Собиратели из рода Антоновых

Версия для печатиВерсия для печати

Чего только ни собирают издавна люди! Конечно, марки, фотографии, картины и старинные иконы, стаканы и самовары, мебель, часы, спичечные коробки, бутылочки из-под духов, монеты... Список этот можно продолжать, пожалуй, до бесконечности. А есть и такие, кто коллекционирует не предметы, а... воспоминания.

Звучит это поэтично и романтично. В действительности же у одних скапливается мемуарная литература, издаваемая массовыми тиражами, у других — рукописи. И ничего странного в таком коллекционировании нет. Возьму на себя смелость утверждать, что порой воспоминания по своей культурной, исторической ценности можно поставить в один ряд с произведениями искусства. Потому что они несут в себе не только информацию, что, конечно, само по себе ценно, но и атмосферу, особые приметы, ощущения, «вкусы и запахи» того времени, из которого они к нам пожаловали. Если бы не воспоминания, как бы мы представили сейчас Рязань начала XX века? Воспользовались бы сухими данными из справочника, словаря? Или стали скрупулезно изучать немногочисленные картины с изображением города того времени? Но на наше счастье из многих тысяч человек, проживавших некогда в Рязани, нашёлся такой «чудак» Евгений Свенцицкий, который написал воспоминания и подарил их потом нескольким библиотекам города. Итак, перенесёмся в Рязань начала XX века, запёчатлённую им.

А.В. Антонов
А.В. Антонов

«В летнее время улицы и тротуары Рязани более или менее подметались. Зимой тротуары от снега тоже очищались, но не мостовые, так как весь транспорт был на полозьях. Но вот наступала весна, и проходимость улиц для пешеходов в некоторых местах резко падала. За исключением двух-трёх снег и лёд с улиц не убирали, а в лучшем случае понемногу скалывали и ворошили. Перейти через такую вздыбленную улицу не везде было удобно. Но особое зрелище представляла Московская улица вблизи базара. На протяжении всей осени и зимы в базарные дни на ней останавливались крестьянские воза и сани. Они уезжали, оставляя после себя конский навоз, сено и солому, втоптанную в грязь и снег. Во время оттепелей всё это уплотнялось, а во время морозов оледеневало, образуя к весне плотный слой толщиной в 30-40 см. Весной, когда начиналось таяние, на всей поверхности улицы и даже тротуаров образовывался слой навозной жижи, под которым находился предательский слой твердого скользкого льда. Достаточно небольшой неосторожности, и человек скользил и ляпался в эту навозную жижу. О, как хорошо помнят эту навозную жижу гимназисты, жившие за базаром. К слову сказать, и сам городской голова Антонов жил в этой весенней навозной жиже.

Его двухэтажный облупленный каменный дом стоял на Московской улице вблизи базара. Только по массивной дубовой двери можно было догадаться, что на втором этаже находится большая, пожалуй, даже барская квартира.

Ходили слухи, что эта квартира была обставлена очень дорогой мебелью, что в кабинете находилась большая коллекция старинных редких монет, и что стены её украшены были значительным числом картин русских и иностранных художников.
И вот из этой квартиры выходит на крыльцо прекрасно одетый пожилой человек в золотых очках, похожий на какого-нибудь медицинского светилу тогдашнего времени, и с ним его жена, мадам Антонова, в парижских пальто и шляпе.

— Ах, ах! Какая ужасная жидкая грязь! Ведь здесь же пройти невозможно! Велите подать извозчика!»

Иван Александрович Антонов, о котором идёт речь в воспоминаниях, голова города Рязани, действительно проживал в доме на улице Московской (сейчас это Первомайский проспект). А слухи, которые в то время ходили по городу, были не только не преувеличены, а скорее, наоборот. Иван Александрович обладал прекрасной коллекцией, в которую входили не только картины и монеты. Эта коллекция досталась ему по наследству от его отца — купеческого сына Александра Васильевича Антонова. И здесь возникает второй вопрос: почему или как человек становится коллекционером?

Семейство Антоновых в XIX веке было одним из самых заметных в городе.

Дом Антоновых в Рязани
Дом Антоновых в Рязани на Московской улице (Первомайский проспект)

Первый известный представитель династии, Егор Антонович Антонов появился в Рязани вместе со своей женой Ефросиньей Максимовной и 14-летним сыном Василием в 1815 году. Он записался в рязанские купцы 3-й гильдии из государственных крестьян деревни Курбатиха Егорьевского уезда Рязанской губернии. И записан был без отчества, лишь позднее стал именоваться Егором Антоновичем Антоновым. Предшествующие представители династии фамилии не имели. Из имени отца Егора образовалась фамилия Антонов только в первой четверти века.

Поселившись в Рязани, купец Егор Антонов начал свою деятельность с торговли хлебом и солью. Повзрослевший сын Егора Василий женится на дочери рязанского купца Дмитрия Ивановича Бровкина — Екатерине и становится помощником отца в его деле. А дело развивалось довольно успешно. Если в начале 20-х годов Антоновы заявляют свой капитал в 8 тысяч рублей, то уже в 30-е их коммерческие годовые обороты превышают 100 тысяч рублей. Купцы Антоновы по-прежнему торгуют хлебом и солью, причём оптом и в розницу, но уже имеют в городе ветряную мельницу, обращаются к виноторговле, являются владельцами ренсковых погребов, каждый является владельцем каменного дома, ещё один дом числится за купчихой Антоновой, видимо, женой Егора Антонова. В своей работе «Предприниматели и коллекционеры Антоновы» И.Г. Кусова пишет:
«Часть своих домов Антоновы сдают внаём. Так, в отчётах рязанской городской полицейской управы в 1842 году упоминается два постоялых двора мещан Е. Петрова и П. Сошкина, оба владельца арендовали помещения в домах купца и купчихи Антоновых. В доме купеческого сына Василия Антонова шесть комнат сдавались под трактир купцу Трофиму Панову».

Купцы занимаются и строительной деятельностью. «В августе 1849 года Антоновы участвовали в торгах на постройку здания Рязанского дворянского собрания, но не выиграли их, и здание, поныне украшающее главную улицу города (Дворец бракосочетания на улице Астраханской), возводил надворный советник И.Е. Федоровский, который сумел предложить более дешёвую смету».

После смерти Егора Антонова, скончавшегося в 1849 году, весь семейный бизнес переходит в руки его единственного сына Василия. И он достойно продолжает, начатое отцом дело. Василий в 50-х годах числится уже купцом 2-й гильдии. Он приумножает свои владения, увеличивает число лавок, приобретает землю в Рязанском уезде — в районе сёл Вышгорода, Храпова, Никольского, имеет три мельницы в Рязани и уезде, 90 десятин пахотной земли, не менее трёх домов в Московской части города, два каменных из них находились на улице Московской.

Василия Антонова, в отличие от его отца, интересует не только предпринимательская деятельность, но и общественная. Совсем ещё молодым человеком в возрасте 24 лет он избирается на различные общественные должности и занимается благотворительностью. Его пожертвования на протяжении всей жизни в основном были направлены трём богоугодным заведениям города Рязани: тюремному замку, дому трудолюбия и детскому приюту. За свою благотворительную деятельность Василий Антонов неоднократно удостаивался монаршего благоволения, был награждён золотыми медалями и даже имел орден.

Историю одной золотой медали на Владимирской ленте, которую он получил в августе 1840 года, мне хочется выделить особо — в свете нынешних зародившихся капиталистических отношений в нашей стране. 1840 год выдался для Рязанской губернии очень тяжёлым — неурожайным. И Василий Антонов, понимая столь бедственное положение сограждан, при продаже хлеба снизил на него цену. Этот благородный поступок и был отмечен золотой медалью.

Василий Антонов в течение трёх сроков с 1845 по 1856 год являлся городским головой. Занимая ещё эту должность, в августе 1856 года вместе с другими официальными лицами губернии принимал участие в церемонии коронации императора Александра II, во время которой был удостоен чести от лица рязанского городского общества приветствовать императора и вручить ему каравай хлеба с солью.

Третий представитель рода Антоновых — Александр появился на свет 16(17) октября 1825 года на радость своим родителям — наследник, продолжатель дела отца и деда. (С ним-то и связана тема коллекционирования.)

Однако он не оправдал ожиданий своих родных, пошёл по иному пути. Не получил хорошего образования. Его воспитанием и обучением занимались сначала мать, потом семинаристы, которых нанимали родители. Такое отношение к образованию для купеческих семей даже с большими годовыми доходами было типично. Ведь для того чтобы удачно вести бизнес не требовалось глубоких знаний в области литературы и искусства, надо было иметь особую коммерческую жилку, хватку, которая, кстати, передавалась из поколения в поколение. Но в случае с юным Александром, природа, видно, дала сбой. В отличие от своих предков, он с удовольствием рисовал, пел в церкви, много читал. Карьера купца его нисколько не прельщала. Уже в детском возрасте он обнаружил страсть к литературе и начал пробовать писать стихи и прозу. Правда, когда ему исполнилось 19 лет отец всё-таки поставил его за прилавок, но Александр не бросил своих занятий, продолжал уже самостоятельно изучать музыку, поэзию, иностранные языки насколько это в его положении было возможно. Именно литературные наклонности Александра Антонова позволили ему в «Записке» 1861 года так ярко описать купеческий мир.

Купцы, по его словам, «по домашней и общественной жизни немного отличались от... мещан средней руки, да и не могло быть иначе, ибо около этого времени многие семейства перечислились в общество из мещан, крестьян, посадских и из духовного звания, и у них... перед глазами была та жизнь, в которой они родились, расцвели и созрели. Многие отцы семейств не знали грамоте, а матери ходили в сарафанах, епанечках и понёвах... молодые купчихи одевались в платья с клиньями, в капоты и салопы с длинными капюшонами. На именины, в гости и в летние праздники, в церковь и на гулянья в рощу являлись в кунавинских шалях и всегда... в шапках, повязанных с рожками... Балов с музыкой и танцами ни у кого не бывало, кроме Живых: тогда танцующая девушка из рода купцов первого разряда до того была удивительна для девушек второго разряда, что они... говорили шёпотом между собой: «Смотри, смотри, танцорка!» Девушки этого разряда никуда из домов не выходили, кроме церкви в воскресенья и сговорных вечеринок у подружек, где проводили время в разных крестьянских играх... Удовольствия и забаву молодых людей составляли в летнее время игра в шашки, купанья и сон, а в зимнее — катанья, кулачные бои и медвежья травли. Слово «литература» было для них не известно, газеты в миру всех купцов считались чем-то особенным, и им верили, как святому писанию, если не более; при этом невежестве суеверие было весьма сильно, рассказы про колдунов, порченых и летающих змеев были очень обыкновенны, особенно между женщинами; даже в 1836 году, вследствие какого-то пророчества, все... с ужасом и верою ждали скорого светопреставления».

Александр Антонов в какой-то степени смог противостоять своему ближайшему кругу, и его оценка купеческой среды дана и со знанием дела, и несколько отстранённо, как взгляд со стороны. Но такое отношение к купечеству не влияло на оценку его собственного творчества. Кусова в своей статье пишет: «Впервые имя Антонова появилось в печати в 1846 году в "Северной пчеле", где было опубликовано его "Письмо к издателям из Рязани". Спустя три года известный литератор К.П. Масальский, весьма одобрительно оценив стихи начинающего автора, опубликовал одно из них в майском выпуске своего журнала "Сын отечества". В 1850 г., после небольшого перерыва в творчестве, связанного, по утверждению анонимного прижизненного биографа Антонова, с неким душевным потрясением, постигшим поэта на двадцатом году жизни, а также с пожаром, во время которого сгорели почти все его ранние труды, Антонов возобновляет литературную деятельность. Получив высокую оценку своего творчества со стороны рязанского губернатора П.Л. Новосильцова и архиепископа Гавриила, он публикует свои стихотворения, пьесы, басни. Можно представить, насколько сложно было заниматься литературой человеку его круга, к тому же не получившего даже начального систематического образования.

О, путь поэзии высокий благородный!
Где многие идут с наукою свободно —
Шаг каждый покупал там тяжким я трудом... —

с горечью констатирует он спустя годы.

Добавлю: как трудно было заниматься литературной деятельностью человеку, которого не только не поддерживали его домашние, а напротив, они просто не понимали его пристрастий. Но Антонов не опускает руки. В 1856 году он пишет «Оду Его Величеству, Государю Императору Александру Николаевичу» по случаю его коронования. Позже он вспоминал: «За это стихотворение, я имел счастье получить Благодарность Его Величества, и Коронационную Медаль». В этом же году появляется ещё одно стихотворение «Его Высокопревосходительству Сергею Степановичу Ланскому», эта работа посвящена министру внутренних дел в связи с поднесением ему иконы, списанной с чудотворного образа Федотьевской Божией Матери, находившегося в Успенском соборе Рязани. И за это стихотворение была получена «письменная от Министра Благодарность».

Наверное, после оценки труда Александра Антонова столь «высокими персонами», в его семье примирились с тем обстоятельством, что ждать от сына особого рвения к коммерческому делу не стоит. По крайней мере, семейный бизнес Александр ведёт совместно с отцом, причём во главе этого сложного для него «мероприятия» стоит, конечно, отец. Недаром, некоторые стихотворения, он так и подписывает, купеческий сын Александр Антонов.

Можно сказать, что Александр всю свою жизнь так и прожил купеческим сыном. Это отразилось и на разделении капитала. Отец имел три каменных дома, восемь каменных лавок, в уезде — три мукомольные мельницы и 1 200 десятин луговой и пахотной земли. За сыном же числились усадебное место близ Рязани, которое находилось на берегу реки Трубеж, в районе Рыбацкой слободы, оно было известно как «дача Антонова», а также мельница и 37 десятин земли. Такое положение дел отмечалось в 1880 году, когда отцу было за 80 лет, а сыну за 50. В качестве заслуг Василия, которые повлияли и на положение его сына, следует ещё отметить, что в 60—70-х годах Антоновы состоят уже в 1-й гильдии, а не позднее 1865 года Василий получает звание потомственного почётного гражданина. Это звание согласно законодательным нормам, автоматически приобретали все члены семьи. Впрочем, Александр оправдал это звание и имел свои собственные заслуги перед родным городом: в своей общественной и благотворительной деятельности сын даже превзошёл отца.

Кусова, оценивая деятельность Александра Васильевича, пишет:

«Не представляется возможным даже перечислить все те должности, на которые его избирали в разное время,— это заняло бы слишком много места. Он многократно занимал различные посты в городской системе управления; как и отец, «правил» должность городского головы; последние 25 лет жизни постоянно избирался гласным городской думы. Под его опекой одновременно находились восемь учебных и воспитательных заведений в Рязани и уезде, в числе которых духовная семинария и училище, женское епархиальное училище, начальная школа в с. Вышгороде, дом трудолюбия и др., пять храмов, один из которых, Никольская церковь при гимназическом пансионе, был построен им в 1869 году (совместно с известным благотворителем Н.Г. Рюминым), а все остальные получали от попечителя щедрые пожертвования.

Будучи членом многих попечительств, А. Антонов оказывал материальное содействие 10 богоугодным и исправительным заведениям — тюрьме, исправительному отделению, детскому приюту и проч. Как нетрудно заметить опека над некоторыми из них досталась ему явно «по наследству» от отца, что лишний раз наглядно подтверждает существование в купеческой среде определённой преемственности, своего рода семейной традиции в выборе объектов благотворительности. Как и отец, А. Антонов оказывал своим подопечным самую разнообразную помощь — жертвовал продукты, необходимую хозяйственную утварь, безвозмездно выполнял строительные и ремонтные работы».

Благотворительная деятельность А. Антонова была очень высоко оценена. В его формулярном списке столько записей о благодарностях, благословлениях Синода, награждениях медалями и орденами, что перечислить всё весьма затруднительно.

Возвращаясь к литературной деятельности Александра Васильевича, хочу ещё заметить, что кроме стихов, он писал басни и пьесы. Часто свои произведения Антонов кому-нибудь посвящал. Например, пьесу под названием «Женские уловки или муж мужик, а жена барыня» с небольшим добавлением переделанную из комедии Мольера», изданную в Рязани в 1882 году, он посвящает дочери Марии и подписывает так:

Трудилась много ты со мною,
За что я от души тебя благодарю,
И скропанную мною по старинному покрою,
Пиеску новую теперь тебе дарю.

Из посвящения становится понятно, что Антонову не хватало знания иностранных языков, и видимо, более образованная, чем отец, дочь приходила ему на помощь.
Александр Васильевич очень любил театр, и, вероятно, он был очень польщён, когда одну из его пьес поставили в Рязанском общественном театре. После премьеры он записал свои впечатления: «Эта пьеса была впервые представлена в Рязани 1866 года 3 февраля. Играли плохо, но автора вызывали более четырёх раз и поздравляли в ложе с успехом под предводительством городского головы многие именитые граждане».
Что касается басен, то их было написано удивительно много. Сборник, в который вошло более 80 произведений, переиздавался не менее пяти раз и был рекомендован Министерством народного просвещения для библиотек народных школ и начальных училищ. Басни Антонова были в основном переложением из Эзопа. Древнегреческий баснописец ещё в детские годы произвёл на него неизгладимое впечатление. Александр Васильевич поступал честно: в конце книги объяснял, откуда заимствованы некоторые басни или в подражание кому написаны.

Творчество Антонова, однако, было довольно-таки критически оценено известным литератором и библиографом С.А. Венгеровым. По его мнению, басни представляют собой «более чем дубовое подражание Крылову», а прочие стихотворения — дрянь...

Но, я думаю, не стоит слишком полагаться только на мнение критика, ведь у него работа такая — критиковать. Тем более в своё время, С.А. Венгерову, наверное, не было дано увидеть то, что, по словам Кусовой, замечаем теперь мы, спустя: «такое поистине редкое явление в провинциальной предпринимательской среде как плодотворное литературное творчество одного из его представителей».

Чтобы читатели имели некоторое представление о творчестве Антонова-баснописца, привожу отрывок из его басни «Старик и смерть». Начинается басня так: старик несёт вязанку дров, настроение у него прескверное, потому что устал, силы не те, здоровье тоже, в общем, жизнь ему не мила, и готов он с ней расстаться без сожаления.

«Ох! если бы была готова мне могила,
Вот так бы взял и лёг — хотя бы даже тут,
Но видно уж и смерть меня совсем забыла!»
А смерть недалеко в то время проходила,
Услышала: зовут;
К Памфилу подошла — и так проговорила:
«Я здесь! любезный мой ... зачем меня ты звал?»
Увидев смерть — старик от страха задрожал,
И, позабыв свои года и хилость,
Пред ней почтительно привстал,
И задыхаясь, ей с поклоном отвечал:
«За тем к себе я вашу милость
Теперь осмелился просить,
Чтоб мне помочь дрова на спину навалить!..»

Круг интересов Антонова был очень широк. Его занимала не только литература, но и история. В 24 года он провёл самостоятельное исследование и подготовил сведения по истории рязанской хлеботорговли и «Очерк торговли г. Рязани» для Русского географического общества.

В это же время, возможно, даже несколько раньше, он увлёкся коллекционированием. Местный историк и археолог А.И. Черепнин утверждал, что собирать свою коллекцию Антонов начал в 1845 году. Однако прошло всего четыре года, и эта коллекция была уничтожена во время пожара 1849 года в Рязани, тогда дом Антонова тоже пострадал. Александр Васильевич, описывая это событие в очерке 1878 года, пишет, что сгорела почти вся его библиотека, большое собрание старинных монет, образов, рукописей и костей допотопных животных. Для него это событие стало очень большим потрясением, и он возвратился к своему любимому занятию не сразу, но зато с ещё большим рвением. Он тратит немалые средства, покупая на рязанской «толкучке» старинные вещи. Скупает у рабочих, прокладывающих в 80-х годах линию железной дороги через деревню Борки, различные археологические находки. Некоторые вещи Антонов находит даже на территории своей усадьбы.

Антонов, как и любой коллекционер, был одержим желанием найти и приобрести что-то редкое и особо ценное. И, пожалуй, самый интересный случай пополнения коллекции связан с Рязанским Архиерейским домом. Мы можем только догадываться, каким образом Александру Васильевичу удалось купить три вещи из ризницы рязанского архиерея! И.В. Добролюбов, известный исследователь рязанской истории, член РУАК сообщает об этом факте в своём многотомнике под общим названием «Историко-статистическое описание церквей и монастырей Рязанской епархии». Несмотря на сдержанный тон и скупую информацию, можно представить, как развивались события той поры. Итак, по сведениям Добролюбова, Антонов приобрёл серебряный ковш в виде лебедя, на венце которого можно было прочесть: «ковш боярина дворецкого Григория Васильевича Годунова, кто изопиет из него и помыслит доброе тому на здравие...». Счастливому коллекционеру досталась также «братина серебряная витая» и «братина серебряная золочённая с разными надписями».

Александр Васильевич не долго любовался своими приобретеньями, потому что пропажа обнаружилась, и 20 февраля 1868 года всё вернулось на круги своя: древности были переданы в Архиерейский дом, а Антонов получил обратно потраченные деньги в размере 150 рублей.

По свидетельству Черепнина, Антонов «с увлечением собирал всякую старину, не придерживаясь никакой системы; его одинаково интересовали кости ископаемых животных, старопечатные книги, фарфор, гравюры, иконы, древние тельные кресты, свитки, рукописи, бронза, хрусталь, картины, старое оружие, часы, мебель, вещи, найденные в могильниках и курганах русские и иностранные монеты и т. д.».

До появления в Рязани учёной архивной комиссии (PУAK) — учреждения, которое объединяло всех любителей истории, Александр Васильевич поддерживал связь с Московским археологическим обществом. С образованием PУAK он стал её активным членом, часто выступал с различными сообщениями: докладывал учёным мужам об обнаруженных «древних надписях на камнях Борисоглебского собора», сообщал о старинных резных образах Лазаревской церкви, «находящихся без употребления» и потому представляющих интерес для комиссии как потенциальные экспонаты городского музея. Создание городского музея со временем стало одним из направлений деятельности РУАК. И члены комиссии по сложившейся традиции должны были вносить для создания музея свои пожертвования. От Антонова таких пожертвований практически не поступало. Это можно объяснить тем, что, имея свою солидную коллекцию, Александр Васильевич мечтал открыть музей в собственном доме на ул. Московской (сейчас Первомайский проспект, д.10). Его намерение подтверждал Черепнин: «В последние годы своей жизни Антонов задумал устроить музей и приспособил часть своего дома для размещения собранных древностей».

В то время, когда Александр Васильевич был так близок к осуществлению своей мечты, случилось то, что невозможно было и предположить. Открыть музей ему помешала неожиданная болезнь и последовавшая за ней смерть. А.В. Антонов умер 28 ноября 1893 года, в возрасте 68 лет. Он пережил своего отца всего лишь на три года. Отпевали Александра Васильевича Антонова в Борисоглебском соборе, а похоронили на Лазаревском кладбище в Рязани.

В отличие от своих предков, у Александра Васильевича и его жены Екатерины Анисимовны, урождённой Логиновой, было восемь детей, достигших взрослого возраста. Двое сыновей Николай и Иван, и шесть дочерей — Мария, Наталья, Елена, Вера, Екатерина, Любовь.

Известно, что Николай в начале 1880 годов находился на военной службе. Унаследовав бывший родительский дом на ул. Московской, дочери Александра Васильевича Антонова совместно с братом Иваном, в1905 году значились в числе владельцев городской недвижимости (при составлении списков избирателей для участия в выборах в городскую думу). Мария названа в списке женой тайного советника Савей-Могилевича, Наталья — вдовой коллежского асессора Квинтова, Елена — женой статского советника Кедрова. Известно также, что Любовь Антонова до 1892 года закончила Рязанскую Мариинскую гимназию и в последующие годы жила в Рязани.

Можно предположить, что все дети А.В. Антонова получили хорошее образование. Смогли ли они оценить по достоинству деятельность своего отца, его увлечение коллекционированием, трудно сказать. После смерти Александра Васильевича, как видно из документов, его недвижимостью распоряжались жена и младший сын Иван. И, хотя владельцами дома, в котором Антонов хотел устроить музей, являлись, кроме Ивана, его многочисленные сестры, но на деле в нём жил да и владел им только он.

В 90-е годы прошедшего XX века, работая над очередной передачей цикла «Первомайский проспект», посвященной как раз домам Антоновых и их обитателям, я случайно узнала о судьбе Натальи Александровны Антоновой. Хотя случайностей в таком деле не бывает. Судьба привела меня к Марии Михайловне Хохолевой. И хотя в воспоминаниях Марии Михайловны могут быть неточности, но в целом, не доверять её рассказу у меня нет оснований. Её мать всю свою жизнь помогала по хозяйству Наталье Александровне Антоновой-Квинтовой. А сама Мария Михайловна дружила с дочерью Натальи Александровны. И за долгие годы этой дружбы они стали, можно сказать, родственниками.

Мария Михайловна мне рассказала, что Наталья Александровна познакомилась со своим будущим мужем Михаилом Ивановичем Квинтовым, когда ей было немногим за двадцать. Михаил Иванович имел чин коллежского асессора, в семье же Антоновых-Квинтовых о нём говорили как о художнике, а также как о человеке с очень вольными взглядами. К примеру, он мог явиться в кабинет отца Натальи Александровны, когда последний «правил» должность головы города и усесться на его стол, что по тем временам считалось проявлением невоспитанности или неслыханной дерзости. Скорее всего, это было не единственной выходкой Квинтова. Так что, когда Наталья и Михаил решили пожениться, родители не дали благословения. Но Наталья пошла против родительской воли и тем самым лишила себя не только родительского благословения, но и части своего наследства. Молодожёны вынуждены были поселиться в имении в селе Храпово, но не в большом усадебном доме родителей, а в каком-то сарайчике. Дело дошло до того, что далее прислуга ходила просить за молодых, ведь наступила осень, и жить в таких условиях стало просто невозможно. Примирения так и не последовало.

Пришлось Наталье и Михаилу ехать на его родину в город Орёл. Там у них появились двое детей, Катя и Николай. Но вскоре Михаил умер. Наталья осталась с двумя детьми без средств: пенсии в 25 рублей ей на самую скромную жизнь не хватает. Она решает вернуться в Рязань. Быть может, появившиеся на свет внуки или время растопили сердца её родителей. По крайней мере, Наталья Александровна поселилась с детьми в доме на улице Введенской, наверное, это была всё-таки забота её родителей.

Вторым мужем Натальи Александровны (по словам Хохолевой, с ним она жила, скорее всего, в гражданском браке) стал Николай Петрович Павлов. Их отношения развивались весьма романтично. В то время было очень модно дарить фотографии и подписывать их стихами собственного сочинения. На одной из фотографии влюблённый Павлов написал:

Будьте Вы моей наградой,
Будьте истинной отрадой,
Не гнушайтесь больше мной,
Будьте Вы моей женой,
Будьте вечно Вы со мной.
22 апреля 1904 года.

Они прожили счастливую жизнь. Николай Петрович умер в 1938 году, а Наталья Александровна, скорее всего, во время Великой Отечественной войны. Её сын вроде бы уехал за границу, а дочь Катя всю жизнь прожила в Рязани. Но она ничего не рассказывала о судьбе последнего головы города, своём дяде Иване Александровиче, который на свадьбу подарил ей дом. Поэтому моя попытка хоть что-то узнать о судьбе Ивана Александровича Антонова закончилась неудачей.

Но, проследив жизненный путь Натальи Александровны, я пришла к выводу, что ни одна из сестёр Ивана Александровича не была способна сохранить коллекцию отца. А из сыновей только он смог продолжить дело Александра Антонова.

Иван Александрович от коммерческой деятельности полностью отошёл, полученные от отца завод и лавки не реализовывал, а сдавал в аренду. Его больше прельщало занятие общественной и благотворительной деятельностью. Он продолжил семейные традиции, состоял попечителем многочисленных приютов и обществ. 27 ноября 1912 года был избран городским головой и переизбирался на эту должность ещё два раза, вплоть до революции 1917 года.

И. Кусова отметила любопытный факт, связанный с семьёй Антоновых: когда-то рязанский голова Василий Антонов приветствовал хлебом-солью императора Александра II, спустя полвека такой же редкой чести удостоился внук бывшего головы, а приветствовал он императора Николая II — внука Александра II.

Занимая должность головы города, Иван Александрович Антонов завершил начинания своих предшественников в делах, связанных с преобразованием городского хозяйства. В Рязани появились долгожданные электростанция, водопровод и многое другое. Он ходатайствовал в Петербурге, где у него были очень хорошие связи, о предоставлении Рязанской городской управе долгосрочного займа, размером до миллиона рублей, которые должны были пойти на работы по завершению строительства электростанции и водопровода. Кроме того, с1915по1917 год он внёс свои личные сбережения в сумме 17,5 тысяч рублей в опустевшую во время войны городскую казну, что тоже не может не вызвать уважение.

После смерти отца Иван Александрович продолжал пополнять его коллекцию. Рязанский краевед, автор книги «Рождение музея» Е.Н. Крупин сообщает, что тот собирал фарфор, а также вышивки, эмали и костяные поделки, преимущественно из восточных стран. В 1910 году он сделал покупки на «Выставке картин и рисунков покойного художника В.В. Верещагина» в галерее Лемерсье. Вдова художника распродавала японские вещи, собранные покойным супругом. Иван Александрович приобрёл вазу и несколько вышитых поясов. Нынешнее местонахождение этих предметов неизвестно.

А в 1913 году он сам стал участником в Рязани выставки, которая была посвящена 300-летию дома Романовых. Иван Александрович, как и его отец, не делал больших пожертвований из фамильной коллекции в фонд музея РУАК.
Оценить собрание А.В. Антонова пытались ещё в 1897 году, спустя три года после его смерти. С этой целью дом, в котором находилась коллекция, посетили член РУАК археолог А.И. Черепнин, историк и публицист П.Н. Милюков, находившийся в то время в Рязани в ссылке, и преподаватель гимназии А.А. Гранау. Они осмотрели коллекцию. Более всего их внимание привлекли археологические находки. Черепнин написал по этому поводу следующее:«...Собрание древностей А.В. Антонова остаётся не разобранным и не приведённым в надлежащий порядок... Наследники его до сих пор ничего не предпринимают для осуществления мысли умершего, хотя на них лежит нравственная обязанность завершить дело, о котором покойный мечтал всю жизнь... устроить музей и открыть его для публики или поместить древности в Историческом музее, находящемся при Рязанской учёной архивной комиссии».

Иван Александрович отрицательно отнёсся к захвату власти большевиками и на чрезвычайном заседании Рязанской городской Думы 28 октября 1917 года провозгласил лозунг: «Да здравствует собрание!» Происхождение Ивана Антонова и политическая позиция, возможно, сыграли решающую роль в его дальнейшей судьбе. По рассказам очевидцев, в 1918 году Иван Александрович Антонов находился среди заключённых лагеря, располагавшегося на территории бывшего Казанского монастыря Рязани, но документального подтверждения этой информации до настоящего времени не существует.

Если предположить, что это было действительно так, то становится понятным, почему осенью 1918 года коллекцию в фонды губернского музея сдавал не сам Антонов, а некто И. Виноградов. Из музейного акта приёма коллекции видно, что решение о её передаче в фонды губернского музея было принято на заседании Рязанского губисполкома 20 сентября 1918 года. В то время всеобщей неразберихи это, возможно, было единственным выходом для сохранения собрания Антоновых.

Итак, основная часть коллекции попала в музей в октябре—декабре 1918 года, а в мае 1919 года директор музея С.Д. Яхонтов принял уже из рук самого Ивана Александровича Антонова последнюю часть собрания. Кстати, это одно из последних упоминаний об Антонове, дальнейшая его судьба неизвестна, как и судьба его жены и единственной дочери Веры.

И.Г. Кусова — заместитель директора по науке Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника даёт очень подробное описание коллекции Антонова. Она пишет, что на момент передачи, коллекция включала более шести тысяч предметов. Определить точное их число не представляется возможным, т.к. некоторые коллекции или отдельные их части при приёмке не пересчитывались. Например, в археологической коллекции фигурировала «коробка с мелочью», в списке картин — «папка с картинами». Перечисленные предметы учитывались как единицы поступления, следовательно, можно утверждать, что в собрании было значительно больше предметов.

Некоторые современные авторы оценивают коллекцию Антонова не очень высоко, они считают, что его коллекция не имеет определённой направленности, а сам Антонов, в этом смысле «всеяден». Но сотрудники музея-заповедника в этом явлении видят только положительный момент и называют собрание Антоновых универсальным. Недаром на протяжении всей истории музея до настоящих дней предметы из коллекции Антоновых практически постоянно используются в различных экспозициях и выставках.

От Антоновых в музей поступило 3 042 тома книг; ценные рукописи XVII—XVIII веков и рукописные книги XVIII—XIX веков, общим числом 256 единиц. Коллекция монет, медалей и жетонов — 1 378 единиц. Монеты медные и серебряные — русского и иностранного происхождения, российские — 1700—1903 годов, иностранные — XVIII—XIX веков. Очень любопытна коллекция птичьих яиц — 88 наименований, главным образом представлены те виды, которые обитали в средней полосе России. Коллекция церковной утвари, оружия XVIII—XIX веков. Небольшая коллекция тканей, среди которых есть сюжетные платки, головные женские и детские уборы, полотенца. В музее-заповеднике экспонируется бюро красного дерева в стиле «жакоб», по преданию подаренное самим Петром I князю А.Д. Меньшикову, а затем приобретённое А.В. Антоновым. Археологическое собрание, правда, оказалось не столь велико — всего 143 предмета. Судьба коллекции «множества костей допотопных животных», которую исследовали члены РУАК неизвестна: они или не попали в музей, или при передаче не были зафиксированы, как поступления из собрания Антонова.

Перечислять можно и дальше, но остановлюсь на коллекции фарфора и картин, которая была разделена между Рязанским историко-архитектурным музеем-заповедником и Рязанским художественным музеем. Произошло это следующим образом. В 1918 году в Рязани был создан Губернский историко-краеведческий музей, объединивший под своим началом все имеющиеся в городе коллекции, сюда же была передана коллекция Антонова. В 1938 году художественный отдел музея выделился как самостоятельная единица, и на его базе был организован художественный музей. Так вещи из антоновской коллекции, которые выставлялись в художественном отделе, автоматически перешли в фонды художественного музея, другие же остались в историко-краеведческом.

Что касается изделий из стекла, фарфора, хрусталя, то в музее-заповеднике это собрание насчитывает 442 предмета. В основном это посуда, а также различные бытовые предметы: чернильницы, курительные трубки, подсвечники...

Изделия из фарфора, представленные в коллекции Антонова, изготовлены на заводах Попова, Кудинова, Гарднера, Никиты Храпунова, братьев Новых, Дунашёва, Сафронова, братьев Овечкиных, братьев Гулиных, Козловых, Сипягина, было приобретено и несколько предметов посуды завода Мейсена (Саксония). Наиболее известным из перечисленных, не считая, конечно, Императорского завода, можно назвать завод Гарднера, основанного в 1766 году. Это один из первых частных фарфоровых заводов России. В его ассортименте чайная и столовая посуда, вазы, скульптура, декоративные предметы. Если сравнивать эту продукцию с изделиями Императорского завода, которые торжественны и помпезны, то гарднеровские скромнее, но очень изящны и выполнены с большим вкусом. Особенно интересна чайная посуда. И очень приятно и ценно, что благодаря коллекции Антонова, в которой представлены чашки, блюдца и чайные пары, мы можем увидеть изделия старейшего предприятия России.

Когда я рассматривала фотографии изделий в фондах музея-заповедника, моё внимание привлёк молочник очень интересной формы, изготовленный на том же заводе во второй четверти XIX века. Он выполнен в виде дерева, на котором висят зайцы, бараны — это сам сосуд молочника. Ручка же представляет собой собаку, которая задними лапами упирается на нижнюю часть молочника, а передними ухватилась за его край, заглядывает внутрь, как бы спрашивая: «Он ещё пуст?»

Чайные чашки и блюдца, изготовленные на заводе А.Г. Попова, который наряду с заводом Гарднера был одним из лучших частных фарфоровых заводов России XIX века,— тоже художественная ценность. Для фарфоровой посуды этого завода 1-й трети указанного века характерна роспись в технике гризайль. Посуда второй его трети следует изменению стиля, приобретает изломанную линию силуэта, волнистую поверхность, рельефный декор, многочисленные завитки. Эти новшества можно увидеть на некоторых экземплярах посуды, приобретённой Антоновым.

В скульптуре, так называемой малой пластике, изготовленной на заводе Попова, преобладает народный типаж или разные социальные явления. К сожалению, таких изделий сохранилось крайне мало. В основном они представлены в Рязанском художественном музее. Например, «Плотники», «Мужик с балалайкой», «Пляшущий мужик», «Крестьянка у колодца». Каждая фигурка отличается индивидуальностью и удивительным мастерством исполнения.

Интересны чайные предметы, изготовленные на заводе братьев Новых. Этот завод выпускал только фарфор и фаянс, он был одним из лучших заводов Гжели.

В художественном музее оказалось после разделения коллекции несколько фигурок неизвестных производителей, без марки: «Петух с курицей», «Музыканты», «Кошка с котятами», «Средневековая дама», относящиеся в основном к первой половине XIX века, а также кружка «Турок с трубкой», изготовленная на заводе братьев Новых.

В музее-заповеднике остались две кружки в виде головы того же «турка», но без трубки. Кто их изготовил, неизвестно. Однако они настолько интересны, что и сегодня находятся в экспозиции музея. Многие из перечисленных выше заводов, неоднократно участвовали в отечественных промышленных выставках и были награждены. Поэтому очень приятно осознавать, что мы можем увидеть и оценить работы лучших мастеров, пришедшие к нам из XIX века.

Больше всего в коллекции Антоновых меня интересовали произведения изобразительного искусства. Прочитав книгу Е.Н. Крупина «Рождение музея», в которой он пишет, что собрание Антоновых включало не менее 200 картин, я с нетерпением ждала «встречи с ними» в экспозициях и запасниках наших рязанских музеях, но ожидание меня обмануло. Такого количества картин в музеях просто нет. Возможно, повторилась та же ситуация, что и с археологическим собранием: картины или не попали в музей, или не были зафиксированы, как предметы из собрания Антоновых. А может быть, к картинам были отнесены многочисленные гравюры, литографии, хромолитографии. Что касается печатных гравюр, которые были переданы в музей-заповедник, то здесь прослеживается определённое направление в собирательстве. Видимо, в основном, Антонова интересовали значимые исторические события, военная тематика, например, батальные сцены войны 1812 года: «Бой под Смоленском 1812 года», «Битва под Бородино», «Сражение при Ватерлоо». В его собрании гравюр много портретов. Это известные политические деятели: Суворов, Наполеон, Пётр I. Поэты, композиторы, писатели: Пушкин, Гоголь, Гюго, Глинка, Рубинштейн и другие.

Несомненный интерес представляют недавно отреставрированные в музее-заповеднике работы малоизвестного русского рисовальщика, рязанского мещанина Михаила Бровкина. Михаил Бровкин родился 30 сентября 1808 года. Он был художником-самоучкой, но его работы можно рассматривать как законченные произведения, несомненно имеющие художественно-историческую ценность. Акварели Михаила Бровкина — это единственные изображения Рязани и Рязанского кремля середины XIX века, которые имеются в коллекции музея-заповедника. Часть этих работ попала в музей из коллекции Антонова. Это «Пожар в городе», «Вид Рязани со стороны лесопильного завода», «Вид Рязанского кремля», «Вид города Рязани с Владимирской дороги».

Думаю, что картина «Пожар в городе» имела для Александра Васильевича Антонова особое значение. Ведь на ней изображён тот самый пожар 1849 года, в котором пострадал и дом Антоновых на улице Московской, и первая антоновская коллекция. Спустя почти 150 лет, в 1995 году, пожар повторился. Теперь уже не художник, а все рязанские средства массовой информации запечатлели это событие. В своё время Игорь Евстифеев, известный в Рязани фотограф, к сожалению, очень рано ушедший из жизни, подарил мне свои снимки. Фотографии сделаны со стороны Первомайского проспекта. На них не видно того, что происходило внутри. На этот раз пострадало всё внутреннее убранство комнат, невредимой осталась лишь парадная лестница парадного подъезда, из которого когда-то по воспоминаниям Свенцицкого, выходила чета Антоновых.

Самая большая и самая значительная из имеющихся в коллекции Рязанского историко-архитектурного музея-заповедника работ — «Вид города Рязани с Владимирской дороги». Вот как описывает её в альбоме «Рисовал Михаил Бровкин — рязанский мещанин» ОМ. Сахарова: «На заднем плане листа развёрнута величественная панорама губернского города. В центре — комплекс зданий древнего кремля с главенствующими Успенским собором и колокольней. По правую и левую стороны — многочисленные оранжевые и зелёные крыши домов и общественных зданий города и возвышающиеся над ними купола и колокольни городских храмов. На среднем плане изображена быстро движущаяся тройка, ямщик с пассажиром в ней. В середине — крестьянка в клетчатой ярко-синей понёве, белом шушпане и с плетёным коробом за плечами. В нижней части листа в двенадцати клеймах помещены изображения соборов Рязани и уездных центров с подписями».

Остальные работы из коллекции Антоновых хранятся в Рязанском художественном музее. Многие из них находятся в постоянной экспозиции.

Интересен «Портрет Богдана Хмельницкого около 1595—1657 гг.», выполненный неизвестным художником XVII века. Это так называемое парсунное письмо, т.е. портрет переходного периода от иконы к собственно портретной живописи. В работе привлекает внимание и техника исполнения и, конечно, личность самого Богдана Хмельницкого. Тем более что автор картины современник героя, изображённого на портрете.

В собрании музея несколько работ рязанского художника Николая Степановича Иванова. Николай Степанович был сыном московского купца, в 1839 году он закончил Московский художественный класс и поступил учителем рисования в Рязанскую мужскую гимназию. В своём творчестве он обращался к темам, которые созвучны венециановским. Иванов изображал рязанских крестьянок за их повседневной работой, скромные городские пейзажи, писал портреты. Самая ранняя картина Н.С. Иванова «Польская дама», около 1838 года, на ней внизу подписано: «ученик 3-яго класса Николай Иванов». К лучшим работам Николая Степановича относятся: «Крестьянка с ручным жерновом», «Вид на Старобазарную площадь в Рязани», «Общий вид кремля в Рязани».

Вид на Старобазарную площадь в Рязани. Художник Н.Иванов
Вид на Старобазарную площадь в Рязани. Художник Н. Иванов

Крестьянка с ручным жерновом. Художник Н. Иванов
Крестьянка с ручным жерновом. Художник Н. Иванов

Известный искусствовед Г.К. Вагнер так отзывается о некоторых работах Николая Степановича: «Как и в бытовом жанре, Иванова интересовала не эффектная экзотическая тематика, а простой скромный русский пейзаж, который окружал художника в Рязани. Наряду с «документированием» города в духе Н.С. Чернова (картина «Вид Рязанского кремля»), Н.С. Иванов сумел передать поэзию городского пейзажа, о чём говорит небольшая картина «Вид Старобазарной площади в Рязани».

От себя добавлю, что, как и в случае с Михаилом Бровкиным, мы должны быть благодарны и художникам, и коллекционерам за то, что имеем возможность любоваться изображениями города и древнего Рязанского кремля. И, конечно, интересна каждая деталь той неизвестной нам Рязани.

В постоянной экспозиции находится картина А.С. Михайлова, ученика К.П. Брюллова, «Писарь, играющий на гитаре». Даже из названия картины можно понять, что на ней изображена сценка из жизни простых людей. Это пример жанровой живописи середины XIX века. Безусловно, интересна представленная в постоянной экспозиции музея работа Богдана Павловича Виллевальде «Схватка казака с янычаром». Богдан Виллевальде родился близ Петербурга, в Павловске, учился в Академии художеств под руководством К.П. Брюллова и А.И. Зауервейда. Имел все академические медали, являлся профессором батальной живописи. В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, его представляют как создателя русского батального жанра и батальной живописи. Многие работы он выполнял «по высочайшему повелению», т. е. переводя на современный язык по государственному заказу. Интересно, что и сегодня работы Виллевальде востребованы. На майских хельсинских торгах 2007 года успехом пользовались работы русских мастеров. Через аукционный дом «Bukowskis» была продана «Тройка» кисти Б.П. Виллевальди, которая обошлась покупателю в 122 тысячи евро.

Завершая свой рассказ, хочу поразмышлять о коллекционерах. Чем же они нам дороги, интересны и полезны, почему мы обратились к ним? Люди склонные к собирательству существовали, скорее всего, всегда. Даже в первобытном обществе можно было коллекционировать, например, кости мамонта. Да и Плюшкина, наверное, следует отнести к коллекционерам. «Настоящих» же коллекционеров XIX—XX веков объединяет в первую очередь их творческое начало, стремление к познанию. Без получения новых знаний о предметах своей коллекции, о художниках, картинах и многом другом заниматься коллекционированием невозможно. В этом смысле очень показательна личность Александра Васильевича Антонова, человека вышедшего из типичной купеческой среды, но сумевшего «подняться над ней» и оставить для своих потомков предметы быта и искусства прошлых веков. Он подарил нам возможность не только любоваться своими великолепными приобретениями, но и вызвал желание познавать. И за это ему большое спасибо!

Марина Сидоренко

Источник: Коллекционеры из рязанских усадеб, 2008.

Метки: Разделы: 

Похожие материалы


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама