Сокровища усадьбы Стенькино

Версия для печатиВерсия для печати

«Ока разделяет Рязанскую область на две обособленные части: северную—лесистую и болотистую — и южную — полевую и овражистую...
Я был огорчён, что еду в безлесные места. Но как только я вышел из теплушки на полустанке Стенькино за Рязанью, то тут же забыл о своём огорчении.
В лицо мне подуло тёплым воздухом ржи. Полевая тишина, не задетая ни единым звуком, кроме отдалённого гудка уходящего поезда, подошла вплотную
».

Так писал Константин Паустовский в своей автобиографической «Повести о жизни» в маленькой главке «Полевая тишина», где он рассказывал о своей поездке в начале 1920-х годов в село Екимовку под Рязанью к родственникам жены.

А в нескольких верстах западнее этого села и железнодорожного полустанка Стенькино, на Рязанско-Михайловском тракте, лежит старинное русское село с тем же названием Стенькино.

Село как село, каких много было на Руси святой. Но здесь некогда (а точнее — в позапрошлом XIX веке) находилась благоустроенная и богатая барская усадьба, которая была главным «родовым гнездом» в обширном «герцогстве» рязанских дворян Дубовицких и Мерхелевичей.

Н.А. Дубовицкая
Н.А. Дубовицкая

За три с половиной столетия бывшая небольшая боярская вотчина (деревня Сенькина «на колодезех») сменила много владельцев, а в 1785 году богатый рязанский помещик П.Н. Дубовицкий приобрёл имение Стенькино у князей Козловских. Ещё в первой четверти XVIII века в Стенькине была построена деревянная церковь в честь Покрова Пресвятой Богородицы, деревня стала селом Стенькино (Новопокровское тож), где «учинился приход».

Благодаря неусыпным стараниям рачительного хозяина Петра Николаевича Дубовицкого небольшое имение в селе Стенькино превратилось в обустроенную дворянскую усадьбу с барским домом, парком, прудами, с разными хозяйственными постройками и конюшнями конного завода. Началась возводиться с 1800 года и каменная Покровская церковь с приделами в честь Петра Александрийского (небесный покровитель хозяина усадьбы) и Симеона Столпника. Хотя у Дубовицкого были многочисленные земельные владения и имения в Московской, Калужской, Тамбовской, Тульской и Орловской губерниях, но усадьба Стенькино стала основной вотчиной рода Дубовицких, который был внесён в 6-ю часть (древнее дворянство) Дворянской родословной книги Рязанской губернии, в так называемую «бархатную» книгу.

У Дубовицкого было два сына. Старший Николай Петрович умер в молодом возрасте ещё до кончины батюшки и не оставил о себе памяти, второй, Александр — другое дело.

Он родился в усадьбе Стенькино в 1782 году. Жизнь у него не сложилась так удачливо, как у отца. Он на семнадцатом году жизни поступил на военную «государеву службу», однако в 1809 году по Высочайшему указу Александра I за какие-то прегрешения был отстранён от службы с жёстким предписаниям, «чтобы и впредь никуда не определять» его. Только хлопотами батюшки и влиятельных родственников удалось смягчить формулировку отставки — «по его желанию на обыкновенном праве».

Вместе со своей женой Марией Ивановной (урождённой Озеровой) он после отставки поселился в Стенькине у родителей. Но у Александра Петровича не было, как у отца, той энергии и «житейской сметки», хозяйство его мало интересовало. Он читал книги, занимался самообразованием и вместе с двоюродным братом Н.С. Дубовицким, жившим в имении жены в селе Дядьково под Рязанью, увлёкся учением мистиков. Это не было случайностью или «барской блажью». Ещё во время его службы в городе Вильно в 1806 — 1808 годах смотрителем военного госпиталя Александр Петрович познакомился, а потом и сблизился с«божьими людьми» — сектантами «христоверами» или «хлыстами». А учение западноевропейских мистиков, в особенности шведского теософа Эммануила Сведенборга, было своеобразной теоретической основой сектантов хлыстовского толка.

После почти шестилетней жизни в родовом имении Стенькино А.П. Дубовицкий с беременной женой уезжает в Москву на исходе декабря 1814 года.

А спустя полтора месяца, 16 (28) февраля 1815 года, у четы Дубовицких родился первенец — сын. Он появился на свет в московском доме надворного советника Д.Ф. Раевского в приходе церкви Рождества Пресвятой Богородицы в Столешниках. А крещение младенца состоялось в той же церкви на девятый день рождения, так как ждали деда — надворного советника Петра Николаевича. Он стал восприемником (крёстным отцом) новорождённого, которому дали имя в честь деда — Пётр. Не в сыне Александре, а во внуке Петре видел Пётр Николаевич наследника своего огромного состояния.

Между прочим, в нашей краеведческой литературе ошибочно указывается, что ПА. Дубовицкий родился не 16, а 18 февраля 1815 года в селе Стенькино под Рязанью.

Спустя два года и два месяца после рождения сына Петра — 12 (24) апреля 1817 года в первопрестольной и златоглавой Москве в доме Х.И. Адамса у Дубовицких родилась дочь, названная Надеждой в честь бабушки Надежды Ивановны Дубовицкой, которая стала её крёстной матерью. Дубовицкие с детьми жили не только в Москве, но и своём имении в сельце Суходоле Елецкого уезда Орловской губернии и в Петербурге.

В северной столице Александр Петрович познакомился, а потом стал посещать радения «Духовного союза» Е.Ф. Татариновой, которые проходили в Михайловском (Инженерном) замке, построенном архитектором В. Бренна по заказу императора Павла I. В этом замке императора впоследствии настигла трагическая смерть. Монарх покровительствовал русским масонам и сектантам («христоверам» и «скопцам»), поэтому Михайловский дворец-замок почитался у них как «святое место».

Несмотря на сектантство, Александр Петрович не был чужд искусству и театру. Он познакомился со знаменитым русским художником-портретистом Владимиром Лукичом Боровиковским. Это было время, когда великий живописец находился в зените своего творчества и славы. Мечтательность, кокетливость, нежность живописного колорита портретов конца XVIII века сменилась в XIX веке «безыскусственной простотой и высоким мастерством исполнения» портретов. По заказу Александра Дубовицкого Боровиковский написал картину «Воскресение Христово» и живописные портреты самого Александра Петровича и его жены Марии Ивановны.Портреты были написаны Боровиковским не позднее конца 1820 года или начала 1821 года, так как Мария Ивановна 26 июня 1821 года родила вторую дочь — Софью, a 11 июля скончалась от послеродовой «горячки». Живописные работы великого мастера заложили основу художественной коллекции Дубовицких в усадьбе Стенькино.

Вот что написал по этому поводу доктор искусствоведения Г.К. Вагнер: «Местные меценаты приглашали в Рязань выдающихся художников или позировали им в Петербурге и в Москве, а затем увозили портреты к себе в усадьбы. С фамилией рязанских Дубовицких было довольно тесно связано творчество В.Л. Боровиковского. В самом начале XIX века Боровиковский написал портрет Н.П. Дубовицкого (1804 г.) и его жены Н.И. Дубовицкой (1809 г.). Оба портрета находятся в Третьяковской галерее. Позднее Боровиковский сблизился с сыном П.Н. Дубовицкого — А.П. Дубовицким, известным мистиком начала XIX века, много лет проведшим в ссылках. Ко времени между 1815 и 1820 годами относятся портреты А.П. Дубовицкого и его жены М.И. Дубовицкой, когда-то находившиеся в Третьяковской галерее, а в начале 1930-х годов переданные в Киев и во время Великой Отечественной войны погибшие. Эти портреты почти неизвестны в истории русского искусства. Между тем они не только ценны сами по себе, но и по-новому освещают позднее творчество В.Л. Боровиковского.

А.П. Дубовицкий изображён сидящим в кресле с книгой в руках, на фоне картины с усадебным видом. Выражение лица с лёгким мечтательным взглядом, портрет Дубовицкого предвосхищает некоторые образы В.А. Тропинина. В обоих портретах Дубовицких бросаются в глаза хорошо переданные душевное спокойствие и доброта характеров, что тоже сближает их с будущими работами Тропинина. Портреты Дубовицких нисколько не подтверждают мнения о будто бы наступившем упадке творчества Боровиковского начала 1820-х годов в связи с его увлечением сектантским кружком Татариновой. Кстати сказать, и заметки художника в его записной книжке противоречат этому мнению. Портреты Дубовицких говорят о вдумчивом интересе Боровиковского к светлому нравственному началу в образе человека. А.П. Дубовицкий рисуется в мемуарной литературе человеком исключительной доброты и отзывчивости. Всё это вело Боровиковского не только к психологическому углублению портретного творчества, но и к большему реализму».

Александр Петрович тяжело переживал смерть жены. Он покинул Петербург. Заехал с семьёй в родное гнездо Стенькино, где оставил на попечение бабушки Надежды Ивановны новорождённую Софьюшку. А сам со старшими детьми поселился в сельце Суходоле и организовал здесь религиозную секту «истинных внутренних поклонников Христа» («возрождённые» или «духовные скопцы»). Кроме того занимался и воспитанием детей Петра и Нади.

М.И. Дубовицкая. Художник В.Боровиковский
М.И. Дубовицкая. Художник В.Боровиковский.

Не прошло и трёх лет, в феврале 1824 года, А.П. Дубовицкий был обвинён властями «в заведении новой секты с особым ритуалом и присвоении себе звания божественного человека». Последовала ссылка его в Кирилло-Белозёрский монастырь в Новгородской губернии (ныне Вологодской области). Этот древний монастырь, основанный преподобным отцом Кириллом в 1397 году, был известен как место заточения неугодных властям людей, некоторые содержались в особых темницах — «каменных мешках». Опальный помещик-сектант поехал туда с детьми в сопровождении гувернантки Е.А. Жерсон (член секты А.П. Дубовицкого) и бывшего епископа Амвросия Орнатского.

А.П. Дубовицкий. Художник В. Боровиковский.
А.П. Дубовицкий. Художник В. Боровиковский.

Родные и близкие друзья хлопотали о смягчении участи ссыльного. Батюшка Пётр Николаевич добился даже встречи у императора Александра I, когда тот 24 августа 1824 года был в Рязани. В одну из своих поездок по делу сына в Москву в 1825 году он занемог и скончался. Его похоронили в Москве на кладбище Донского монастыря, где возникла семейная усыпальница Дубовицких. Официально наследником богатого состояния стал Александр Петрович, фактически же его мать Надежда Ивановна, которая пережила своего супруга на 23 года.

Только в сентябре 1826 года по указу нового императора Николая I он был освобождён из монастырского заключения, дав предварительно подписку о прекращении сектантской деятельности. В начале января 1827 года Александр Петрович на короткое время заехал в усадьбу Стенькино, чтобы вступить в права наследника богатых владений покойного отца, побывал в Суходоле, а затем вскоре снова вернулся на житьё в Петербург с детьми. Здесь он опять возродил секту «христоверов».

Воспитанием детей по-прежнему занималась гувернантка Екатерина Алексеевна Жерсон, а 12-летнему сыну Петру Дубовицкий нанял гувернёра — отставного поручика и художника-самоучку Александра Павловича Будона и учителя музыки Ивана Карловича Черлицкого, которые все были членами секты своего патрона Дубовицкого.

Не прошло и двух лет, как Дубовицкий с семьёй и приверженцами секты в октябре 1829 года приезжает в Москву. 14-летний сын Пётр успешно поступил на медицинский факультет Московского Императорского университета. А болезненная, замкнутая, склонная к уединённой созерцательности Наденька увлеклась рисованием под руководством гувернёра А.П. Будона. Вскоре в Москву приехала её младшая сестра Софьюшка, которую из Стенькина отправила к отцу стареющая Надежда Ивановна.

Донской монастырь, Москва
Донской монастырь, Москва

Дом Дубовицких, с. Стенькино
Дом Дубовицких, с. Стенькино

В феврале 1830 года Александр Петрович женился во второй раз. Новой его супругой стала дочь дворянина и известного масона П.С. Лихонина — Наталья Петровна. Но брак оказался недолговечным, и через несколько месяцев супруги расстались. Подозревали, что причиной этому послужила сектантская деятельность Дубовицкого. А в ночь с 9 на 10 мая 1833 года неожиданно нагрянула ещё одна беда. Московские власти сделали обыск в доме Александра Петровича, арестовали нескольких его приверженцев, а ему самому предъявили обвинение «в заведении незаконной школы и в хлыстовстве». В октябре того же года А.П. Дубовицкий был сослан вторично — и на этот раз — в самый северный Соловецкий монастырь, расположенный на Соловецких островах в студёном Белом море. Поскольку дети его не были совершеннолетними, над имениями Дубовицкого была учреждена опека. Опекунами стали шурин, сенатор П.И. Озеров (брат покойной жены) и зять М.Ф. Протасьев (муж сестры Елисаветы). Хлопотами опекунов Дубовицкого из Соловков перевели в Санаксарский монастырь близ города Темникова в Тамбовской губернии. Дальнейшая жизнь Александра Петровича представляла скитания по разным монастырям. В августе 1842 года ссыльный был передан на поруки сыну профессора Петербургской медико-хирургической академии Петру Александровичу. В 1844 году над имениями Александра Петровича была снята опека. Он жил то у сына в Петербурге, то у маменьки Надежды Ивановны в имении Стенькино, то в своём любимом сельце Суходоле на Орловщине, где и скончался в 1848 году.

В августе 1849 года дети покойного Александра Петровича разделили имения, доставшиеся им по наследству. А наследство было немалым — 2 104 души «мужеска полу», не считая женщин и детей, и обширные земельные владения в нескольких губерниях, кроме Рязанской. При разделе имущества сестры Надежда и Софья Александровны Дубовицкие и мачеха Н.П. Лихонина-Дубовицкая отказали свои доли наследства Петру Александровичу Дубовицкому. Мачехе он отступную возместил деньгами. Сестра Надежда владела двумя сельцами Киселёве и Болотово в приходе села Подвязье Рязанского уезда. Младшей сестре Софье досталось имение в Степановской Слободе Богородицкого уезда Московской губернии.

Пётр Александрович стал третьим полновластным владельцем «герцогства Дубовицких» и родовой усадьбы Стенькино, которая при нём достигла полного благоустройства и расцвета, превратившись в богатое дворянское имение. Он полностью оправдал надежды деда-тёзки. Но Пётр Александрович принёс роду Дубовицких и славу как выдающийся хирург, учёный, деятель высшего медицинского образования в России.

В июле 1833 года, после сдачи экзаменов и прохождения врачебной практики, он закончил Московский университет с серебряной медалью, получив звание «лекаря 1 -го отделения».

После решения вопроса об установлении опеки над имениями отца А.П. Дубовицкого, молодой лекарь Пётр Александрович за свой счёт уехал в заграничную научную командировку, которая длилась свыше полутора лет (с весны 1834 до конца 1835 года). Б Париже Дубовицкий посещал лекции знаменитых профессоров и клиники, сам оперировал под руководством опытных «операторов»-хирургов, мастерски овладел техникой многих сложных хирургических операций. Словом, вернулся он опытным хирургом.

С этого времени началась блистательная врачебная, научная и преподавательская деятельность 20-летнего лекаря Петра Александровича Дубовицкого.

В мае 1837 года за представленную им диссертацию об операции литотрипсии («камнекрушения») мочевых камней он был утверждён доктором медицины и хирургии в Петербургской медико-хирургической академии, а в августе стал экстраординарным профессором кафедры общей и частной хирургии медицинского факультета Казанского университета.

Пока молодой врач и учёный Пётр Дубовицкий был в заграничной поездке, его сестры Надежда и Софья находились на попечении гувернантки ЕА. Жерсон. Наденька (так её ласково называли родные) стала серьёзно заниматься рисованием и живописью. Навещала она ссыльного отца в Саровской обители, жила и у бабушки Надежды Ивановны в Стенькине. Видимо, здесь она написала маслом один из ранних своих пейзажей, который был её любимым жанром,— «В усадьбе. Прачки у пруда».

Краевед Е.Н. Крупин сообщает о том, что с весны 1836 года и до весны 1837 года она находилась в столице и брала уроки пейзажной живописи у художника Воробьёва. Это свидетельство вполне вероятно, потому что в этот период в Петербурге находился её брат Пётр, который был занят подготовкой к защите докторской диссертации. Профессор Петербургской императорской Академии художеств Максим Никифорович Воробьёв по праву считался одним из «отцов» русской пейзажной живописи и основоположником «русского лирического пейзажа». Наденька Дубовицкая совершенствовала своё живописное мастерство под руководством такого выдающегося художника и педагога. Среди его учеников в Академии были ставшие впоследствии незаурядными русскими пейзажистами: И.К. Айвазовский, М.И. Боголюбов, П.Ф. Лагорио. Она видела работы учеников мастера, бывала на выставках в Академии художеств, где часто экспонировались произведения и других академических мастеров пейзажа. Недаром авторитетный искусствовед Г.К. Вагнер считал, что такие живописные полотна Н.А. Дубовицкой 1840-х годов, как «Вид в Сарове» и «Вид на город за рекой», написаны в стиле городского пейзажа Семёна Фёдоровича Щедрина.

Вид на город за рекой
Вид на город за рекой

Вследствие несчастного случая у Дубовицкого возник внутрисуставной перелом левой плечевой кости. Требовалось квалифицированное лечение в зарубежных хирургических клиниках, и он оформил свою вторую заграничную поездку как научную командировку в Германию, Италию, Францию, Англию и Шотландию сроком на один год до начала 1840/41 учебного года с целью «исполнения различных поручений, посещения и обозрения клинических заведений и приобретения физических и хирургических инструментов для Казанского университета».

В «зарубежный вояж» вместе с Петром Александровичем отправились 22-летняя художница Надежда и 18-летняя Софья, которая успешно занималась музыкой. Вместе с ними поехали гувернантка Е.А. Жерсон (Герсон), И.К.Черлицкий и две «девки-прислуги». По пути в Берлин вояжёры делали остановки в университетских городах Дерпте, Риге и Кенигсберге. В Берлине Дубовицкий посещал хирургические клиники, знакомился с их работой и одновременно лечил перелом руки у светил хирургии.

Затем последовал летом 1840 года великолепный Париж, который Пётр Дубовицкий полюбил ещё во время первой поездки. А сестры прибыли в Париж ранее Петра, по пути побывав в Дрездене, Праге, Вене, Мюнхене.

В Париже Петру Александровичу сделали повторную операцию, он надеялся на благоприятный исход, о чём сообщал в своём письме бабушке в Стенькино. Но надежды не оправдались. Со временем образовалась неподвижность в левом плечевом суставе, он сделался инвалидом и не мог быть оперирующим хирургом. Поэтому ещё в 1840 году Дубовицкому было предложено занять кафедру теоретической хирургии в Петербургской медико-хирургической академии, а срок заграничной командировки был продлён ещё на год до сентября 1841 года. В середине августа 1840 года Дубовицкий с сестрами из Парижа отправился в трёхнедельное путешествие по Швейцарии. Вернувшись в Париж:, в конце года уехали зимовать в солнечную Италию. Там они встретили новый 1841 год. Зиму провели в «вечном городе» Риме, делая поездки по разным городам, а с весны обосновались во Флоренции.

Надо думать, что Наденька во время путешествий по Швейцарии и Италии делала зарисовки и писала этюды маслом чудесных пейзажей этих благословенных мест. Видела она в галереях пейзажи знаменитых художников, в том числе и русских.

Г.К. Вагнер считал, что во время посещения Италии Н.А. Дубовицкая испытала влияние романтических пейзажей русского живописца Сильвестра Феодосьевича Щедрина, который по праву считается одним из самых выдающихся русских пейзажистов первой трети XIX века.

В конце апреля 1841 года Дубовицкие покинули гостеприимную Италию и направились в Германию. Сестры проводили Петра Александровича до города Франкфурта, откуда он вернулся в Петербург, чтобы с сентября приступить к исполнению новой должности в Медико-хирургической академии. А сестры Надежда с Софьей вернулись в Париж:, а потом, весной 1842 года, уехали в город-порт Гавр, расположенный на северо-западе Франции на берегу пролива Ла-Манш. Ещё в Париже Надежда Дубовицкая сделала копию с картины Анри Шопена «Молящаяся итальянка», написала картину в двух вариантах — «Водопад в Тиволи» (в каталоге значится как «Водопад в Италии»). Эти пейзажи она, видимо, написала на основании этюдов, сделанных с натуры в Италии. Суровая и величественная красота природы приморского Гавра и его окрестностей вдохновила Наденьку Дубовицкую на создание пейзажа «Буря» («Буря на море»), написала она и этюды маслом «Город у моря» и «В море», которые, как замечает Е.Н. Крупин, свидетельствовали «о её семимильных шагах в живописи; она несомненно двигалась к новой трактовке пейзажа, о которой уже раздумывали художники Барбизонской школы». Свои картины НА. Дубовицкая подписывала по французски «Esperance Doubovitski».

В начале июня 1842 года сестры Дубовицкие из Гавра пароходом вернулись в Петербург. Кроме ярких и незабываемых впечатлений от почти трёхлетнего «заграничного вояжа», Наденька Дубовицкая привезла на родину много картин и этюдов маслом. Словом, художница-дилетант вернулась домой мастером ландшафтной живописи.

Сначала девушки погостили в любимом Стенькине, а в августе вернулись в Петербург и поселились на житьё у брата. Вскоре туда вернулся из ссылки Александр Петрович. Теперь вся семья собралась вместе. Осенью 1842 года Надежда Дубовицкая выставила свои работы, написанные в Париже, на очередной выставке в Императорской Академии художеств — «Вид Неаполя с новой дороги Позилинской», «Вид при выходе из Ливорнского порта» и «Вид острова Эльбы». Картины были отмечены снисходительной критикой, поскольку художница не была ученицей Академии. Но всё-таки отмечены!

После выставки она продолжала много работать. К этой петербургской поре относится пейзаж «Вид на город за рекой», который вместе с другими картинами ныне находится в Рязанском областном художественном музее имени академика И.П. Пожалостина.

Но творческой работе Наденьки мешали начавшиеся ссоры между отцом и братом, который приложил много сил для освобождения отца и снятия опеки над имениями. Кроме уважения и авторитета у коллег по Медико-хирургической академии, профессор Дубовицкий получал регулярно новые чины, должности, знаки «монаршего благоволения» и награды. Однако успешность сына вызывало у Александра Петровича, проведшего многие годы в ссылке, раздражение.18 апреля 1843 года в Сергиевском всей артиллерии соборе состоялось венчание 28-летнего профессора Петра Александровича Дубовицкого с девицей Марией Александровной Стахович (из семьи масонов).

Софья была очарована немолодым полковником артиллерии Сигизмундом Венедиктовичем Мерхелевичем. Отец был против её замужества. Но Софья, вопреки воле отца, обвенчалась с Мерхелевичем в начале 1844 года.

А Надежда так и не обзавелась собственной семьёй. Она не ладила с невесткой, ссорилась с зятем. Творческая активность художницы заметно уменьшилась. Правда, в 1846 году она во второй раз приняла участие в выставке в Академии художеств, представив один из вариантов пейзажа «Водопад» («Водопад в Тиволи»), Картину приобрёл известный московский коллекционер Ф.И. Прянишников, а позже передал её в Румянцевский музей.

Как уже говорилось, Александр Петрович последние годы жизни провёл в разъездах. Жил то в Петербурге, то у маменьки в Стенькине, то в своём имении в Суходоле, где и скончался 6 (18) сентября 1848 года. Вначале его похоронили на кладбище села Никольское, а вскоре он был перезахоронен в усыпальнице отца в Донском монастыре. Так бесславно закончилась жизнь второго владельца Стенькина из рода Дубовицких. Однако он послужил П.И. Мельникову-Печерскому прообразом столбового барина Александра Фёдоровича Луповицкого в романе «На горах».
Через четыре с небольшим месяца после смерти сына (17 января 1849 года) умерла в Стенькине Надежда Ивановна.

Смерть отца и бабушки потрясла Наденьку. Она страдала от одиночества, стала ревностной сторонницей секты отца, которая после его смерти разбилась на две части. Одна ветвь секты с Надеждой Дубовицкой и Иваном Черлицким осела в Стенькине, а другая — в сельце Суходоле, любимом имении А.П. Дубовицкого, куда уехали Е.А. Жерсон и А.Ф. Миллер. Вся дальнейшая жизнь Надежды Дубовицкой была жизнью одинокой неприкаянной женщины, лишённой собственной семьи. Жила она то в Петербурге, то подолгу оставалась в Стенькине, навещала Москву и Киев. Из троих детей Александра Дубовицкого только Надежда стала членом его секты.

Софья по натуре была жизнерадостной светской дамой, чуждой религиозной мистике. А Пётр Александрович, хотя и не разделял философско-религиозных взглядов своего отца, но всячески опекал и помогал материально членам секты, а в особенности бывшей гувернантке и своим наставникам.

Научная, преподавательская и общественная деятельность профессора Дубовицкого протекала весьма успешно. В мае 1846 года он был назначен директором Детского приюта Литейной части Петербурга, а из столицы Франции пришло известие, что профессор хирургии П.А. Дубовицкий признан корреспондентом Парижской Королевской Медицинской академии. Получил он «Высочайшее разрешение» на отпуск для третьего заграничного путешествия в Германию, Францию и Италию с заданием «обозреть хирургические клиники и госпитали и войти в учёные сношения со знаменитейшими заграничными хирургами». Однако путешествие затянулось до января 1847 года (вместо ноября). После возвращения он побывал в Стенькине у бабушки, а потом вернулся в Петербург.

В апреле 1848 года Петру Александровичу объявлено «Высочайшее благоволение Императрицы» как активному члену Петербургского общества детских приютов, награждён орденом Святой Анны II степени с императорской короной.

20 мая 1848 года П.А. Дубовицкий высочайше утверждён академиком Петербургской МХА.

В апреле-сентябре 1850 года он совершил четвёртую заграничную поездку в Германию и Францию. По возвращении из заграницы он был награждён орденом Св. Владимира III степени в связи с 50-летием Петербургской МХА (16 сентября). В течение трёх месяцев по 21 сентября 1850 года Дубовицкий исполнял временно обязанности президента МХА.

30 марта 1852 года Дубовицкий был возведён в чин действительного статского советника. Летом того же года он совершил поездку на кавказские Минеральные Воды с целью лечения и по возможности исследовать «оные воды в терапевтическом отношении». После возвращения с Кавказа он подал прошение об увольнении с поста профессора МХА и директора Детского приюта, 19 сентября 1852 года Пётр Александрович «уволен от службы по болезни».

Но не только «болезнь» была причиной увольнения. Он ведь стал полновластным хозяином наследства отца и бабушки и под влиянием своего троюродного брата Ивана Николаевича Дубовицкого и шурина Михаила Александровича Стаховича увлёкся конно-заводским делом и стал, по собственному признанию, «заядлым лошадником». Помимо конного завода в Стенькине, он основал второй конный завод в бывшем имении отца в Суходоле, где разводили лошадей русской рысистой породы. Да собственно и последняя, четвёртая, его заграничная поездка была предпринята для того, чтобы ознакомиться с ветеринарией («осмотреть заграничные ветеринарные институты») и постановкой конно-заводского дела за рубежом. Итогом этой поездки была книга «Взгляд на ветеринарную часть за границей и в России; с описанием ветеринарных школ: Альфорской, Берлинской, Штутгартской, Ганноверской и Брюссельской». Книга была опубликована в 1851 году в Петербурге.

Частенько, особенно в каникулярное время, навещал Пётр Александрович любимое имение Стенькино, которое постепенно ветшало. У Петра Александровича — человека деятельного, практичного и целеустремлённого — проснулась «хозяйственная жилка» деда. Он задумал коренное благоустройство родового имения Стенькино.

Все эти работы были проведены в течение 1849 — 1852 годов. И прежде всего было закончено строительство каменной Покровской церкви, которая была заложена ещё при деде. Изменился усадебный дом: был надстроен третий этаж с балконом, часть окон второго этажа была выполнена в «венецианском стиле» со вставками из лепнины под ними. Особенно с размахом была проведена внутренняя отделка гостиной и других комнат второго этажа. Потолки и верх стен по периметру были украшены ажурной лепниной и расписными плафонами.

Впоследствии в этих парадных апартаментах разместилась художественная коллекция Дубовицких.

Были очищены пруды, расширен и благоустроен усадебный парк, была обновлена ограда и установлены усадебные ворота, украшенные каменными скульптурами львов, которые обошлись хозяину «по 30 руб. серебром за штуку». Благоустраивался и конный завод — гордость хозяина.
При усадьбе были построены здания больницы, богадельни и школы, которые содержались за счёт Дубовицкого. Дворовые парни и девушки, успешно закончившие церковно-приходские школы, направлялись им на обучение в Рязань и Москву, чтобы потом они могли стать учителями школы, фельдшерами и «повивальными бабками».

После отставки от своих многочисленных должностей Пётр Александрович с 18 5 3 года с женой и сестрой Наденькой стал постоянно жить в родном и любимом Стенькине.

Сюда из Петербурга была перевезена и художественная коллекция Дубовицких. Прежде всего, это были живописные работы Наденьки: пейзажи, этюды, масляные жанровые картинки, копии картин известных художников, а также её рисунки. В собрании живописи находились оригиналы картин В.Л. Боровиковского и М.И. Теребенёва. Кроме того, сюда привезли два мраморных бюста — самого Петра Александровича и Александра Петровича. Оба скульптурных портрета выполнил замечательный мастер-ваятель, академик Александр Николаевич Беляев. Первый бюст скульптор делал в 1851 году с живой модели, а бюст Александра Петровича сделан в 1852 году по рисункам и портрету. Вся коллекция разместилась в комнатах второго этажа барского дома, где в гостиной висели портреты маслом деда, бабушки и родителей отставного профессора П.А. Дубовицкого, написанные «дивной кистью» Владимира Боровиковского. Последующие поколения владельцев усадьбы сохраняли и приумножали художественную семейную коллекцию.

В Стенькине Пётр Александрович прожил около четырёх лет. Он вёл жизнь богатого русского барина. Занимался хозяйством, особое внимание уделяя двум конным заводам, ездил на конно-спортивные соревнования. Навещал и Рязань, и Москву, где иногда проводил часть зимы. Помимо содержания школы, больницы и богадельни, Дубовицкий помогал деньгами студентам-рязанцам, которые учились в Казани и Петербурге.

Наденька тоже в основном жила в Стенькине «в компании попугаев невестки и в окружении последователей отца, которые сильно состарились и буквально дышали на ладан». Она также занималась благотворительностью и наблюдала за работой больницы и богадельни.

Казалось, что отставной академик и профессор П.А. Дубовицкий так и закончит тихо и мирно безбедную и бездетную жизнь свою в рязанском родовом гнезде...

Но в январе 1857 года Пётр Александрович неожиданно получил лестное предложение занять почётный пост президента Петербургской медико-хирургической академии и принял его, а на должность вице-президента МХА он пригласил своего земляка — профессора анатомии и физиологии Ивана Тимофеевича Глебова — бывшего выпускника Рязанской семинарии и Московской медико-хирургической академии. Оба они были учениками и земляками корифея отечественной медицины профессора И.Е. Дядьковского. Учёным секретарём стал известный учёный-химик, академик Николай Николаевич Зинин. Этот знаменитый «триумвират» академии в течение ряда лет провёл коренное преобразование обучения военных медиков.

Десять лет стоял П.А. Дубовицкий во главе академии, которая превратилась в одно из лучших высших медицинских учебных заведений в Европе. В последние годы жизни он работал директором Военно-медицинского департамента и главным военным инспектором. Но тяжёлая прогрессирующая болезнь (медиастинальная форма рака лёгких) подорвала его здоровье. 30 марта (11 апреля) 1868 года ПА. Дубовицкий скончался в страстную субботу, в самый канун Пасхи. Тело покойного перевезли в Москву и похоронили в родовой усыпальнице.

Пётр Александрович был бездетным. Его жена Мария Александровна скончалась через четыре с половиной года после смерти мужа, и фактической хозяйкой Стенькина и всех богатств рода Дубовицких стала Софья Александровна Дубовицкая, в замужестве Мерхелевич.

Она большей частью жила в Петербурге, вела светский образ жизни. В имении Стенькино бывала наездами. Когда её сын Александр Сигизмундович Мерхелевич вышел в 1875 году в отставку, он получил во владение от родителей родовую усадьбу Стенькино.

Почти целое столетие три поколения рода Дубовицких владели усадьбой Стенькино, а потом оно опять перешло по женской линии к последним её владельцам из польского рода Мерхелевичей.
Александр Сигизмундович жил, что называется, на «широкую ногу». Среди многочисленных хозяйственных забот помещика большого имения главным и любимым его занятием было конно-заводское дело и конные скачки-соревнования. Он был большим знатоком этого дела, как и его родной дядя по матери П.А. Дубовицкий. Не удивительно, что он был избран вице-президентом Общества любителей конного бега. Даже писал учёные трактаты по коннозаводству, за что его высоко ценил сам августейший руководитель этого общества великий князь Павел Александрович.

Александр Мерхелевич с первой женой Елизаветой Николаевной Дитерихс прожил почти девять лет и имел от неё двух дочерей-близнецов Елизавету и Софью.

Во второй раз Александр Сигизмундович женился в 1889 году на Ольге Львовне Жемчужниковой — дочери известного художника Льва Михайловича Жемчужникова. Она выросла в образованной и культурной дворянской семье. Её бабушка-тёзка (по линии отца) Ольга Алексеевна была из рода Разумовских-Перовских. Братья отца Алексей, Александр и самый младший Владимир Жемчужниковы вместе с двоюродным братом графом Алексеем Константиновичем Толстым писали свои сочинения под коллективным псевдонимом Козьма Прутков.

Супружеский союз Александра Мерхелевича и Ольги Жемчужниковой оказался удачным и счастливым. Радушие и русское хлебосольное гостеприимство хозяев Стенькинской усадьбы привлекали сюда много гостей. Из Петербурга приезжали родители Александра Софья Александровна и Сигизмунд Венедиктович, родители Ольги — Акулина Степановна и Лев Михайлович, сестра Елена Львовна, братья отца Алексей и Владимир Жемчужниковы.
Особенно любил приезжать дядя Алексей Михайлович ив1890—1893 годах часто бывал здесь. В Стенькине стареющий, но полный творческой энергии, поэт написал более двух десятков стихотворений о природе, о смысле жизни.

В стихотворении «Прелюдия к прощальным песням» поэт подводит итог своей жизни, облечённый в торжественные строки гекзаметра:

Дни жизни моей пронеслись быстролётной чредою.
И утро, и полдень, и вечер мои — позади.
Всё ближе ночной надвигается мрак надо мною;
Напрасно просить: подожди!
Так пусть же пылает светильник души среди ночи;
Пусть в песнях прощальных я выскажу душу мою,
Пока ещё сном непробудным смежающий очи
Конец не пришёл бытию.
Пусть выскажу то, о чём прежде молчал я лениво,
И то, что позднее мне опытом жизни дано.
Моя не заглохла средь терний духовная нива;
В ней новое зреет зерно.
Добром помяну всё, что было хорошего в жизни;
Что ум мой будило, что сердце пленяло моё;
В последнем признании выскажу бедной отчизне,
Как больно люблю я её.
Напутствовать юное хочется мне поколенье,
От мрака и грязи умы и сердца уберечь;
Быть может, средь нравственной скверны, иных от паденья
Спасёт задушевная речь.
А если бы песни мои прозвучали в пустыне,
Я всё же сказал бы, им честность в заслугу вменя:
«Что сделать я мог, то я сделал, и с миром ты ныне,
О жизнь, отпускаешь меня».

В гостеприимном имении любимой племянницы А.М. Жемчужников подготовил к печати двухтомник своих сочинений и написал в качестве предисловия к сборнику «Автобиографический очерк». Впоследствии «стенькинские» стихи вошли в его поэтический сборник «Песни старости»).

Не раз приезжали в Стенькино известный художник-передвижник Владимир Егорович Маковский и его сын, живописец Александр Владимирович, которые были в дружбе с Ольгой Львовной и её отцом.

С детства хозяйка имения находилась в своеобразном «литературно-художественном окружении». С именем Ольги Львовны связано пополнение художественной коллекции в усадьбе Стенькино. Это были картины В.Е. Маковского и портрет её дочери Ольги Александровны Мерхелевич-Карпенко, написанный Александром Маковским. Были здесь рисунки и этюды из собраний отца и дяди Владимира Михайловича Жемчужникова.

Но особым для неё раритетом был бронзовый бюст её отца. История создания бюста связана с одним драматическим событием в жизни художника Василия Алексеевича Агина, с которым дружил Лев Жемчужников. Василий Агин и его старший брат, талантливый художник Александр Агин были незаконнорождёнными детьми конно-гвардейского офицера Елагина. Вначале они воспитывались под руководством отца, однако после его смерти остались сиротами и были приписаны к мещанскому сословию с фамилией Агины. Василий жил на отдалённой линии Васильевского острова в мезонине дома таможенного чиновника.

Однажды Жемчужников решил навестить друга, а домовладелец ответил, что его нет дома — забрали в солдаты как мещанина.

Л.М. Жемчужников. Рисунок А. Бейдемана
Л.М. Жемчужников. Рисунок А. Бейдемана

Это известие просто ошеломило Жемчужникова: друг должен был служить солдатом 25 лет.

За советом он обратился к своему отцу, сенатору Михаилу Николаевичу Жемчужникову, тот посоветовал ему отправиться к дяде (брату матери) генерал-адъютанту Василию Алексеевичу Перовскому. Однако генерал не смог помочь.

А.М. Жемчужников
А.М. Жемчужников

Но опытные люди подсказали Льву Жемчужникову дельный совет. Он отправился в Аракчеевские казармы и упросил командира полка и врача временно поместить Васю Агина в военный госпиталь как «больного», а сам принялся по подписному листу собирать деньги, чтобы откупить несчастного художника от солдатчины. Через несколько дней нужная сумма была собрана. Он уплатил деньги, получил рекрутскую квитанцию и забрал друга домой. На склоне жизни Лев Михайлович описал это событие его молодости:

«Так трудное дело освобождения художника от солдатчины, начатое внезапно, без знания ходов, без денег, одушевлённое горячим, искренним желанием добра, кончилось благополучно.

Радость, веселье и торжество в кругу знакомых мне художников были велики. Художники устроили по этому поводу вечер складчиной, без моего вклада, и пригласили моих братьев. При скромном расходе вечер прошёл радушно, душевно и оставил во мне глубокое впечатление своей искренностью с примесью комизма, в виду пламенной и напыщенной речи профессора Селина, прославлявшего меня за спасение Агина. Много было сказано и других речей. Скульптор Беляев пожелал сделать мой бюст, и к 8 ноября, дню именин моего отца, рано утром, пока он спал, принёс бюст и, поставив его в кабинете, удалился. На бюсте была надпись: "Подарок отцу, в память благородного поступка его сына, от художников 1850 г., 8 ноября". Художник, сделавший бюст, не выставил своей фамилии, стушевавшись в общем приношении. Мир праху твоему, честный, великодушный друг, и вам, почившие друзья!»

Впоследствии с гипсового бюста Л.В. Жемчужникова работы скульптора АН. Беляева другой скульптор Ф. Шопен отлил бронзовый бюст по заказу младшего брата художника — поэта Владимира Михайловича Жемчужникова. После смерти последнего бюст по завещанию перешёл во владение Ольге Львовне. Этот бюст отца и находился у неё в художественном собрании усадьбы Стенькино. Дальнейшая судьба бюста не известна. После смерти мужа овдовевшая Ольга Львовна постоянно жила в Стенькине в течение 12 лет. Потом она поселилась в Москве и жила в собственном доме на улице Большая Ордынка, 69. Часть коллекции она увезла с собой в Москву. Четыре портрета Дубовицких работы В.Л. Боровиковского продала в Третьяковскую галерею по совету и при содействии В.Е. Маковского. Видимо, она увезла с собой и бронзовый бюст отца.

После смерти Ольги Львовны произведения искусства перешли во владение её дочери Елены Александровны Мерхелевич и падчерицы Софьи Александровны Тюберт.

Основная часть художественной коллекции осталась в Стенькине и принадлежала последнему владельцу усадьбы — старшему сыну Ольги Львовны Алексею Александровичу Мерхелевичу. Он родился в Стенькине в сентябре 1893 года, крёстным отцом был его дедушка Лев Михайлович Жемчужников, а крёстной матерью тётя Елена Львовна Павлова.

В 1908 году Алексей Мерхелевич стал наследником имения отца Стенькино.

А через девять лет грянула Октябрьская революция. Бывшие «дворянские гнёзда» были национализированы, в том числе и Стенькино, а её последний владелец с 1918 года служил в казачьем полку Добровольческой Белой армии. Видимо, жизнь он закончил в одном из боёв во время Гражданской войны.

Бывший барский усадебный дом был отдан под коммунальные квартиры.

В 1919 году оставшаяся часть художественного собрания рода Дубовицких и Мерхелевичей поступила в фонды Рязанского губернского историко-краеведческого музея. При разделении музея на областные краеведческий и художественный музеи основная часть стенькинского собрания перешла в художественный музей.

Владимир Касаткин - кандидат медицинских наук, член Союза журналистов России, член Союза российских писателей, член Рязанского исторического общества, краевед.

Источник: Коллекционеры из рязанских усадеб, 2008.

Метки: Разделы: 

Похожие материалы


Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи!

Интересное

Вход на сайт

Разделы

Альбомы

Гаврилов Посад
03.11.2014
Валерий
Старые фотографии Тулы
14.11.2013
admin
Старые фото Тобольска
13.04.2012
писарь

Очепятка?

Выделите ее мышкой и нажмите:

Система Orphus

Опрос

Нужен ли, на ваш взгляд, общероссийский краеведческий сайт?:

Реклама