Рефлекс цели

Версия для печатиВерсия для печати

...Иван Петрович был страстным коллекционером. Менял он только предметы своей страсти.

С. В. Павлова

Собирание, накопление и систематизация научных фактов были для Ивана Петровича Павлова в какой-то мере коллекционированием, которое очень помогало ему в работе. Однако эта страсть к коллекционированию не ограничивалась только наукой.

Человек огромной внутренней культуры, глубокого образования и обширных интересов, академик Иван Петрович Павлов коллекционировал с одинаковым азартом как жуков и бабочек, растения, книги, марки, так и произведения русской живописи. Особенно близки его сердцу были полотна русских художников: Васнецова, Куинджи, Репина, Иванова, Шишкина, Дубовского. Вспоминая о его страсти к коллекционерству, жена Павлова, Серафима Васильевна пишет: «Невозможно было сказать, что доставляло Ивану Петровичу больше радости,— новая ли картина или новая бабочка, новая ли марка, или новый цветок. Каждая новость в коллекции занимала его и доставляла большое наслаждение».

Особенно много внимания он уделял, уже в профессорские годы, собиранию коллекции бабочек. Коллекционирование бабочек не только вызывалось страстью поймать редкий экземпляр, но и сопровождалось желанием любоваться живым существом, его замечательными двигательными реакциями (полётом), разнообразной, красивой окраской удивительно имитирующей траву, цветы, деревья, вскрывающей для Павлова великий закон природы — отличное приспособление живых существ к окружающей обстановке.

И.П. Павлов
И.П. Павлов

В середине 90-х годов XIX века в его столовой можно было видеть несколько полок, вывешенных на стене, в которых за стеклом располагались образцы пойманных им бабочек. Чтобы пополнить свою коллекцию, он проявлял много остроумия и забот. Если далеко на восток, например в Среднюю Азию, в связи какой-нибудь эпидемией уезжала врачебная экспедиция, Иван Петрович непременно давал задание знакомым врачам наловить ему туземных бабочек и тщательную инструкцию, как их сохранить, перевезти и т. д.

Мечтая о приобретении отдельных красивых бабочек, как, например, «траурный плащ», «красная орденская лента» и другие, он постоянно искал способов поймать их. Приезжая в Рязань к отцу, он брал с собой необходимые снасти и направлялся в кладбищенский парк или Рюминскую рощу, где часами выслеживал нужную ему добычу. Поймав бабочек, он тщательно укладывал их в ящики, пересыпал нафталином, проявляя заботу по сохранению драгоценного груза...

Трудно представить себе его восторг, когда однажды в день рождения ему подарили ярко-синюю с металлическим блеском бабочку, шириной в 10 сантиметров, обитательницу острова Мадагаскар. Эту бабочку он немедленно поместил в центре всей своей коллекции.

Не довольствуясь добыванием бабочек обычным способом, Иван Петрович сам выращивал этих насекомых. Он собирал с помощью мальчишек гусениц в саду, выкармливал их листьями и добивался того, что они начинали у него окукливаться. После этого вырастала бабочка.

Если к коллекционированию растений и бабочек Павлов пристрастился ещё в юности в Рязани, то когда и с чего начал он собирать почтовые марки, неизвестно. В связи с этим новым увлечением интересен следующий случай. В дореволюционное время Институт экспериментальной медицины как учреждение, находящееся под покровительством принца Ольденбургского, посетил сиамский принц со своей свитой. Павлов, закончив обзор своих изумительных экспериментов и оторвавшись на минуту от изложения мировых достижений в области пищеварения и высшей нервной деятельности, вдруг обратился к гостю и посетовал на то, что в его марочной коллекции не хватает сиамских марок. Удивлённый и польщённый принц, попросил своего секретаря записать эту странную просьбу великого русского учёного и через несколько дней коллекция И.П. Павлова украсилась серией марок сиамского государства.

Все знакомые и приятели из научного мира, получавшие постоянно заграничную корреспонденцию, были Павловым забронированы и должны были передавать ему все марки.

Коллекционирование книг организовано было Павловым своеобразно. В семье установилась традиция: в день рождения каждого из шести членов семьи ему в подарок покупалось собрание сочинений какого-либо писателя.

Наиболее выраженной склонностью Павлова в области искусства надо считать всё же его интерес к живописи, который у него оформился уже к середине 90-х годов. Он начинает посещать выставки картин и всей душой отдаётся русской живописи. В этот период он довольно близко подружился с крупнейшим русским пейзажистом Николаем Никаноровичем Дубовским, ставшим потом профессором Петербургской Академии художеств. Дубовской часто жил на даче в Силомягах, писал там много этюдов и часто, прогуливаясь с Иваном Петровичем, беседовал с ним о русской живописи.

В конце 90-х годов Иван Петрович ещё не имел возможности «размахнуться» на покупку каких-либо ценных произведений, и его коллекция состояла всего лишь из двух картин.

Первым приобретением в павловской коллекции стал великолепный портрет пятилетнего Воли (так в семье звали старшего сына Владимира), написанный известным художником Н.А. Ярошенко, автором нашумевшей картины «Всюду жизнь».

Встретив однажды на улице тогда ещё незнакомую ему Серафиму Васильевну с маленьким сыном, Ярошенко был поражён лицом ребёнка и вскоре уговорил родителей разрешить мальчику позировать для портрета. Этот портрет Иван Петрович, несмотря на ограниченность семейного бюджета, как вспоминал его племянник А.Ф. Павлов, «понатужился купить» уже у вдовы художника в 1898 году.

На холсте изображено миловидное лицо мальчика с золотистыми волосами, с большими голубыми глазами, светящимися легкой грустью. Серьёзный взгляд и чуть уловимая улыбка на губах придаёт детскому лицу доверчивое, кроткое выражение. Известно, что этот портрет «В.И. Павлов в детстве» очень любили в семье учёного.

Другая картина, написанная Н.Н. Дубовским, изображала вечернее море в Силомягах с горящим костром. Эта работа была подарена автором. И благодаря ей у Ивана Петровича развивается большой интерес к живописи. Причём с исключительным гневом он отвергал всякого рода декадентские «опусы», даже если они и принадлежали русским художникам. Конец 90-х годов был временем различных выставок, где можно было увидеть шедевры того времени. Ивану Петровичу особенно нравились картины: «Тихий вечер» Дубовского, «Золотая осень» и «Над вечным покоем» Левитана, «Не ждали» Репина, «Великий постриг» и «Святая Русь» Нестерова.

Собственная коллекция Павлова долгое время не пополнялась. Только во время революции, когда некоторые коллекционеры стали продавать имевшиеся у них картины, Иван Петрович собрал превосходную коллекцию, которая в настоящее время частично представлена в «музее-квартире Павлова в Санкт-Петербурге, на Васильевском острове. В его коллекции были картины Репина, Сурикова, Левитана, Виктора Васнецова, Семирадского и других. Особенное внимание обращало на себя большое полотно Семирадского «Праздник роз».

Интерес Ивана Петровича к живописи, несомненно, был стимулирован его встречами с крупнейшими художниками. В Силомягах он близко сошёлся с Ильёй Ефимовичем Репиным, а уже в более позднем возрасте, в 1931 году — с Михаилом Васильевичем Нестеровым. Всё это выработало у Ивана Петровича определённый стиль отношения к живописи и её своеобразное толкование.

По рассказу М.В. Нестерова, который был хорошо знаком с коллекцией Павлова, она содержала в себе главным образом работы передвижников. Там были Лебедев, Маковский, Берггольц, Сергеев.

Вкусы Ивана Петровича склонялись в сторону наиболее выраженного реализма.

— Вот посмотрите на этих женщин,— говорил он, указывая на одну из картин. — Сколько в них скрытых, еле сдерживаемых инстинктов. Силища-то ведь какая!

Его натура, щедро одарённая всеми эмоциями, какими только может располагать человек, испытывала какую-то интимную симпатию ко всякому проявлению сильного, чувственного порыва.

Живопись он понимал по-своему, наделяя автора картины мыслями и замыслами, которых тот, может быть, и не имел. В толковании живописи он уходил значительно дальше самого автора и часто, увлекшись описанием какой-нибудь картины, начинал уже говорить собственно о том, что бы он сам вложил в неё, а не о том, что он сам в действительности видел.

Как-то однажды М.В. Нестеров дал отрицательную оценку одной из картин в коллекции Павлова — «Шут и ключник» Лебедева. Это чрезвычайно взволновало Павлова. Он долго не мог успокоиться и наконец решил дать «бой».

В одну из пятниц в Колтушах был Нестеров. Во время чая дочь Павлова, Вера Ивановна, предупредила Михаила Васильевича:

— Папаня заготовил вам вопросы по искусству.

Тому, кто близко знал Павлова, было известно, что такое его «вопросы»... Он налетал как ураган, и трудно было противостоять убедительности его доводов, подкреплённых ещё к тому же бурной страстностью и жестикуляцией.

— Ну, что вам не нравится в этой картине? Что? — начал он, жестикулируя. — Вы видите шута и ключника. У них общие интересы. Они понимают друг друга. По их лицам вы можете догадаться, что они судачат о каком-нибудь последнем событии при княжеском дворе... Здесь всё реально. Художник превосходно это схватил!

Литературная передача живописного произведения была характерной для творчества некоторых передвижников, и Павлову, по всему складу его ума, это направление было наиболее близким. По свидетельству Нестерова, Ивана Петровича мало интересовали такие картины, где он не мог дать простора своей личной фантазии, где художник уже всё сделал для зрителя.

Эта деталь не случайна для личности Павлова. Рационалистический момент в восприятии художественного произведения, стремление выразить в словах и даже в терминах научного порядка всякое восприятие — всё это чрезвычайно соответствовало всему его творческому облику. И этому нисколько не мешала его яркая эмоциональность.

Общение Павлова с художниками разных направлений стало особенно широким в последние годы его жизни. Раньше, в 1910—1917 годах, он часто виделся с Репиным, к которому он очень тепло относился. Они были соседями по летней даче в Финляндии и при встречах в разговорах касались вопросов искусства. К сожалению, эти интересные беседы двух гениев, столь противоположных по своему творчеству, навсегда погибли для истории, ибо никем из современников не были зафиксированы.

Репин первый написал портрет Павлова. Но самому Павлову он не понравился. Действительно, при первом взгляде чувствуется какое-то поразительное несоответствие портрета оригиналу. Но чем больше всматриваешься в этот портрет, тем больше проникаешься творческим замыслом автора — представить не только внешнее сходство, но и отразить интимную сущность Павлова: его гениальный ум и творческую напряжённость.

Более реальный и синтетический образ Павлова был дан знаменитым советским художником М.В. Нестеровым. В жилистых напряжённых руках и жёстких складках лба автор тонко передал всю силу безудержной павловской страсти и нестареющую мощь интеллекта.

Коллекция картин Павлова была сравнительно небольшая, но доставляла ему большое удовольствие. Во время болезни, когда приходилось лежать в постели, Павлов нередко просил снять со стены какое-нибудь из произведений и поставить на стул перед ним. Лёжа, он подолгу внимательно всматривался в него, любовался и пытался вникнуть в его суть, причём анализ содержания картины у Павлова преобладал над чисто художественным восприятием.

Подводя гостя, например, к картине Васнецова «Три богатыря», Павлов пояснял: «Вот моя любовь... Васнецов прекрасно изобразил три темперамента: Илья Муромец — выдержанный, тяжёл на подъём, он рассматривает врага только, чтобы пойти на пролом. Добрыня Никитич — импульсивен, рвётся вперед, не раздумывая, в битву идёт напрямик. Алёша Попович уже всё смекнул, понял, что грозит опасность, и думает, как бы лучше её обойти. Кстати, он не только хитроват, но и франтоват, на его пальце даже колечко. Лошадёнка у него слабая... Вот посмотрите на Илью Муромца: сам он могуч и конь его могуч, сам он бесхитростный и конь его такой же, в них достаточно непомерной силы. А вот Добрыня Никитич: силы и мощи уже поменьше и у него самого и у коня, но зато проглядывает некоторая забота, беспокойство, какое-то обдумывание, открытой простоты могучего Ильи Муромца уже нет. И теперь посмотрите на Алёшу Поповича: и сам он и конь его огромной силой похвастаться не могут, но зато ум и хитрость бьют в глаза, а конь так и норовит причинить вам какую-нибудь каверзу, выкинуть какую-нибудь штуку. На одну силу им рассчитывать не приходится, не так много её, требуется хитрость и смекалка».

Из своего анализа картин Павлов, вероятно, и заключал, что у художников ум преимущественно синтезирующий, а у учёных анализирующий. У художников глаз и ум берут предметы и явления в целом, учёный же сначала анализирует, разлагает предметы и явления на составные части, исследует детали, а потом уже переходит к синтезу, к пониманию предмета и явления в целом. Всё это, конечно, относительно, ибо и художнику приходится анализировать тему будущей картины, собирать для неё фактический материал, отделывать детали. Павлов хотел подчеркнуть только, что восприятие и память художников отличаются от восприятия и памяти обыкновенных людей целостностью образов предметов и явлений.

Комната И.П. Павлова
Комната И.П. Павлова

Ученик Павлова И.С. Розенталь в своих воспоминаниях приводит рассказ учёного 31 марта 1928 года об его отношении к коллекционированию. Павлов сидел в своей лаборатории при Институте экспериментальной медицины и просматривал заграничную корреспонденцию. Залюбовавшись маркой, он отдался воспоминаниям: «Первое моё коллекционирование началось с бабочек и растений. Следующим было коллекционирование марок и картин. И наконец вся страсть перешла к науке. И вот даже теперь я смотрю на марку с особенным удовольствием, как на старого друга. То же сохранилось и в отношении растений и бабочек. И теперь я не могу равнодушно пройти мимо растения или бабочки, в особенности, мне хорошо знакомых, чтобы не подержать в руках, не рассмотреть со всех сторон, не погладить, не полюбоваться. И всё это вызывает у меня приятное настроение».

Дом-беседка Павлова
Дом-беседка Павлова

С научной точки зрения коллекционерство Павлов считал типической формой рефлекса цели. «Беря коллекционерство во всём его объёме,— пишет Павлов,— нельзя не быть поражённым фактом, что со страстью коллекционируются часто совершенно пустые, ничтожные вещи, которые решительно не представляют никакой ценности ни с какой другой точки зрения, кроме единственной коллекционерской, как пункт влечения. А рядом с ничтожностью цели всякий знает ту энергию, то безграничное подчас самопожертвование, с которым коллекционер стремится к своей цели. Коллекционер может сделаться посмешищем, преступником, может подавить свои основные потребности, всё ради его собираний. Разве мы не читаем часто в газетах о скупцах — коллекционерах денег, о том, что они среди денег умирают одинокими, в грязи, холоде и голоде, ненавидимые и презираемые их окружающими и даже близкими? Сопоставляя всё это, необходимо прийти к заключению, что есть тёмное, первичное, неодолимое влечение, инстинкт, или рефлекс. И всякий коллекционер, захваченный его влечением и вместе не потерявший способности наблюдать за собой, сознаёт отчётливо, что его так же непосредственно влечёт к следующему номеру его коллекции, как после известного промежутка в еде влечёт к новому куску пищи.

Рефлекс цели имеет огромное жизненное значение, он есть основная форма жизненной энергии каждого из нас. Жизнь только того красна и сильна, кто всю жизнь стремится к постоянно достигаемой, но никогда не достижимой цели или с одинаковым пылом переходит от одной цели к другой. Вся жизнь, все её улучшения, вся её культура делается рефлексом цели, делается только людьми, стремящимися к той или другой поставленной ими себе в жизни цели. Ведь коллекционировать можно всё, пустяки, как и всё важное и великое в жизни: удобства жизни (практики), хорошие законы (государственные люди), познания (образованные люди), научные открытия (учёные люди), добродетели (высокие люди) и т. д.».

В заключение хочется отметить, хотя коллекционирование И.П. Павлова отмечалось разнообразием интересов, однако все они были направлены в сторону развития здоровых нравственных сил его натуры.

Наталья Загрина

Источник: Коллекционеры из рязанских усадеб, 2008.

Метки: Разделы: 

Похожие материалы


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама