Приготовление к танцу

Версия для печатиВерсия для печати

Музейные реликвии, спасённые в России неимоверными усилиями интеллигенции, в том числе и владельцами усадеб, владельцами этих реликвий, способствуют пробуждению генной памяти, но «только непрерывность культуры сохраняет утраченные ценности».

История России пережила «тяжёлую эпоху умерщвления личности как живого»: рубили и взрывали «мосты из-под ног грядущих поколений», и пришёл «совершенно не тот социализм», о котором думали, «а определенный и нарочитый, как какой-нибудь остров Елены, без славы и мечтаний».

Л.И. Кашина
Л.И. Кашина

Но «кому откроется, тот увидит тогда эти покрытые плесенью мосты»,— эти слова Сергея Есенина звучали посланием «в мир невидимый», а сейчас они обращены к нам, живущим в великой стране.

В надежде «стать всем», те, «кто был никем», уничтожали высокую культуру, не соответствовавшую новой идеологии. Полыхали барские усадьбы, новые хозяева громили и растаскивали чужое добро. Сохранился акт Константиновского сельского Совета передачи «ценностей», которые новая власть считала своими: «белое кисейное платье, простыни с монограммой «ЛК», манжеты, пенснэ». До сих пор непонятно, куда делись мраморные подоконники дома с мезонином. Только благодаря Есенину в 1918 году удалось спасти барский дом, дом Кашиной. Надо было иметь свойственную Сергею Есенину лексику, обладающую потрясающей энергетической мощью, чтобы потерявших человеческий облик сельчан, принявших на сходе решение «разорить барское гнездо», убедить хотя бы с пользой для себя распорядиться этим зданием.

Так происходила «охрана» имущества, «не представляющего художественной ценности».

Коллекции же, признанные ценными, разукомплектовывались для хранения в таком множестве постоянно «переучреждавшихся» учреждений, что даже упоминаний спасённых реликвий невозможно до сих пор и по документам отыскать. Предметы передавались огромными списками, в результате чего музеи часто были не в состоянии учесть их количество, не говоря об описании и изучении. Так случилось с вещами из рязанской усадьбы князей Голицыных, в которой не удалось отменить размещение штаба дивизии. Ко времени получения охранной грамоты на «дворец, содержащий в себе ценные художественно-исторические предметы и библиотеку» целостность собрания «была нарушена изъятием оружия военными» и кражей отдельных ценностей. Оставшиеся ценности эмиссары по делам музеев вывозили в хранилища и перемещали в музеи, где эти материалы зачастую не фиксировались в каталоге музея по времени и источнику поступления. Людям невежественным, но лояльным к режиму, было предоставлено право определять ценность уникальных коллекций, которые часто подвергались разграблению, признавались не представляющими музейной ценности и распродавались за бесценок или предназначались для использования в служебных кабинетах и квартирах ответственных товарищей.

Нина и Юра Кашины. Фото 1914 г., ГМЗЕ
Нина и Юра Кашины. Фото 1914 г., ГМЗЕ

Считалось необязательным сохранение памятников «идеологически и притом очень остро опосредованных интересами господствующих классов»; историко-бытовые комплексы в музеях заменялись тематическими экспозициями, иногда не связанными с историко-архитектурным значением памятника; в некоторых из сохранившихся ансамблевых музеях экспозиции не только не были связаны с памятником, но и заменялись выставками, вступающими с ансамблями в резкое противоречие.

Так, в Нарышкинских палатах Высокопетровского монастыря XVII века был размещён Центральный литературный музей; в Святогорском монастыре, где находились склеп и могилы Александра Пушкина и его родных, разместили литературную экспозицию; в церковном флигеле Екатерининского дворца — Всесоюзный ордена Трудового Красного Знамени музей А. Пушкина, в Калининградской области в костёле, в котором служил К. Донелайтис и где в подвале захоронен его прах, была организована литературная экспозиция. В целом ряде мемориальных музеев — домов писателей — были размещены, кроме мемориальных, ещё и литературные экспозиции самих писателей.

Когда стало ясно, что «Есенина не спрячешь, не вычеркнешь из нашей действительности» (его творчеству тоже была обеспечена партийная критика), 2 октября 1965 года был открыт мемориальный музей «русского советского поэта Сергея Есенина», в сенях которого разместили выставку о его жизни и творчестве.

3 октября 1969 года в спасённом теперь уже сестрами поэта от реконструкции под молокозавод усадебном доме Лидии Кашиной был открыт Литературный музей Сергея Есенина, что было выходом для сохранения здания, но нарушалась гармония органического единства предназначения помещения и его использования. К 100-летию Есенина в усадебном доме Лидии Кашиной был создан «Музей поэмы "Анна Снегина"».

Есенин был желанным гостем константиновской помещицы, не однажды ему выпадала роль её заступника перед новой властью, и если ему пришлось посетить это имение «в его минуты роковые» в компании с Петром Мочалиным (Проном Оглоблиным), как это происходит в поэме «Анна Снегина», то это могло быть только стремление, насколько возможно в создавшейся ситуации, примирить «и тех, и этих», своим присутствием самортизировать неизбежность «законных» действий новых хозяев. Ни просить, ни требовать чужое поэт не мог по благородству своей души, несродной революционным грабежам.

Л.И. Кашина. Фото начала XX века, ГМЗЕ
Л.И. Кашина. Фото начала XX века, ГМЗЕ

Дом Лидии Кашиной, являвшийся при жизни его владельцев одним из культурных центров села, не вмещается в рамки «одной поэмы». Личность самой помещицы (и её окружения) позволяет говорить о её причастности к высокой культуре.

Вспоминая свой дом, свою семью, свою жизнь, сын Лидии и Николая Кашиных Георгий Николаевич рассказал и о том, что со своей сестрой Ниной он позировал Леониду Пастернаку и эту картину «Приготовление к танцу» в 1964 году передал в дар Государственной Третьяковской галерее.
Создатель картины Леонид Осипович Пастернак — известный живописец, график и педагог родился в Одессе 3 апреля (22 марта ст. ст.) 1862 года. Учился в гимназии, посещал Одесскую рисовальную школу. В 1881 году скорее по настоянию родителей, чем по своей воле, поступил на медицинский факультет Московского университета, в 1882 году перевёлся на юридический факультет сначала Московского, потом Новороссийского университета в Одессе. Студенты последнего пользовались правом выезжать за границу, слушать лекции знаменитых профессоров и только в конце года приезжать сдавать экзамены. В 1885 году Пастернак получил диплом юриста, приобрёл профессию, которой в жизни не воспользовался. Во время учёбы в университете поступил в натурный класс Мюнхенской Королевской академии.

В 1889 году он переехал в Москву и в этом же году открыл в Москве частную школу рисования. Вошёл в художественный кружок В.Д. Поленова и Е.Д. Поленова, куда входили И.И. Левитан, В.А. Серов, К.А. Коровин, А.Е. Архипов, М.В. Нестеров. Писал маслом и пастелью портреты, жанровые сцены, пейзажи, натюрморты. «...Если где-нибудь была малейшая возможность порисовать с натуры — у Коровина ли, у Поленова или особенно, правда, несколько позднее, у князя Голицына, то я уже всегда был одним из ревностных участников»,— признавался художник.

В 1889 году на выставке передвижников его картину «Письмо с родины», написанную по впечатлениям от военной службы, приобрёл для своей галереи Павел Михайлович Третьяков, что оказалось как бы свадебным подарком Леониду Пастернаку, женившемуся на талантливой пианистке Розалии Исидоровне Кауфман. В 1890 году у Розалии и Леонида Пастернаков родился сын Борис, в 1893-м — Александр, в 1900-м — Жозефина, в 1902 году — Лидия. Впоследствии Борис стал знаменитым русским поэтом, Александр — архитектором, Жозефина — философом и поэтом, Лидия — учёным-химиком, поэтом и переводчиком.

В Москве художник занимался книжной и журнальной графикой. В 1890 году стал художественным редактором журнала «Артист», издававшегося Ф.К.Сологубом, затем — художественным редактором иллюстрированного собрания сочинений М.Ю. Лермонтова в издательстве Кончаловского. Делал иллюстрации к лермонтовским «Маскараду», «Мцыри».

Приготовление к танцу (эскиз). Художник Л. Пастернак
Приготовление к танцу (эскиз). Художник Л. Пастернак

Принимал участие в ряде российских и международных выставок в Германии, Австрии, Франции. В 1894 году его картина «Накануне экзаменов» на Международной выставке в Мюнхене была отмечена первой золотой медалью.

В 1894—1918 годах был преподавателем, профессором прославленного Московского училища живописи, ваяния и зодчества, руководил фигурным, затем натурным классом.

В 1893 году познакомившись с Львом Николаевичем Толстым на очередной выставке передвижников, где его картина «Дебютантка» привлекла внимание писателя, подружился с ним, гостил у него в Хамовниках и в Ясной Поляне, выполнил много зарисовок писателя и членов его семьи, иллюстрировал произведения: «Война и мир», «Чем живы люди», «Хаджи-Мурат», «Воскресение».

Иллюстрации к «Войне и миру» и «Воскресению», одобренные Толстым, были отмечены медалью на Всемирной Парижской выставке 1900 года.

Иллюстрации к «Воскресению» и картина «Накануне экзаменов» на Всемирной выставке в Париже в 1900 году были приобретены для Люксембургского музея.

В 1902 году Леонид Пастернак написал картину «Толстой с семьей в Ясной Поляне», которая была приобретена великим князем Георгием Александровичем для Русского музея.

В 1903 году он вошёл в состав членов-учредителей нового выставочного объединения «Союз русских художников» вместе с М.А. Врубелем, В.А. Серовым, М.В. Нестеровым.

В 1905 году Пастернак был избран академиком живописи Петербургской Академии художеств.

Через год его пригласили профессорствовать и вести преподавание (в своей мастерской) в Берлинской высшей художественной академии. Однако он не принял приглашения.

Леонид Пастернак много работал в области бытовой живописи, портрета и иллюстрации. Он автор портретов известных деятелей науки и культуры — Гордона Крэга, Фёдора Шаляпина, Эмиля Верхарна, Константина Бальмонта, Альберта Эйнштейна, Михаила Гнесина, Людвига ван Бетховена, Петра Кропоткина, Льва Шестова, Михаила Гершензона, Сергея Рахманинова, Ильи Мечникова, Юргиса Балтрушайтиса, Исаака Бродского, Алексея Ремизова, Райнера Марии Рильке, Максима Горького, Гергарта Гауптмана, Валерия Брюсова, Вячеслава Иванова, Демьяна Бедного, Александра Скрябина. Он создал «Портрет трёх философов: Николая Фёдорова, Владимира Соловьёва, Льва Толстого». Писал пейзажи, натюрморты и интерьеры. Многие картины посвятил своей семье и детям.

Творческая деятельность Леонида Пастернака связана с Рязанским краем не только работами «Приготовление к танцу» и «Портретом трёх философов...», на котором изображён Николай Фёдоров, мыслитель-утопист, внебрачный сын рязанского помещика князя П.И. Гагарина, но и участием в выставках Общества Рязанского художественно-исторического музея имени профессора-гравёра И.П. Пожалостина в Рязани. В 1907 году он представил на выставку «Кормление», а в 1914 — «Портрет старого еврея».

В газете «Рязанский вестник» 17 апреля 1907 года был помещён отклик на открывшуюся 8 апреля выставку и, в частности, на работу Леонида Пастернака. Некто, спрятавшийся под псевдонимом «Чинъ», то ли злопыхатель, то ли не разбирающийся в искусстве журналист писал: «Л.О. Пастернак своим «Кормлением» лишний раз показал свою непринужденность в рисунках, доходящую нередко до неприятной хлёсткости, здесь нет мастерства, а просто малоценная, поверхностная беглость руки».
В этой выставке своими работами участвовали А.Е. Архипов, Н.А. Богатов, Н.Н. Дубовской, Н.А. Касаткин, И.Я. Гинцбург, С.В. Ноаковский, С.Д. Милорадович, В.В. Переплётчиков, М.Е.Харламов, А.А. Киселёв-Камский.

На выставке, открытой 7 апреля 1914 года, были представлены работы художника и поэта, уроженца села Ходяиново Павла Александровича Радимова «Утро», «Карусель», «Башкирия», «Весна», «Мой дед»; работа Сергея Тимофеевича Коненкова «Атеист».

После 1917 года Леонид Пастернак выполнил ряд графических портретов В.И. Ленина и других деятелей партии, делал зарисовки во время партийных и правительственных заседаний.

В начале 1924 года по предложению парижского издателя A3. Когана вместе с художниками А. Федером, А. Панном, С. Раскиным он участвовал в историко-этнографической экспедиции в Египет и Палестину, в результате которой появилась монография с репродукциями картин и рисунков. В Берлине вышел его альбом с портретами деятелей еврейской культуры.

В Берлине были организованы две персональные выставки Леонида Пастернака в 1927 и 1932 году, вышла монография Макса Осборна, посвященная творчеству художника.

Леонид Осипович Пастернак после отъезда из России в связи с болезнью с 1921 года жил в Германии вместе с женой и дочерьми, оставаясь гражданином России, в начале 30-х годов был вынужден уехать из Германии и последние годы жил в Англии, в Оксфорде, где в августе1939 году, за неделю до начала Второй мировой войны, умерла его жена Розалия Исидоровна и где умер он сам в доме дочери Лидии 31 мая 1945 года, не получив необходимого содействия для возвращения в Россию.

С 1921 года Леонид Пастернак долго был неизвестен в России, и даже сейчас нет его музея, его книг почти нет и на полках библиотек. Так, в Рязани в художественном музее(!) — только одна книга «Записи разных лет», подготовленная детьми художника Александром и Жозефиной Пастернак; в областной научной библиотеке — эта же книга и каталог выставки 1979 года в ГТГ — подготовка к публикации рукописей художника и комментарии к ним — Е.В. Пастернак, Е.Б. Пастернак, составители Ю.М. Забродина и М.Л. Немировская; в художественном училище — монография Макса Осборна «Леонид Пастернак» с дарственной надписью «Дорогим Варе и Осипу. С любовью Леонид Пастернак. Берлин. 1934», вышедшая в Варшаве в 1932 году.

А фамилия эта жила в нашей стране в благодаря его сыну — поэту Борису Пастернаку, для многих, к сожалению, известному не по его творчеству, а по скандальной, подлой и позорной истории, в результате которой Борис Леонидович Пастернак вынужден был отказаться от получения Нобелевской премии.

Через полгода после смерти отца, в самом конце 1945 года Борис Пастернак написал сэру Исайе Берлину, профессору Оксфордского университета, работавшему в то время в посольстве Великобритании в СССР, строки, которые невозможно комментировать, перед которыми можно только застыть от неотвратимости боли и безмерного восхищения, вызванного этими словами, этими судьбами, этими отношениями отца и сына:

«Папа! Но ведь это море слёз, бессонные ночи и, если бы записать это, тома, тома, тома. Удивленье перед совершенством его мастерства и дара, перед лёгкостью, с которой он работал (шутя и играючи, как Моцарт), перед многочисленностью и значительностью сделанного им, удивленье тем более живое и горячее, что сравнение по всем этим пунктам посрамляют и унижают меня. Я писал ему, что не надо обижаться, что гигантские его заслуги не оценены и в сотой доле, между тем как мне приходится сгорать от стыда, когда так чудовищно раздувают и переоценивают мою роль. Я писал папе, что в конечном счёте торжествует всё же он, он, проживший такую истинную, невыдуманную, интересную, подвижную, богатую жизнь, частью в благословенном своём девятнадцатом веке, частью в верности ему, а не в диком, опустошённом, нереальном и мошенническом двадцатом».

Приготовление к танцу. Художник Л. Пастернак
Приготовление к танцу. Художник Л. Пастернак

Сейчас работы художника хранятся в ряде центральных музеев и экспонируются в постоянных экспозициях в ГТГ, в Музее частных коллекций, в музее Бориса Пастернака в Переделкине.

И только в Англии, в Оксфорде, создан его музей. Почти 25 лет каталогизировалось, описывалось и фотографировалось оксфордское собрание, проводилась необходимая реставрация. Такой музей при огромной помощи своих матери Лидии и тёти Жозефины, а также всех московских и английских родственников создала внучка художника Энн Пастернак, филолог, профессор Оксфордского университета, специалист и автор ряда работ по истории литературы шекспировской эпохи.

2 мая 1999 года при огромном стечении посетителей музей был открыт в том же доме на севере Оксфорда, на улице Парк Таун, где жил в последние годы Леонид Пастернак. В этом же доме живёт Энн Пастернак-Слейтер с четырьмя детьми и мужем, одним из ведущих поэтов Англии Грейгом Рейном.

«Мой дедушка умер год спустя после моего рождения. Но он был всё время среди нас. Я росла среди его удивительных картин, развешанных по стенам дома. Мама воспитывала нас только по-русски, боясь, что мы вырастем иностранцами. Мы знали, что запертая комната — это дедушкина комната. Иногда нас допускали туда. Комната была забита старой мебелью, мольбертами, бумагами, холстами, одеждой дедушки и мамы»,— писала Энн Пастернак.

Импульсом к созданию музея послужил для неё первый приезд в Россию, где она впервые увидела у дяди Александра альбомы с записями и рисунками деда, оставленные им в России перед отъездом в Германию в 1921 году. В этот свой приезд Энн попала в Россию в страшные для неё, для их семьи и для многих в России дни, вскоре после похорон её дяди Бориса Пастернака. Мать Энн, его сестра Лидия, которую за несколько дней до кончины он хотел увидеть, смогла получить визу только через два дня после похорон, несмотря на все её мольбы и просьбы.

В декабре 1979 — январе 1980 года состоялась первая в СССР персональная выставка великого художника Леонида Осиповича Пастернака в Третьяковской галерее, где были представлены работы художника из крупных музеев Москвы и Ленинграда — Третьяковской галереи, Русского музея, Музея изобразительных искусств имени АС Пушкина, Театрального музея,— а также произведения из собраний семьи художника, хранящиеся в Москве и Оксфорде.

Здесь же экспонировалась и чудом сохранившаяся в семье Кашиных картина «Приготовление к танцу». В каталоге этой выставки указано: «Приготовление к танцу. 1912—1913 г. Изображены Юра (так звали Георгия Николаевича не только в детстве его родные и близкие. — Г. И.) и Нина Кашины. Холст на бумаге, пастель, 124x92,5. На обороте надпись: Юра и Нина Кашины. Писалъ Л.О. Пастернак. 1912—1913 г. Москва. ГТГ. пост, в 1964 г. Дар Г.Н. Кашина».

Вспоминая высокую оценку своего творчества Валентином Серовым: «Вы победили дитё», Леонид Пастернак так объяснял смысл этого высказывания: «Дети — самый трудный объект портретирования».

В Рязани где я только ни искала репродукцию этой картины: и в библиотеках, и в музеях, и в Интернете, и, не найдя, стала звонить тем, у кого, как мне казалось, могли быть такие книги. Каждый из тех, к кому я обращалась, сделал всё, что мог, разыскивая эти раритеты. Зная, что Тамара Николаевна Цуканова занималась исследованием творчества Леонида Пастернака (одна из её работ опубликована в журнале «Утро»), я позвонила ей в надежде выяснить, нет ли у неё издания произведений Леонида Пастернака с репродукцией его картины «Приготовление к танцу». Услышав, что нет, записала электронный адрес Третьяковской галереи и собралась писать и ехать в этот музей. А Тамара Николаевна позвонила внуку Леонида Осиповича Пастернака Евгению Борисовичу Пастернаку и с его позволения дала мне его номер телефона.

Наброски к портрету Л.И. Кашиной. Художник Л. Пастернак

Наброски к портрету Л.И. Кашиной. Художник Л. Пастернак
Наброски к портрету Л.И. Кашиной. Художник Л. Пастернак

Конечно, интересно знать, где и при каких обстоятельствах родилась эта работа мастера. Георгий Николаевич Кашин не оставил таких свидетельств, и спросить об этом сейчас невозможно ни Георгия Николаевича Кашина, ни Леонида Осиповича Пастернака. Могло это быть и в доме Пастернаков, который, как сказано в каталоге, «был одним из культурных очагов Москвы. Обаяние самого художника и музыкальный талант его жены Розы Исидоровны привлекали к ним цвет интеллигенции того времени». Могло это быть и в доме Кашиных (о Л.И. Кашиной, Н.П. Кашине, их друзьях я писала в очерке «Как родина и как весна», опубликованном в книге «Насельники рязанских усадеб»).

Можно предположить, что Нина и Юра позировали художнику в его частной школе, в училище, где он преподавал, а, может быть, в какой-нибудь школе танца, которую могли посещать дети Лидии Ивановны Кашиной. Но это только предположения. Так как сейчас уже нельзя об этом узнать у очевидцев, у современников художника и тех, кто ему позировал, я подумала, что, может быть, существует семейное предание. Но когда об этом по телефону спросила внука художника Евгения Борисовича, он сказал, что такого семейного предания не существует, но у него есть издания с публикацией репродукций этой работы и есть дополнительные сведения.

Приехав в Москву на квартиру Евгения Борисовича Пастернака, я увидела эти репродукции в двух раритетных изданиях: в двухтомном каталоге «Леонид Пастернак. Русские годы 1875—1921» с предисловием одного из самых известных искусствоведов Великобритании Джона Уитни, изданном в Оксфорде усилиями профессора русской литературы в Колорадском университете Римгайлы Салис, и в книге «Леонид Пастернак в России и Германии», вышедшей в Москве в 2001 году в издательстве «Пинакотека».

Кроме репродукции картины, о которой я знала и которая сейчас хранится в Третьяковской галерее, я увидела и репродукцию рисунка, который представлен в двухтомном каталоге как «Stydy for Yura and Nina Kashin» (обучение для Нины и Юры Кашиных) с указанием его размера (19x14,6 см) и уточнением времени его создания: «1912—1913 дата окончания работы».

Евгений Борисович, поговорив по телефону со своим сыном Петром, сказал, что тот может отсканировать и прислать мне копии рисунка, который хранится в их семье, и репродукции этой картины, подлинник которой хранится в Третьяковской галерее. Заказывать же копию в Третьяковской галерее нет смысла — «это долго».

Эскизы к портретам Л.И. Кашиной и ее детей. Художник Л. Пастернак
Эскизы к портретам Л.И. Кашиной и ее детей. Художник Л. Пастернак

Приехав в Рязань, села за компьютер писать письмо Петру Евгеньевичу Пастернаку с просьбой отсканировать и прислать мне копии репродукции картины и рисунка, а по каналу «Россия» в это время показывают «Доктора Живаго» Бориса Пастернака... И в моём письме, (на одной странице!) собрались четыре поколения Пастернаков, как у Пушкина: «Приду и сяду между Вами».

На следующий день 3 ноября пришёл ответ:

«Уважаемая Галина!
Шлю Вам копию картины из ГТГ.
Рисунок к ней, который в большом каталоге обозначен как находящийся в 46-м альбомчике, мне пока что не удалось найти, поскольку он из этого альбомчика извлечён для окантовки. Мне нужно будет порыться в папках. И это займёт ещё некоторое время.
Всего Вам самого доброго. Ваш П. Пастернак».

Подпись к этой копии из каталога выставки в ГТГ 2001 года «Леонид Пастернак в России и Германии»: «Юра и Нина Кашины. Приготовление к шаконне. 1912—1913. Холст на бумаге, пастель, гуашь. ГТГ. Дар в 1964 ГН. Кашина, Москва. Кат. № 113»,— содержала ещё одно «дополнительное сведение», теперь уже о танце, который приготовились танцевать Нина и Юра. «Приготовление к шаконне» — старинному итальянскому танцу, служившему в XVII веке заключительным номером балета.

И в этот же день ещё одно сообщение от Петра Евгеньевича:

«Вот нашёлся и эскиз».

Не рассчитывая на то, что копия эскиза будет послана тотчас же, я увидела её 4 ноября. А в этот день, как я потом вспомнила, был престольный праздник в Константинове Казанской Божьей Матери. И это уже... как будто появление Кашиных: «Взойду невидимо и сяду между Вами...». Вот такая перекличка в одном времени с нами ушедших «в мир иной» — Пастернаков и Кашиных...

Так оказались эти изображения у меня в компьютере, а потом в компьютере издателя этой книги.

Спустя некоторое время, когда у меня появились новые сведения о выставках Л.О. Пастернака и в связи с этим — новые вопросы, я опять позвонила Евгению Борисовичу. Увы, он находился в больнице на лечении. Однако Елена Владимировна, его жена, нашла время ответить на мои вопросы. Так я узнала, что на выставках Леонид Осипович Пастернак свой рисунок к картине «Приготовление к танцу» атрибутировал как «Приготовление к чаконне». Так эта работа названа и в Оксфордском каталоге (не «шаконне» в французском произношении, а именно «чаконне» в итальянском произношении название этого итальянского танца). И совершенно сразила меня Елена Владимировна сообщением, что в семейном архиве есть ещё два рисунка Леонида Осиповича,— это этюды к портрету Лидии Ивановны Кашиной.

По моей просьбе Пётр Евгеньевич Пастернак прислал мне по электронной почте копии этих этюдов и рисунка, показывающего ещё одинэтап работы художника над портретом Лидии Кашиной и картиной «Приготовление к чаконе»:

«Уважаемая Галина Петровна! С Новым годом! Посылаю Вам копии рисунков Л.О. Пастернака, о которых у Вас шла речь с Еленой Владимировной. Я нашёл ещё один рисунок на интересующую Вас тему. Это три гуашных наброска на одном листе. Всего Вам самого доброго.
Ваш П. Пастернак».

(Совершенно потрясающие совпадения! Не только предыдущие письма, но и это письмо как бы сопровождал Борис Леонидович Пастернак своим романом «Доктор Живаго» — теперь уже фильмом по НТВ, как бы давая понять, что он рядом и помогает нам.)

Возможно, был и портрет Лидии Кашиной, но он или не сохранился, или находится, дай-то Бог, в каком-нибудь неизвестном пока собрании.

Сейчас, глядя на чудом уцелевшую в семье Кашиных одну из множества реликвий — картину великого художника Леонида Пастернака «Приготовление к танцу» («Приготовление к чаконне») — и, несмотря ни на что, надеясь на возрождение высокой культуры, я хочу повторить слова известной песни, которые, наверное, сказал бы и Георгий Николаевич Кашин своей родной сестрёнке Нине и своей родине — России: «Мы с тобой, сестра, ещё станцуем».

Галина Иванова

Источник: Коллекционеры из рязанских усадеб, 2008.

Метки: Разделы: 


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Кольчугинские детские столовые приборы из серебра в Москве, как отличный подарок.

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама