быть и на пароходе-фрегате «Владимир» во время славного боя этого парохода с турецким пароходом «Перваз-Бахре», сдавшимся в плен.

Вот что об этих событиях написал сам князь Виктор Иванович: «После Синопского боя Корнилов, возвращаясь на пароходе «Одесса» на Синопский рейд с погони за турецким паровым фрегатом «Таиф», поехал около времени захода солнца, на корабль «Императрица Мария». Нахимов встретил его у трапа, и оба адмирала бросились в объятия друг друга. Корнилов поздравил Нахимова и команду со славною победою. Поздравление было встречено восторженными криками «ура».

Вскоре наступили сумерки. Адмиралы вышли на кормовой балкон, чтобы посмотреть на величественную картину, которую представлял в этот момент Синопский рейд. Турецкие фрегаты горели, то один, то другой, взлетая на воздух; ядра с горящих неприятельских судов от накаления ещё заряженных орудий летали по рейду. Всё море и наши корабли были освещены пылающими судами; из огня на берегу выделялись мечети с куполами и минаретами. Небо было занесено тучами, и на них снизу отражался огонь, опустошавший город и суда. Далее по направлению к открытому морю, тучи были мрачные и на них, как на чёрном фоне тысячи белых голубей, выгнанных пожаром из города и летавших по всем направлениям... Свет от пожара был так ярок, что мне не нужно было ни фонаря, ни свечи. Я нарисовал карандашом эскиз рейда, обозначая наши корабли и положение ими занимаемое, с надписями 100 пушечный или 84-х пушечный фрегат, как и в каких местах освещено море, небо и т.д...».

Выполняя поручение главнокомандующего князя Меньшикова известить в Тифлисе начальника главного штаба Кавказской армии князя Воронцова о победе в Синопе, Барятинский в Феодосии, пока впрягали других лошадей, посетил художника И.К. Айвазовского и об этом написал в воспоминаниях: «Айвазовского особенно занимал рассказ о сражении с точки зрения художника. Мои впечатления были ещё совершенно свежи. С помощью моего эскиза я старался описать ему как можно точнее всё мною виденное, а он особенно старался разузнать подробности относительно колорита и освещения туч, моря, кораблей и пр. Я передал всё, что мог и из этого вышли две прекрасные картины, служащие украшением одной из зал Зимнего дворца: одна картина изображает битву днём, а другая вид рейда вечером».

8 сентября 1854 г. Виктор Иванович находился в свите князя Меньшикова во время Альминского сражения и затем в Севастополе во время первой бомбардировки. 5 октября исполнял он поручения Корнилова, который в этот же день был сражён ядром на Малаховом кургане. Виктор Иванович написал: «До нас дошло потрясающее известие, что Корнилов смертельно ранен и что его должны сейчас же принести в дом адмирала Нахимова.... Адмирала Корнилова вскоре принесли уже скончавшегося и тут же стали отпевать, покрывши Андреевским флагом. На лице его была тихая улыбка.
Присутствовавшие при его смерти рассказывали много про последние его минуты. Узнав, что наши батареи заставили замолчать английскую батарею, причинившую нам много вреда, он закричал "ура!" Он сказал К.Л. Попову: "Скажите моим сыновьям, что сладко умереть за отечество". Похоронили Корнилова на горе рядом с адмиралом Лазаревым, на месте, где предполагалось строить храм святого Владимира (Впоследствии во время осады к ним присоединили Влад. Ив. Истомина и Павла Степановича Нахимова, павших героями)».

По кончине Корнилова Барятинского взял к себе на ту же должность П.С. Нахимов, и он оставался в Севастополе почти всё время осады. По кончине Нахимова, заболев тяжело тифом, был вывезен из Севастополя. После падения Севастополя и уничтожения любимого им Черноморского флота, князь вышел в отставку с чином капитана первого ранга. Осенью 1855 года он женился на Марии Аполлинарьевне Бутеневой. У них было три дочери, которых Барятинский назвал именами своих сестёр — Мария, Леонилла, Ольга, и два сына — Иван и Виктор.

Виктор Иванович проживал в Одессе и в своём любимом курском поместье в селе Груновке Суджанского уезда, где много трудился над его устройством и украшением. Живя в уезде, он ревностно занимался общественными делами в качестве почётного мирового судьи и земского гласного.

Последние 12 лет жизни князь Барятинский провёл почти безвыездно за границей, преимущественно в Риме, нуждаясь в тёплом климате вследствие расстроенного здоровья. Личность князя была малоизвестна в России как из-за непродолжительности его службы, так и по причине необычайной его скромности, удерживавшей Барятинского всегда от всего показного.

Автор некролога, опубликованного в «Новом времени» от 31 мая 1904 года, написал о Викторе Ивановиче Барятинском: «Горячий патриот, в лучшем смысле этого слова, человек детской чистоты души, донельзя скромный и приветливый, художник до мозга костей, замечательный рассказчик, нежный семьянин и верный друг, память о нём долго будет чтиться всеми его знавшими».

При последних владельцах в 1912 году был построен главный усадебный дом. Он отапливался печами и был оборудован водопроводом. В установленный на чердаке бак вода подавалась из колодца ручным насосом. Дом был двухэтажный, кирпичный, крытый черепицей, обставленный мебелью красного дерева. Имелись в усадьбе кирпичный сарай, покрытый железом, кирпичный погреб тоже под железной крышей. В качестве транспортных средств хозяева могли пользоваться пролёткой, беговыми американскими дрожками. Наверное, как реликвия доживала свой век карета.

В усадьбе росли плодовые деревья: 698 корней яблонь, 90 груш, 30 слив, 34 вишни, были ягодные кустарники и роскошные цветы. Их, срезанными, увозили в Москву (специально для выращивания цветов существовала теплица). Хозяйством в имении ведал управляющий, немец, который, по воспоминаниям старожилов, был очень строгим.

После 1911 года князья Барятинские построили для крестьянских детей двухэтажную кирпичную школу. Точную дату строительства школы мне найти не удалось, моё же предположение основывается на том, что в этом году на очередном уездном земском собрании рассматривался вопрос, куда переместить местную библиотеку, так как её библиотекарь, священник Архангельский продал свой дом, в котором она помещалась, и должен был уехать из села. Отмечалось в докладе, что «другого помещения в с. Шереметьево-Песочне для этой библиотеки подыскать трудно, местная же земская школа таково совсем не имеет». Если бы уже было построено великолепное здание школы, этот вопрос не встал бы.

Последние хозяева имения, как впрочем и предыдущие, постоянно в нём не жили, но устраивались с комфортом, в окружении красивых вещей и картин, портретов родственников.

Уже много лет в одном из залов художественного музея смотрят друг на друга бабушка и внучка. На портрете работы художника Капатти не указано имя девочки. В «Списке... » же под № 1 о портрете говорится: «Головка девочки с цветами. Масло, холст. На раме наклеен ярлык с надписью на француз, яз. 'Мария Титова. Рис. в Риме Капатти"». Мария Титова — это дочка владельцев шереметьево-песочинского имения, действительного тайного советника Владимира Павловича Титова и его жены Елены Иринеевны Хрептович. А графиня Каролина-Мария Хрептович, чей портрет в музее висит напротив портрета Марии,— её бабушка. В «Списке...» под № 4 указано: «Портрет жены Хрептовича. Масло, холст. Раб. худ. Орлова».

В одном из залов музея представлен портрет работы художника А.М. Максимова, под которым написано: «Графиня Чернышева», датированный 1864 годом, тоже вывезенный из имения Барятинских. В «Списке...» эта работа значится под № 2 как «Портрет дамы, поясной, овальн.». В каталоге художественного музея в описании портрета графини Чернышевой дано ещё её имя и отчество, предположительно «Елизавета Александровна (?)». По всей видимости, речь идёт о золовке Марии Владимировны.

Мария Владимировна Титова, о детском портрете которой говорилось выше, была замужем за светлейшим князем Львом Александровичем Чернышёвым, который имел сестру Елизавету. Мужем её был князь Владимир Иванович Барятинский. Таким образом, Елизавета Александровна не являлась графиней Чернышевой, а была княгиней Барятинской, урождённой княжной Чернышевой. Её портрет подписан неверно.

Светлейший же князь Александр Иванович Чернышёв, свёкор Марии Владимировны Титовой и отец княгини Елизаветы Александровны Барятинской — герой войны с Наполеоном, организатор партизанского движения в тылу французской армии. Его портрет представлен в Военной галерее Эрмитажа.

Княгиня Елизавета Александровна Барятинская была трижды связана с усадьбой при селе Шереметьево-Песочня. Она, как уже говорилось, была золовкой Марии Владимировны Титовой. Вдобавок её муж и муж владелицы усадьбы Марьи Аполлинарьевны Барятинской были родными братьями. Но Елизавета Александровна была ещё и тёщей Ивана Викторовича Барятинского, который женился на её дочери, своей двоюродной сестре Марии Владимировне Барятинской.

Часть произведений, перечисленных в «Списке...», хранится в фондах музея. Среди них есть ещё несколько художественных работ, связанных с семьёй Титовых. Это карандашный рисунок, на котором неизвестный художник изобразил членов русской миссии в Буюк-Дере (Константинополь). Один из них Владимир Павлович Титов. Семье Титовых принадлежали и копии с портретов графа Иринея Ефимовича Хрептовича (работа неизвестного художника первой четверти XIX века) и Каролины-Марии Хрептович, урождённой фон Рене, художника М. Баччарелли, выполненные в 1880-х годах Сергеем Андреевичем Пырсиным.

Художественное образование Серёжа Пырсин, мальчик из шереметьево-песочинской церковной сторожки, получил при поддержке семьи Титовых. Он учился сначала в Петербурге, в Центральном училище технического рисования Штиглица, потом в Академии художеств. Однако Елена Иринеевна Титова настояла, чтобы он продолжил образование за границей. Пырсин поступил в Дюссельдорфскую Академию художеств и успешно окончил её в 1897 году. При окончании Академии, отмеченный как хороший жанрист, он получил отдельную мастерскую, в которой были созданы его лучшие картины. Этот дюссельдорфский период был самый яркий в его жизни, самый творческий.

Там, вдали от родины, полный воспоминаний о ней и своей деревенской жизни, о людях русской деревни, он создал ряд картин на темы из жизни русской деревни. И все эти картины имели большую художественную выразительность. Об их художественной ценности можно судить и по тому, что одна была приобретена Дюссельдорфской Академией художеств (пасхальная тема — крестный ход в деревне), а другая — Обществом поощрения художеств.

В Рязань Пырсин вернулся вместе с женой Гертрудой Ивановной. Период его рязанской жизни весь был отдан преподавательской деятельности. Преподавал он в гимназии Екимецкой, в семинарии и других учебных заведениях, открыл у себя вечернюю студию, где давал уроки рисования. Работал он учителем рисования и в Липецке. Там он и умер.

В ГАРО хранится тетрадь с записями о жизни и творчестве С.Л. Пырсина, составленная его липецким учеником Виктором Яковлевичем Соболевым и письма самого Сергея Андреевича к рязанскому ученику Николаю Оскаровичу Фрейману (за 50 лет!). В деле много фотографий Сергея Андреевича и фотокопий его картин.

Во многих письмах Сергей Андреевич отвечает на вопросы о своей жизни для очерка, который так и не будет опубликован: «Мой год рождения 1868, деревня Слюнино в 3-х верстах от Шереметьевой Песочни, где было имение Титовых. Титов Владимир Павлович — сенатор, бывший дипломат был послом в Турции, жена его графиня Хрептович обратила внимание на мои детские рисунки и решила дать мне художественное образование. До академии я получил художественное образование в школе барона Штиглица и школе поощрения художеств. По совету художника Кившенко я перешёл в Академию в Петербурге, а за границей усовершенствовался и написал несколько картин и портретов в Дюссельдорфской Академии. В 1902 году вернулся в Рязань и дать мог познания нашей русской молодёжи; учительствовал 28 лет».

Сохранились воспоминания Пырсина о семье Титовых, из которых стало известно, что Елена Иринеевна «недурно рисовала». В фондах музея хранится несколько акварелей неизвестного художника, вывезенных из усадьбы Барятинских. Возможно, что автор некоторых работ — хозяйка шереметьево-песочинского имения. Тем более что об акварельном портрете Екатерины Любомирской, урождённой Толстой (№ 28 в «Списке...») написано там , что его рисовала графиня Хребтович. Впрочем, автором его могла быть и мать Елены Иринеевны — графиня Каролина-Мария Хребтович.

Особое внимание обращает на себя акварельный портрет девочки (№ 29). Если сравнить эту акварель с портретом Марии Титовой работы Капатти, то можно сказать, что на обоих портретах изображён один и тот же ребенок. Это подтверждает и буква «М», написанная на акварели.

Автором каких-то работ мог быть и князь Виктор Иванович Барятинский, и его дочь Ольга — художница. Его вторая дочь Мария была председательницей «Кружка поощрения молодых русских художников» в Риме.

Весной 2007 года в выставочном зале картинной галереи Виктора Иванова была представлена коллекция акварелей из фондов Рязанского областного художественного музея. Сотрудники галереи показали ещё три акварели из «Списка...». Это акварели Марианецци К. «Портрет Цезаря Борджия», копия с картины Рафаэля (№ 43); «Ферма в Нормандии, 1861» неизвестного художника второй половины XIX века (№ 40) и «Богоматерь с Христом и Св. Екатериной», копия со старинной картины (№ 34).

При оформлении обложки совместного издания Рязанского областного художественного музея им. И.П. Пожалостина и Московской государственной специализированной школы акварели Сергия Андрияки «Мастера западноевропейской акварели XIX века» была использована акварель, также указанная в «Списке...», «Джиганте Д. XIX в. Венеция. 1846» (№45).
Теперь в усадьбе князей Барятинских располагается Шереметьево-Песочинский детский дом. Днём его основания считают 30 января 1920 года, когда в рязанской газете «Известия» было опубликовано объявление об открытии в имении при селе Шереметьевой Песочне Рязанского уезда приюта коммуны для детей красноармейцев, павших на фронте.

Венеция. Художник Д. Джиганте
Венеция. Художник Д. Джиганте

По свидетельству местных жителей, современный вид детского дома мало напоминает усадебное здание, которое несколько раз горело и перестраивалось. Хозяйственные постройки не сохранились. От усадебного парка остались только один дуб и одна липа, а от каскада прудов только пруд-бассейн, в котором до сих пор купаются.

В построенном владельцами имения здании школы длительное время размещалась сельская Шереметьево-Песочинская школа Рязанского района. Теперь в нём располагается начальная школа Шереметьево-Песочинского детского дома.

В детском доме помнят, как в начале 1990-х годов из Германии приезжал сын бывшего управляющего усадьбой, энергичный, высокий, седой, сухощавый старик. Он рассказал, что его отец был женат на рязанской девице. Во время революции они уехали в Прибалтику. Гость из Германии на территорию детского дома приходил вместе с рязанскими родственниками по матери.

Татьяна Шустова

Источник: Коллекционеры из рязанских усадеб, 2008.

Метки: Разделы: 

Похожие материалы


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама