Первый рязанский музей

Версия для печатиВерсия для печати

15 июня 1884 года в Рязани был основан «историко-археологический» музей. Основателем его была местная губернская учёная архивная комиссия, начавшая с этого дня свою деятельность. Первым экспонатом музея стала икона с изображением святых Флора и Лавра, переданная тогда же зарайским любителем древностей А.Л. Мариным.

С этих пор члены РУАК стали считать Флора и Лавра святыми покровителями своего музея. С каждым годом фонды музея росли, и небольшая комната в здании губернских присутственных мест, служившая помещением для музея, архива и заседаний РУАК, обнаруживала свою тесноту. Наконец, под исторический архив была приспособлена отдельная большая комната на 1-м этаже того же здания. Это дало возможность переоборудовать прежнюю комнату, полностью отведя её для музейных коллекций. И 16 декабря 1890 года музей распахнул свои двери для всех желающих. Это стало крупным событием культурной жизни города.

Архиерейский дом в Рязанском кремле
Архиерейский дом в Рязанском кремле

В местной печати праздничная церемония по случаю открытия музея комиссии получила яркое отображение. «Рязанские губернские ведомости» посвятили этому событию первую полосу. В подробной заметке сообщалось, что в этот день в 12 часов пополудни состоялось освящение музея, после чего гости прошли в зал заседаний РУАК. На торжественном собрании выступили А.В. Селиванов, С.И. Урсати председатель РУАК и вице-губернатор Н.Н. Гордеев, подчеркнувший, что только благодаря просвещённой деятельности своих членов, архивная комиссия «могла достигнуть тех результатов, которые дали ей возможность занять подобающее значение в среде местного общества и приобрести его сочувствие в деле сохранения нашей старины».

Появление нового культурного очага в виде историко-археологического музея значило очень многое для духовного роста, нравственного и культурного совершенствования рязанской провинции. Музей, может быть, не менял внешней картины рутинной провинциальной обыдёнщины и не относился к числу наиболее часто посещаемых заведений города, но самим фактом своего существования он облагораживал тот регион, где находился.

Среди деятелей РУАК особенно много сделали для музея Алексей Васильевич Селиванов, Алексей Иванович Черепнин, Степан Дмитриевич Яхонтов.

Ещё до учреждения учёной архивной комиссии в газете «Неделя» за 1876 год была опубликована заметка Селиванова под названием «Местные музеи», где он впервые высказал мысль о необходимости создания в Рязани музея. Провинциальные музеи, по его мнению, могли бы сыграть роль центров притяжения всех здоровых сил провинции, послужить благой цели создания добротной культурной среды в губернских центрах. «При каждом таком музее,— надеялся Селиванов,— могли бы со временем основаться учёное общество, журнал, публичные чтения и прочее». Провинциальные музеи должны были, по его мнению, служить выполнению трёх основных задач. Первая задача — содействовать сохранению и систематизации экспонатов, не всегда хранящихся в достойных условиях. «Многочисленные частные собрания, разбросанные в руках отдельных лиц, могли бы мало-помалу сосредоточиться в одном учреждении»,— отмечал он. Вторая задача — предоставление с открытием подобных музеев «всякому, занимающемуся какой-либо отраслью описательных наук... необходимого материала по своей специальности». «Полезность в научном отношении... очевидна для каждого»,— утверждал Селиванов. Наконец, третья задача — просвещение местного общества, привитие интереса к науке. «Местные музеи,— писал он,— имели бы большое влияние на оживление провинциального общества, поднятие его умственного уровня и возбуждение интереса к научным знаниям»

Селиванов подчеркнул: «Мысль об устройстве исключительно местных музеев... не новая, и, сколько мне известно, вопрос о местных музеях поднимался в русской литературе». «Но, к сожалению,— констатировал он,— до сих пор сознание необходимости подобных учреждений не вошло в пот и кровь тех, которым о том всего более ведать надлежит».

Именно Селиванов в первые девять лет работы музея был главным радетелем за формирование его коллекций. «Если для нас музей что-нибудь значит, как одно из высших проявлений нашей культуры, то имя Алексея Васильевича должно быть хорошо знакомо нам и нашим детям»,— писал Яхонтов. Нельзя не поразиться той энергии, с какой Селиванов собирал экспонаты для своего детища. Он не считал ни потраченных сил, ни личных средств. «Не мытьём, так катаньем, а он доставлял приглянувшуюся для музея вещь,— вспоминал Яхонтов. — Бывало, до тех пор будет писать и ездить на дом, пока не поставит на своём. Дорогое качество для музейного строителя!»

Значительным преимуществом Селиванова перед другими деятелями комиссии было то, что в силу знатности своего рода он был вхож в великосветские салоны и дружен с многочисленными представителями славных дворянских фамилий. Достаточно пролистать его переписку, чтобы убедиться в этом. Его влияние в обществе оказалось чрезвычайно полезным фактором в музейном строительстве. В протоколах заседаний РУАК среди жертвователей в музей мы встретим такие фамилии, как Д.П. Победоносцев, А.П. Оленин, П.Н. Милюков, Д.Д. Дашков, Н.И. Веселовский, Г.Д. Толстой, Н.С. Волконский, А.П. Бахрушин.

В результате комиссия стала обладательницей экспонатов, некоторые из каких иначе как уникальными назвать нельзя. «Многие жертвовали туда,— писал Селиванов знаменитому коллекционеру и меценату А.П. Бахрушину,— всё заветное, что имели, а я лично вложил в Рязанский музей не только предметы, мне принадлежавшие... но и свою душу и посему исхлопотал право считать музей моим самым дорогим детищем, лучшей частью меня самого».

Яхонтов с благодарностью отмечал в 1925 году: «Хорошо, что Алексей Васильевич спешил всё это подобрать: до нас бы оно не уцелело».

Когда в конце 1892 года прошёл слух о намерении Селиванова оставить службу в Рязани и продолжить карьеру за её пределами, глава Московского археологического общества графиня П.С. Уварова выражала обеспокоенность таким поворотом событий, поскольку блестящая постановка работы рязанского музея связывалась в учёных кругах, прежде всего, с именем Селиванова. «...Что станет с вашим музеем без вас? — с трепетом вопрошала Уварова. — Пожалуйста, сообщите, кому вы его поручили и надеетесь ли вы, что ваш заместитель будет также хлопотать и работать для него». «Душевно жаль вашего отъезда,— на минорной ноте завершала она письмо,— и я не могу не закончить этих строк лучшими пожеланиями как для вас лично, так и для вашего музея, на устройство которого вы отдали лучшие годы вашей жизни».

Но эти опасения за судьбу рязанского музея оказались, к счастью, напрасными. Во всяком случае, сам Селиванов уезжал спокойным за своё детище, будучи уверенным, что энергия его преемника в музейном деле Черепнина, как писал он, «сделает чудеса».

10 октября 1893 года, на заседании, посвященном чествованию Селиванова, впервые была учреждена особая должность хранителя историко-археологического музея Рязанской учёной архивной комиссии, на которую был избран Алексей Иванович Черепнин. Привычного для нашего времени разделения руководящего состава музея на директора и хранителя фондов во времена архивной комиссии не существовало. Функции того и другого были сосредоточены в руках хранителя.

Д.Д. Солодовников
Д.Д. Солодовников

Крупный специалист в изучении местной археологии и нумизматики, так и видная фигура в российской науке вообще, Черепнин тонко разбирался в музейных коллекциях, многие из которых были собраны при его непосредственном участии. Специфика работы музея под его руководством приобрела новый окрас. Больше внимания стало уделяться ранним этапам истории края периода финского заселения и славянской колонизации.

Важной вехой в истории музея стало решение, принятое на заседании РУАК от 18 ноября 1893 года. Тогда правителем дел комиссии Яхонтовым было высказано предложение, чтобы «в интересах более осмысленного посещения и плодотворности осмотра» экспонатов музея кто-либо из членов комиссии руководил этим осмотром и давал посетителям научные комментарии, тем более что к 1893 году ещё не вышли в свет систематические каталоги и путеводители по музею (исключение — каталог 1889 года, составленный Селивановым по отделу археологии, но он уже не отвечал новому устройству музея и был чрезвычайно неполным). Кроме того, заметил Яхонтов, «посетители останавливаются в недоумении перед такими необычайными и невиданными вещами, как предметы доисторической археологии». На том же заседании с полной решимостью заявили о своём желании выполнять роль гидов Алексей Иванович Черепнин, Иван Иванович Проходцов и Василий Степанович Праотцов.

С этого момента методика систематических экскурсий по музею под руководством кого-либо из членов комиссии вошла в практику. В истории музея памятно имя Алексея Ивановича Черепнина, который был, по отзывам современников, совершенно уникальным рассказчиком и гидом. «Кто слушал эти объяснения-лекции,— писал в «Русском архиве» B.C. Малченко,— наверное, не забудут о них. Коллекции под любовными словами Черепнина оживали, переставали быть только совокупностью гармонично расположенных предметов, претворялись как бы в отдельные параграфы интересной книги».
Что же представлял собой музей учёной архивной комиссии внутри? Селиванов писал в 1908 году: «Вообще все музейные коллекции расположены по отделам по определенной системе. Однородные предметы помещены по возможности в отдельных витринах. <.. > Оставлен на своём месте весь палеонтологический отдел. В той же комнате в одном шкафу разложены предметы каменного века, а в другом — вещи, добытые из раскопок в городках и городищах дьякова типа, современных древнейшему населению приокского района. Во второй большой комнате музея налево от двери в первой витрине расположены медали и монеты, во второй и третьей витринах, находящихся посредине, сверху расположены старорязанские древности».

В 1890 году музей включал в себя лишь два отдела — археологический и кустарно-промышленный. К 1918 году музей, занимавший три комнаты, состоял уже из восьми отделов. В первой комнате (передней) располагался палеонтологический отдел. Здесь экспонировались останки мамонта (один из бивней весил 50,4 килограмма и составлял два метра в длину), шерстистого носорога, тура, зубра, северного оленя, лося. Наиболее древним из останков был череп палеотерия — животного нижнего периода кайнозойской эры. Во второй комнате, большой, располагались археологический, исторический, кустарно-этнографический, художественный отделы и отдел именных витрин. Здесь имелись предметы быта дославянского и раннего славянского населения края, каменные изразцы и предметы культа из Старой Рязани, клады древних скифов, ольвийские и древнегреческие вазы и украшения, остатки холщовых одеяний египетских мумий, маньчжурские, японские и монгольские каменные и металлические изваяния, шаманский пояс. Рядом была представлена атрибутика масонов, шашка грузинского царя, ханский ковёр из Бахчисарая, трон касимовского наместника. Имелось множество прижизненных портретов русских императоров, оттиск кисти руки Петра I и кубок, подаренный им своему денщику, посмертная маска Николая I, ларчик с драгоценностями, подаренный А.А. Аракчеевым своей любовнице, фаянсовая коронационная миска Николая II, хрустальная посуда с вензелями Екатерины II и графа Орлова и многое другое. Именные витрины Я.П. Полонского, И.П. Пожалостина, Н.Д. Хвощинской состояли из личных вещей и материалов творчества выдающихся земляков. В третьей, небольшой комнате, располагались церковный и нумизматический отделы.

Нельзя не отметить, что каждый отдел музея имел своего негласного покровителя. Отдел средневековой археологии стал на твёрдую почву главным образом благодаря Селиванову (дело его продолжил Черепнин). Отдел нумизматики вырос в богатейшее среди провинциальных музеев собрание русских средневековых монет исключительно благодаря энергии Черепнина, развивавшего активную обменную деятельность с нумизматами со всех концов России. В формирование коллекций отдела первобытной археологии наибольшую лепту внёс В.А. Городцов. Отдел палеонтологии взял под свою опеку В.Н. Крейтон. Отдел церковных древностей своим пополнением в значительной мере обязан СД. Яхонтову и Н.Г. Первухину. Отдел именных витрин имел своего покровителя в лице А.В. Селиванова.

Возможность лучше ориентироваться в коллекциях местного музея давали рязанцам и гостям города изданные типографским способом каталоги музея. Они были рассчитаны специально на посетителя. Первый из такого рода каталогов, увидевший свет в 1889 году, был посвящен археологическому отделу. Его автор Селиванов не был удовлетворён достигнутым и воспринимал его как первый опыт. Особенно активно члены архивной комиссии взялись за подготовку каталогов для посетителей в 1891 году. Как явствует из отчёта Городцова о деятельности археологического отдела РУАК за указанный год, Селиванов приступил к составлению нового каталога по бытовой и церковной археологии, Черепнин подготавливал каталог по отделу нумизматики, сам же Городцов составлял аналогичный — по доисторической археологии каменного века и частично курганной эпохи. Из перечисленных работ опубликован был лишь каталог Черепнина. Остальные, видимо, закончены не были. В 1901 году вышел каталог по отделу палеонтологии, в живом и образном стиле составленный Крейтоном.

А.В. Селиванов
А.В. Селиванов

Каталог Черепнина считался одним из лучших описаний музейных коллекций. Ряд учёных склонен был даже видеть в нём руководство для подражания. Например, московский археолог и нумизмат Н.П. Авинариус писал, что каталог Черепнина «может служить образцом для всякого составителя такого каталога и, вместе с тем, для любителя-собирателя заменить до известной степени... чертежи». «Подобный каталог,— продолжал он,— может составить только знаток дела, много лет занимавшийся разбором монет, умеющий по первому взгляду на полуистёртую монету определить её и вспомнить, кем и где она описана. К сожалению, далеко не все архивные комиссии обрадуют такими знатоками».

Действительно, учёных-нумизматов такого уровня, как Черепнин, было очень мало в провинции, хотя за описание монет принимались многие. Например, в 1890 году за составление подобного же каталога взялся делопроизводитель Тамбовской учёной архивной комиссии ПЛ. Дьяконов. Побудило его к этому поступление от П.П. Коломина в дар тамбовскому музею коллекции восточных, русских и западноевропейских монет. Опись Дьяконова не только оставляла желать лучшего, но и стала в среде нумизматов символом того, как нельзя составлять описание монет. Авинариус отмечал в частности: «Дьяконов приписывает обыкновенную великокняжескую полуденьгу Ивана Грозного одному из первых двух московских Иванов, на том основании, что на монете изображён всадник, а не двуглавый орёл, "который со времён Иоанна III сделался государственным гербом". Описание это не только рассмешило, но и возмутило меня. Я написал этому неизвестному мне г. Дьяконову письмо. Он мне ответил, что архивная комиссия поручила ему составление каталога, так как лучшего (подчёркнуто автором письма. — В. Т.) знатока нумизматики в комиссии не оказалось. После этого мне пришлось только смолчать и пожалеть о бедной тамбовской комиссии».

В жизни музея важную роль играло межмузейное сотрудничество. Постоянным деловым партнёром Рязанского музея был Русский исторический музей (ныне Государственный Исторический музей), в лице его директора И.Е. Забелина и ведущего специалиста А.В. Орешникова. С 5 сентября 1887 года Забелин входил в состав членов Рязанской учёной архивной комиссии. Письмо Забелина к её председателю Г.В. Кастриото-Скандербек-Дрекаловичу от 21 июля 1887 года показывает, что ещё до своего фактического избрания он был наслышан об успехах Рязанской комиссии, «так славно установившей,— по его словам,— и развивающей свою многоплодную деятельность». Поэтому, получив известие о намерении выдвинуть его кандидатуру к избранию в члены Рязанского научного общества, заявил, что таковое предложение возбуждает в нём «живейшее желание быть... полезным почтенной комиссии». С этого времени ведёт начало его многолетнее сотрудничество с РУАК. В отчёте за 1909 год отмечалось, что Забелин оказывал «не раз комиссии свои научные услуги в определении ценности некоторых древностей».

Тройственный союз близких сотрудников в музейной сфере — Черепнина, Орешникова и Забелина — был скреплён, помимо интересов дела, ещё и личными творческими отношениями. С 1889 года Орешников тоже входил в состав членов РУАК, считая это за «высокую честь». Свидетельством тому могут служить его письма к Черепнину, которых сохранилось в личном фонде последнего более двадцати. Они дают возможность проникнуть в скрытый мир научного поиска, живого исследовательского обмена, раскрывают отношения равного партнёрства между двумя учёными. Среди писем немало таких, где Орешников просит Черепнина высказать своё мнение относительно научной значимости того или иного экспоната, например, об отношении к монетной системе найденных в Херсонесе слитков, о ценности Озерницкого клада монет VIII—IX веков и серебряного с позолотой перстня. Переписка даёт немало свидетельств тому, насколько высоко ценил Орешников мнения Черепнина, с каким вниманием прислушивался к его предложениям. Черепнин тоже обращался к Орешникову с вопросами относительно ценности ряда экспонатов музея РУАК. Так, в одном из писем за 1894 год Орешников сообщал, что высланный ему Черепниным для оценки крест, он показал Забелину, который «нашёл его очень древним и интересным» и считал его «положительно произведением XIII в. и самое позднее XIV в. и работы византийской».

Прочные контакты установили рязанцы с Неврологическим музеем в Москве. Его директор, профессор Московского университета АЛ. Кожевников, в1892и1893 годах участвовал совместно с рязанскими музейщиками в раскопках Борковского могильника, а затем составил для музея коллекцию ископаемых черепов по возрастам. О своём желании поработать с коллекцией Рязанского музея заявлял и видный шведский археолог Т. Арне.

Музейные работники заботились о нравственном воспитании рязанской молодёжи. С.Д. Яхонтов и Д.Д. Солодовников, совмещавшие работу в комиссии с преподавательской деятельностью, не раз проводили в музее уроки по краеведению с целыми классами.

Летом 1902 года музей принимал высокого гостя — великого князя Константина Константиновича. Будучи пленён богатством коллекций и мастерством рассказчика, великий князь горячо поддержал обращенное к нему предложение губернатора НС. Брянчанинова взять РУАК под августейшее покровительство. 16 января 1903 года император Николай II утвердил Константина Константиновича высочайшим покровителем РУАК, а 29 июня 1914 года высочайшим покровителем комиссии стал он сам.

С установлением Советской власти музей был национализирован. РУАК противилась этому, но все её усилия по сохранению музея за собой оказались тщетными. 23 ноября 1918 года коллекции были экспроприированы, музей закрылся, а комиссия прекратила свою деятельность. 30 ноября того же года распоряжением губернского отдела народного образования было положено начало обновлённому музею, который стал именоваться «историко-художественным». Первым директором его сделался Н.В. Говоров. Благодаря оперативным усилиям хранителя музейных фондов С.Д. Яхонтова уже 1 января 1919 года музей был открыт для посетителей. Он разместился в помещении губернского отдела народного образования и занял 14 комнат. Основу его составил музей РУАК, к которому в декабре 1918 года прибавились коллекции рязанцев: Антонова, Говорова и Ребровской, а также Барятинской, Нечаева, Минского церковно-археологического музея (эвакуированного в Рязань в годы Первой мировой войны), в марте 1919 года — семьи Дубовицких и других. Своё нынешнее месторасположение музей получил после решения губисполкома от 9 октября 1922 года, когда музею был передан так называемый «Дворец Олега». Вскоре к музею отошли и другие постройки бывшей архиерейской усадьбы. Был разбит ботанический сад. Годами расцвета музея были 1923—1928 годы, когда директором его состоял С.Д. Яхонтов. Бережно хранилась память и о зачинателях музейного дела в крае — А.В. Селиванове, В.А. Городцове, А.Д. Повалишине, Н.С. Волконском, материалы о жизни которых экспонировались в историко-мемориальном отделе музея.

Разгром краеведения в стране в 1929—1930 годах пагубно отразился и на рязанском музее. В 1929 году постановлением наркомата просвещения РСФСР он был реорганизован в Средне-Окский музей. Из экспозиции выхолащивалось всё, что отражало местные особенности рязанской истории, в угоду плакатно-пропагандистским материалам. В 1937 году в связи с образованием Рязанской области музей получил новое название — Рязанский областной краеведческий музей. В следующем году из него выделилась художественная галерея, образовав самостоятельный Рязанский областной художественной музей. А в 1968 году на базе Рязанского кремля, ансамбля Солотчинского монастыря и областного краеведческого музея был создан историко-архитектурный музей-заповедник.

Виталий Толстов

Источник: Коллекционеры из рязанских усадеб, 2008.

Метки: Разделы: 

Похожие материалы


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Деревянные межкомнатные двери деревянные двери в Москве.

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама